Не молчи.

Первыми мыслями Веты, когда она проснулась, были: «как я ещё жива?» и «я больше не буду пить». Вторая мысль была лишь сомнительным обещанием, но она в него поверила. Было ощущение, что она горит, и из-за этого её череп начинает словно раскалываться. Голова ныла от боли и было трудно разлепить глаза. Девушка приподнялась и осмотрелась. Насколько она помнит, она была в погребе, но каким-то образом оказалась в комнате и точно не в своей. Поняла она это из-за отсутствия двух кроватей и вообще другой планировки. Это был просторный кабинет. Вета лежала на диване, прикрытая пледом. Рядом с кроватью, недалеко от окна, стоял деревянный письменный стол. Ещё было два комнаты, но двери в них были закрыты. Вета подумала, что неплохо живёт владелец этого жилища… Только кто он? Кабинет сиял от чистоты и её это ослепляло. Она потянулась и села на край дивана. Голова гудела от каждого её движения, но нужно было что-то делать. Нахождение в незнакомом месте её напрягало, она искренне надеялась, что ничего не натворила. Вета посмотрела на настенные часы и ужаснулась. Было десять утра… Она проспала всё на свете! Ей представить было страшно, что с ней теперь сделают. Вся одежда была мятая и от Веты несло перегаром, казалось, на весь корпус. Она вскочила с дивана и чуть не упала — ноги были ватные. Она опёрлась на стену и посмотрела в окно. Солнечные лучи вторгались в комнату, отмечая прекрасно чистый пол. Вета, шатаясь, прошла к двери. Открыв дверь, она врезалась в капитана Леви. Девушка ужаснулась. Он смотрел на неё сверху вниз и с осуждением. Вета без слов быстро обошла его и убежала. Ноги болели и путались между собой. Она добежала до своей комнаты с надеждой, что там не будет Петры, потому что они очень давно не виделись и не обсуждали ни поездку в замок, ни суд, вообще ничего. От осознания, что это был кабинет капитана, хотелось повеситься. Везение — это точно не её второе имя. Как же ей было стыдно за то, что он второй раз видит её пьяной и помогает. Но почему он помогает? Что происходит с этим ледышкой? Хотелось биться головой об стену, но тогда её череп точно бы раскололся и последние мозги, если они, конечно, вообще остались, разлетелись бы на все четыре стороны. Она тяжело вздохнула и с опасением открыла дверь. Её встретила комнатка, где было очень мало места, но такая родная, с родным запахом и родной обстановкой… На второй кровати сидела родная Петра, которая явно была шокирована появлением Веты в их комнате. У Петры были смешанные эмоции, ей хотелось встать и обнять Вету, а потом ударить и накричать за всё то, что та натворила и задать кучу вопросов. Она это и сделала… Ну, почти. Мысленно. Единственное, что она сделала не мысленно — это оглядела Вету с ног до головы и отвернулась. Вета нервно сглотнула и медленно прошла к шкафу со своей одеждой. Взяв то, что нужно, она вышла из комнаты. Стоя в коридоре, она понимала, что нужно пойти в душ, но ей казалось, что Петра мысленно её не отпускала, хотя скорее всего Вета себя накручивает. Она пыталась вспомнить, что произошло этой ночью и пожалела, когда вспомнила. Её гложило чувство вины перед Петрой и чувство стыда перед капитаном. Она ударила себя по коленям, а потом тихо захныкала от безысходности. — Я такая дура, — шёпотом сказала девушка. Хотелось провалиться под землю или задохнуться от своего же ужасного запаха. Вета на согнутых коленях прошла в душевую, чтобы как-то смыть с себя всё дерьмо, что накопилось. Почему на неё так действует алкоголь? Страх повторить судьбу родителей ужасал, но она не знала, как ещё себя можно успокаивать. К ножу она больше не притронется, она не хочет уходить от проблем таким образом. Но почему она именно уходит, а не решает? Она сама не понимает. Возможно, она решила начать пить, чтобы потом перекладывать всю вину на себя пьяную, а не на трезвую, хотя Вета понимала, что это очень глупо. Что у пьяного на языке, то у него и на уме, как говорят. За ночь произошло только одно хорошее событие — она выиграла в суде. Король подтвердил, что у него была связь с Гюнтером, но не сильная. С Гюнтером работала больше военная полиция, значит она солгала, что у Гюнтера и короля была крепкая связь. В письме ещё был бред про то, что Вета — будущая жена принца, но это её рассмешило. Полный бред, да и только. Остальные воспоминания были совсем не радужные, и очень жаль, что это был не сон. Как она пробовала на вкус губы Леви и как ей это понравилось, но она этого не показывала. По её воспоминаниям, ей показалось, что была доля нежности в его взгляде в тот момент, хотя, скорее всего, действительно показалось. Девушку ужасал тот факт, что ей понравилось, что она бы хотела повторить, ведь Леви не такой уж и злой, и, наверное, на его поведение есть причины и ей очень хотелось в этом разобраться, но мысль, что она ужасная подруга, тоже её пугала. Всё слишком запутанно, она боится потерять самую близкую подругу, хотя сама будет в этом виновата, ведь столько всего натворила. Да и быть отвергнутой Аккерманом тоже было не по себе… Боялась опозориться, но даже если и не опозорится, то как быть? После Гюнтера и Дастина становиться очень страшно думать о каких-либо отношениях, хотя отношения были только с Дастином. То, что было с Гюнтером, можно было назвать только сексуальным рабством. От этих воспоминаний мурашки по коже. Вдруг Леви бы её не понял и тоже отверг, как и Дастин? Боязнь предательства. Лучше вообще быть одной, а не чувствовать и умирать от этих чувств и безысходности. Почему она вообще начала рассматривать отношения с капитаном? Вета тряхнула головой, чтобы забыть о том, о чём думала. Закончив принимать душ, Вета посмотрела в зеркало. Опухшее лицо… По ней действительно было видно, что она пробухала всю ночь или рыдала. Рана на губе снова открылась и неприятно пощипывала. «Гребаный капитан», — разозлилась Вета, но сразу же расслабилась, снова вспоминая о поцелуе. Ведь капитан Леви совсем не урод, а очень даже симпатичный: выглядит очень молодо, а уже сильнейший войн человечества. У него такие острые черты лица, казалось, что о них можно порезаться. Вета прикрыла глаза, пытаясь направить свои мысли не на то, какой капитан красавчик, а на то, как она будет сейчас разговаривать с Петрой. Надев на себя уже свежую одежду, девушка вышла из душевой комнаты и направилась к очередному своему кошмару.

***

Девушки сидели молча минут двадцать, время приближалось к обеду, а они так и не проронили ни слова. Напряжение витало в воздухе, Вета пыталась сконцентрироваться на чём-то, но не получалось. Вета не выдержала, села на край кровати и сказала: — Петра, давай поговорим, — начала уверенно та, но эта уверенность после этих слов сразу куда-то пропала. Петра повернула голову в сторону подруги и тоже села на кровать. — Ну давай, хотя не очень безопасно общаться с убийцей, — сказала Петра. — Я не убийца! — вырвалось у Веты и она нервно сглотнула, — У меня были причины, прошу, прости меня, что мы так отдалились, что происходят не самые хорошие моменты связанные со мной. Я… — она запнулась, — Я хотела отомстить за всё то, что этот старпер мне сделал, понимаешь? Врагу не пожелаешь того, что он делал со мной. Это была даже не месть, а самооборона, даже суд согласился с этим, — говорила Вета на одном дыхании. Петра молча сидела и думала над словами подруги. — А где ты была весь вчерашний день и эту ночь? «Только не это», — заволновалась Вета. — Я просто устала от всего и… Решила выпить, — она опустила голову вниз. Петра тяжело вздохнула. — Хорошо, — она встала и села на кровать Веты, — Я прощаю тебя, но, впредь, пожалуйста, рассказывай мне всё. Я помогу, поддержу, мы вместе что-нибудь бы придумали, не утаивай ничего, прошу, — сказала Петра и обняла Вету. Вета молча кивнула, хотя уже снова наврала, она ведь не рассказала ничего про Леви. Мысль о том, что она ужасная подруга, не покинет её никогда.

***

После обеда Вета хотела зайти к Аккерману, которого не было в столовой, чтобы извиниться за свои ужасные действия. За обедом ей, конечно, изрядно испортил настроение Оруо и вообще весь отряд. «Гюнтер, аккуратно, вдруг она убивает всех с таким именем», — рассмеявшись сказал Оруо Но на настрой с извинениями это не сильно повлияло. Было немного волнительно, но Вета переборола это, постучала в дверь и сразу открыла её, не дождавшись ответа, о чём сразу пожалела. Леви стоял около ванной комнаты, вытирая свои мокрые волосы полотенцем, а второе полотенце находилось у него на бедрах. По его торсу ещё стекали капли воды, очерчивая его пресс. Вета замерла и не знала, что ей делать. Аккерман посмотрел на неё немного удивленно, но это удивление заменилось злостью. — Какого хрена ты делаешь? — резко спросил он. Вета сглотнула, бросила тихое: «извините» и захлопнула дверь. Добежав в свою комнату, она захлопнула дверь и скатилась по ней вниз. Петра резко встала и не понимала, что с её подругой, почему у неё такое смущенное и красное лицо, и от кого она убегала. Вета пыталась сделать вид, что всё нормально, но Петра ей не совсем поверила. Вета хотела биться головой об стену. Почему нельзя было дождаться разрешения войти? Идиотка! Теперь ещё и за это извиняться, но образ полуголого капитана не хотел вылезать из головы. С одной стороны, хотелось бесконечно наблюдать за этими несчастными каплями, которые стекали по его телу, но, с другой стороны, это неправильно. Совсем неправильно, но Вета не знала, что с собой делать и казалось, что это её и погубит. Не только её, но и её дружбу с Петрой.