Зверство

- Положи его на место! Рома! - кричит Антон, захлебываясь в слезах. Он впивается когтями в чешую, остервенело разрывая. Но змеиный хвост нага только сильнее окутывает крепким капканом. Сдавливая ребра так, что не вдохнуть. Рома покачивает малыша в своих руках, который плачет, испуганный криками папы. Мальчик такой хрупкий в руках монстра. Альфа гладит пухлые щёчки своего сына, заглядывает в горящие синевой глаза, - так будет лучше, поверь, - наконец поднимает взгляд наг. Грустная улыбка трогает тонкие губы. - Не надо, Ром. Не делай этого! - Взвизгивает Антон, когда Рома подползает к камину, на это зверство смотрят их фотографии. На которых они счастливо улыбаются в парке, после первого поцелуя, обнимаются на свадьбе и качают мальчика в комнатке, где вместе делали ремонт... - я сделаю что угодно, просто отдай его мне. Ромочка, - молит омега, - давай поговорим. Ну же! - Тоша тянет трясущиеся руки к любимому, - прошу! - Нет, - качает головой брюнет. Поднося ребенку к жару. - Ты монстр, я никогда тебя не прощу! Ненавижу, слышишь? Ненавижу! Ааааа! - Истошно вопит Антон, отворачиваясь. Не в силах смотреть, как его жизнь окунают в огонь. Он хочет выцарапать себе нос, по комнате расплывается отчётливый запах гари. Ромин приглушённый смех наполняет комнату и это выбивает почву из-под ног. Омега мелко дрожит, падая на ковер, как только хвост перестаёт его сковывать. - Вот видишь, ничего страшного в этом нет, - невесело хмыкает Рома, отряхивая руки, - просто посмотри, это так прекрасно. Антон с трудом открывает заплывшие слезами глаза. Прямо в самом пекле лежит их мальчик. Весело хохочет, играя со всполохами огня. Пеленка сгорела, оставив после себя лишь пепел. От чего малыш казался угольком в костре. Тоша ползет к нему, перебирая слабыми конечностями. - Нет, стой! - Пытается остановить Рома, когда омега толкает руки в камин. Но Антон не слушает, подхватывая младенца. Лишь шипит от дикой боли, даже магия льда не смогла спасти его от ожога. Торопливо осматривает чумазое чудо, на последок чмокая в лобик. Прижимает горячий комочек к груди, благодаря всех богов. - Тоша, - раздается шипение совсем рядом. Барс рычит, забираясь в темный угол. Сверкает оттуда злыми глазами, прикрывает пушистым хвостом малыша. - Душа моя, дай посмотрю, - тянет свои грязные руки альфа. Антон начинает ещё громче шипеть, обнажая удлинившиеся клыки. Уши прижаты к голове, шерсть на загривке встала дыбом. Оборотень приготовился защищать свое потомство. - Тошенька, - чуть не плача просит брюнет, - ты сильно обжёгся, надо обработать. - Гррр, - предупреждает омега. - Ты же знаешь, я не мог поступить по другому. Мы и так с этим сильно затянули. Если бы отец узнал, что мы не окунали его в огонь, он бы устроил целый костер, а там даже я не смогу подстраховать, - бархатный голос мужа успокаивает разбушевавшиеся нервы. Из светлых глаз катятся слезы. Антон тихо скулит, жалуясь на боль. Подаётся вперёд, попадая в родные объятья, - прости, я правда хотел бы сделать это по другому. Мне так больно было смотреть на твои слезы, ангел мой. Этого больше не повторится, обещаю. Рома крепко прижимает к себе, давая своему запаху время растечься по венам барса. - Пойдем милый, надо обработать раны, - рокочет наг, поднимая свои сокровища и унося их в мягкую постель.