Цена иной реальности.

Холодно и неприятно бьёт по ногам. Ветер сносит ветки, грохотом ударяя остатками о стёкла. Ураганная спираль истошно ломится в открытые настежь форточки. Пуская ещё больше холода и страха по изуродованным венам. На руках почти нет живого места от проникающих в сосуды игл. Единственное, что может издать приглушенный звук - сердце, бьющееся невпопад. Несколько секунд оно уже считалось мертвым, но забилось. Снова забилось, перерезав порыв Млечного Пути на небеса. Силы, пытающиеся задержать тело на земле. Старались хоть как-то сгладить страх в не смыкающихся в бессоннице глазах. Одаривая минутными провалами в иллюзионное сознание, именуемое снами. Бросали и снова оглушающими взрывами возвращали во мрак неосвещаемого пространства. Каменная голова, прибитая к легкой перьевой ткани, с трудом поворачивается, пересиливая тяжесть онемевшей шеи. Взамен за свои мучительные попытки получая лишь поток ледяного воздуха. Принесённого на режущих лопастях урагана. Задушенный хрипами голос тянется наружу. Но снова обрывается в сипящий вопль. Глуша конвульсивный припадок. На промокшем от стекающей с потолка воды лице ни капли паники. Только нескончаемый хрип и тремор отмирающих конечностей. Струйный поток нещадно омывает замученные черты. Давая новую возможность глупо уйти. Захлебнувшись сточными водами из продырявленной стихией крыши. Человек, лежащий здесь. Молод, подозрительно юн для здешних мест. Упрятанный далеко за пределы городских склок и нервных волнений. Некогда заботливо помещённый сюда для мнимого исцеления. Правительственные чины Южнокорейской Республики, создавшее это место. Изначально намеревались максимально облагородить постройку и всю близ прилегающую территорию. Для планомерного, широкомасштабного использования. Но когда сие соц.учреждение не оправдало надежд, переквалифицировали во «временную передержку тяжело-раковых больных.» Из-за отсутствия спонсирования заведение постепенно превращалось в труху. Загнивая изнутри. Как и все единовременные обитатели здесь. После модернизации ещё в 00-х, место как часть медицинского здравоохранения республики больше нигде не числилось. И считалось мертвым. Сохраняя тяжесть в кошельках коррумпированных деятелей. Сюда свозили только тех, кто не желал возвращаться и пытаться. По доброй воле обращая свое временное существование в добивание лежачего. Мед персонал, передвигающийся здесь как потусторонний гонец. Наносил тяжёлые психологические раны, топя пациентов уймой не дающих желаемого бессмертия капсул. Созданных лишь для суточного поддержания систем организма. Членораздельную речь можно было распознать только из часто заедающего динамика - единственную коммуникацию, связывающую врачей с палатами пациентов. Которая каждый проклятый день сообщала номер палаты и новую скоропостижную смерть. «Апартаменты» по желанию пациентов, практически всегда были закупорены засовами и загромождены плотными непросвечивающими шторами. Словно в них находились прокаженные радиационными лучами. Воздух, перемешанный с холодом, поступал только во время шторма или же неблагоприятных погодных условий в виде вихрей и ураганных сборищ. Как и сейчас, одно из немногих незапертых наглухо помещений. Постепенно, метр за метром, поглощается раздражающим гулом и скрежетом, разворотившим половину пространства. Проникает в уши неподвижно лежащего. Оконные рамы трескаются друг об друга, совсем не боясь разбиться. И откидывая невесомые для стихии шторы, пропитанные больничными запахами прочь. Впервые за эти дни окончательно отворяются. Показав всю пугающую красоту природы. Практически заросший дворик с парой уставших скамеек. Глухие, поломанные пополам деревья. Когда-то давно растущие здесь и наблюдавшие, как стены здания медленно, но верно растворяются во мху. Слабо мигающий ряд фонарей. Больше похожих на сжатые в кулаке бумажные самолетики. Гроза давно закончилась, но всё-таки остался легкий привкус духоты после ливней. Видно, как пропитанный насквозь асфальт до сих пор продолжает собирать ливневые лужицы вокруг. Глаза, бесконтрольно открытые и почти не моргающие, поглощены отдаленным светом ночной луны. Полной, как фигурно вычерченный круг. Мерцание её лучей уходит прочь, в сторону. Не соизволив задержаться на виду ни секунды больше. Пропадая за новыми, наполненными влагой тучными скоплениями. Всему непомерному величию картины, мешает только пронзающий до кости ветер. Мучительно, словно специально колыхая трубчатый канал на конце капельницы. Ощущая неприятные покалывания и болезненное хождение иглы внутрисосудистой вены. Парень неспешно поворачивает головой, резко вырывая металл из конечности. Извращённо смотря, как из места точечных, незаживающих проколов, пунктирной линией вытекает густая тёмная кровь оттенка бисмарк. Нелепо улыбается, не отводя взгляд от окровавленной руки. Через пару секунд слышит отвратительно громкий пищащий датчик за спиной. Звонок, оповещающий отсутствие инъекционного узла устройства в организме. Юноша же откровенно бездействует, ожидая момента полного обескровливания своего тела. Смиренно наблюдая за увеличивающейся струёй тёмно-красного потока. Нервными сигналами разрывающегося датчика здесь никого не удивишь. По собственной воле запертые в четырех стенах люди. Оставившие жажду жить ещё задолго до. Добровольно переступившие порог заведения. По шесть раз на дню бояться друг с другом, только за желание изощрённо умереть в этих местах, придумывая всё новые методы. Находясь ещё в сознании до неумолимо скорого ухудшения состояния. Медперсонал откачивает их заново. Фактически выполняя свою прямую обязанность. Но проверяя перед этим наличие предсмертной записи. Во избежание бюрократической возни. Ведь по закону, ушедший из жизни самостоятельно, является собственным убийцей. Которого даже не посмеют отпеть. Полагаясь на поверия о сущей грешности забитого и измученного болью человека. Некоторые «медики», возлагая на себя роли вершителей. Самодовольно насмехаясь, подкладывают разные предметы быта в палаты. Перебирая в искушённых умах, на что же пойдет убогий мученик на этот раз, чтобы убить себя. Что совершенно не сочетается с возвышенной работой спасителя, перешедшего за порог нравственных понятий. Датчик не терпит, не прекращая разрываться. Стараясь как можно громче привлечь внимание, истошно зовя на помощь. Откинувшись на продавленную перьевую подушку, блаженно закатывает глаза. Погружаясь в лёгкий, треморный сон. Наиболее распространенной формой того состояния. Мы называем «обмороком» вызванный снижением притока крови к мозгу. Торможением симпатической системы, что приводит к снижению артериального давления или замедлению частоты сердечных сокращений. Снижение кровотока приводит к временной потере, «отключению» мозга, чего мы на самом деле не понимаем. Человек, потерявший сознание, не может быть разбужен. И юноша, зная это, самостоятельно вгоняет себя в это состояние. Прекрасно понимая, что из сотни лежащих здесь, он будет не первым, кто пошел на это. Осознанный кошмар берет верх. Затаскивая тело как можно глубже в само проецируемый ужас. Который с помощью быстрой кровопотери, стал длинным, красочным. Со странными вспышками и сюжетами. Притворяясь бесполым полотном, блуждает. Очерчивая иллюзорные круги тонкими, как нить пальцами. Мозг, несколько секунд назад отключившейся от нехватки кислородных соединений. Пытается напоследок показать положительные стрессовые воспоминания. В избитой надежде на возвращение. * Воспоминание пациента: * ° — я не наркоман… почему ты мне не веришь? клянусь. посмотри, посмотри на меня… где ты видишь следы? я спрашиваю, где ты видишь эти отметины?! — почти падает на колени, больно ударяясь костяшками об пол. тормоша обездвижено стоящего над ним. — не смей больше повышать свой мерзкий голос по отношению ко мне! руки убери! неужели было так необходим пускать по венам опиум чтобы быть стать таким.. — с силой отталкивает от себя вцепившиеся конечности, с размаху ударяя по ним. — да посмотри ты на меня, в конце концов… Техен.. — буквально ползает на коленях, пытаясь доказать свою невиновность в уже давно упущенной ситуации. — скройся! — один истошный крик и лицевые нервы по правой стороне снова немеют и защемляются. Полностью перекашивая ровную форму довольно красивых губ. это — реакция организма на предельный скачок стресса. Проявление прогрессирующей, хронической болезни. Протекающей с ремиссионными обострениями. И усугубившей плачевное положение, появление злокачественной опухоли правой области лица. От малейшего стресса, вызывающей острое воспаление тройничного нерва. Которое так портит утонченные черты и греческий профиль. Невралгия во всех её проявлениях, гораздо труднее поддается лечению, чем многие другие хронические типы боли. Что не оставляет ни грамма надежды на положительный исход. Стреляющая боль в мышцах заставляет молодого человека моментально закрыть лицо руками. Безвыходно пуская капли крупных слез на внутреннюю часть холодных ладоней. — я.. я не хотел. — рычит сдавленным в груди голосом. тут же шарахаясь от парня в сторону. — скройся! прошу тебя! — судорожно кричит, заливаясь собственными рыданиями. — я я.. что многого прошу?! °°° Белый сгусток, провалившийся в данную картину своего подсознания. Плотно вжавшись в стену, стоит напротив двух, когда-то до безумия любящих лиц. С дикой скорбью оглядывая каждый миллиметр всё ещё стоящего на коленях мужчины. Статный, широкоплечий. В прошлом довольно резкий и жёсткий человек. Сейчас стоит, согнувшись пополам. С замотанными рукавами по локоть. Открывающими еле заметные, почти зажившие следы от инъекций. Наличие которых он так тщательно пытался скрыть. Сделать невидимыми для неискушённого взгляда. Замахиваясь костяшками мощных конечностей. Нещадно бьётся ими об труднопробиваемый пол. С неимоверной силой, дробя мелкие косточки в пыль. Истерично рыча во всё горло. Незримый наблюдатель готов выть болючими слезами. Обращая свой упавший взор на разбросанные, покоцанные вещи — последствия вспышки ярости и гневного бреда. Разбитую бутылку. Казалось бы, надежно спрятанную в потаенных местах. На весь этот хаос. Тихонько ранняя прозрачные слезинки. * события, происходящие в эти же минуты в палате * — гемостатик, быстро! зажать, вколоть! у него сердце не бьётся.. придурок! быстро, чего стоишь?! — грозный возглас волной разносится по палате. Силой толкая совсем молодого лаборанта к краю кровати пациента. Трясущимися руками отдёргивает прилипшую, намокшую от крови ткань. Неразборчиво бормочет, боясь даже прикоснуться толком. Шарахается в сторону, видя масштабы кровопотери. — вон отсюда! — холодно рычит, буквально випиннывая бесполезного за дверь. Далее, уже самостоятельно проводя экстренный непрямой массаж сердца. Впихивая неподвижно лежащему аппаратное дыхание и катетеры. В центральные, не повреждённые вены. — ну давай, давай. 4 минута пошла.. На оценку кровотока не остаётся лишнего времени. Каждый последующий этап нужно проводить в случае неэффективности предыдущего. Что сокращает временной срок медицинской помощи. При безуспешном воздействии всех мер. В течение 45-ти минут, реаниматологу придется принять решение о прекращении всех спасательных мероприятий. — ты же молодой, оно должно заработать. Нависая над грудной клеткой, вслушивается в малейшие изменения. Фиксируя каждый толчок. — да твою мать! — отчаянно вопит, с бешеной силой ударяя по чужому телу. * Момент прострации, в котором находится молодой человек. * ° — слышишь? слышишь меня? — до мурашек знакомый мужской голос. Стучит по мозгам, долбиться, представляя плотную железную дверь вместо головы. — вставай.. Голос внутри стойкий, сильный. Словно впитывающий чужой, не понимающий страх. Обольстительно манит, искренне прося о таком простом одолжении. — ты сам запер меня здесь. своими же руками. — сказанное гулким эхом ударяется о стенки сознания, бестолково отлетая в толком не существующие пространство. — очнись! — громкий крик разносит иллюзию в прах. выталкивая полупрозрачный силуэт прочь. возвращая сгусток в холодную камеру, именуемую телом. ° * попытки к возвращению* — очнись я сказал! — сильно ударяя по лицу, тормошит конечности. уже не надеясь, что его врачебные действия спасут. Словно изводя реаниматолога. Тело произвольно выдыхает остатки кислорода, содрогаясь в чужих руках. полностью очищая грудную клетку. Постепенно, не спеша, по маленьким глотками вбирая крупицы свежего воздуха. Начиная дышать с помощью кислородной маски. — боже — судорожно выдыхает, самопроизвольно закатывая глаза. — ты был первым, кто чуть не умер у меня на руках. — одёргивая больничный халат, врач выпрямляется в полный рост и чуть отходит от чужой постели. — я ведь совсем недавно перевёлся сюда. а уже чуть не погубил тебя. — рассказывает в пустоту, нервозно поглядывая на стабилизующиеся показатели аппаратной капельницы. Через пару часов. Медленно, открывая слипшиеся от слёз глаза. Осторожно вращает зрачками. Оглядывая протёкшие потолки и отвратительный цвет стен. Жалобно стонет. И принося себе новые увечья, больно бьёт костяшками рук по деревянной основе кровати. За которую крепко держался всё это время. Снова ревёт, уже ни капли не жалея остатки эмоций. Понимая, что он снова оказался в этом проклятом для него месте. Мысленно мечется, пытаясь вспомнить отрывки того, что ему успели"показать». Разбитые в кровь руки, крики, монотонные, расплывающиеся фигуры, фрагменты квартиры. Без остановки повторяются, раздражая сетчатку глаза. Еле различимые фразы — просьбы"уйти, скрыться, пропасть» Постепенно начинают вырисовываться очертания потерянной картины. Мозг отчаянно пытается продублировать произведение, разблокировая события пятилетней давности. Ведь именно тогда, всё казалось безмерно счастливым. * описание предыстории событий* Муторное окончание учёбы. Уже давно, до мелочей, спланированный переезд. До безумия выверенные планы. Но человек вдруг, резко меняет амплитуду. Самолично отказываясь от всего. Лишь только раз, впервые испытав на себе настоящие, неприкрыто — нежные прикосновения. Случайного прохожего на улице. После неожиданного, секундного столкновения. Несколько месяцев, бесполезно ища его по аромату парфюма и врезавшемуся очертанию фигуры и линий лица, отчаялся. Но, безустанно благодарил жизнь, когда она случайно свела их вновь. Он благодарил её, даже не подозревая, что она будет ещё долго и мучительно больно издеваться над ним. С помощью посланного ею же человека. Окунувшись в рутину на удивление быстро возникших отношений. Уже на данном этапе, глупо закрывал глаза на ряд быстро меняющихся изменений в человеке. Ему это казалось вполне обыденным и нормальным. Так как, сравнивать особо было не счем. Их связь была довольно контрастной. Качели отношений с каждым разом всё больше раскачивались. То, в сторону эйфорийного счастья. Доходящего до дичайшей показушности. То, проваливались в больную, расшатанную психику, с виду, вполне здорового человека. Физически, на прямую, возлюбленный не смел даже фалангой пальца дотронуться до парня. Не принося ему ни единого синяка на теле. Считал это низостью по отношению к нему. Искренне обожая каждый сантиметр, манерный и томный голос. Чаще, сладко звучащий в ночи. Но, вполне компенсировал всё жутким психологически продуманным давлением. Заставляя молодого человека буквально метаться. Между преданной любовью и нарастающей ненавистью к нему. Мужчине дичайшим образом импонировало чужое состояние. Желание каждый раз испытывать его, было выше морали. Мучить и тут же, после чувства перебарщивания, приласкать, ублажить. Пригвоздить к ногам, чтобы и дальше проводить своё психологическое насилие. Делая из парня такого же психа, как и он сам. Настырно игнорируя все провокационные нападки. Отодвигая на второй план своё адекватное восприятие. Избитый недостатком любви, несчастный превозносил его. Не боялся истерик и криков. Заранее зная, что будет дальше. Держал в голове только по-настоящему ласковые прикосновения. Те кусочки внимания, которые ему полагались изо дня в день. И жадные поцелуи после окончания односторонних ссор. Однако.. Нервная система, давно сигнализирующая об опасной близости к сумасшествию. Систематически выдавала сбои. В виде страшных панических атак и тревожности во время сна. Каждый раз пробуждая его в неконтролируемых состояниях удушья. Нехотя перетекающих в хронические заболевания. Расширяя список других осложняющих жизнь болезней. Несколько месяцев подряд юноша убеждал себя, что такого человека можно «вылечить». Разрывая душу, терпел протесты, отказы. Разговаривал с ним. А тот, лишь насмешливо улыбался, сидя напротив в кресле. Всем своим видом, показывая отвратительное высокомерие по отношению к так называемой «психотерапии на дому». А затем, в лицо посмеявшись, уходил. Возвращаясь в дом далеко за полночь. Разделяя свое искорёженное нутро надвое и обращаясь к себе во втором лице. Уже от безвыходности, парень по долгу разговаривал сам с собой. Ковыряя болезненно ноющие раны на теле. Оставаясь ночью в пустой, толком не обжитой квартире. Попытки разговора с собой. « — Меня ценят, уважают мои заслуги. — отворачивается от пугающего своим отражением зеркала. Уверенно доказывая несуществующее. — но ведь это, всего лишь тот, кто уродует меня изнутри. Он не принесет мне признания. — в открытую, соперничает со своими воюющими мыслями. Одна сторона которых, отчаянно пытается защитить подавленную психику. — не надо привязываться к тому, кто проявил к тебе немного внимания. одиночество – нормальное человеческое состояние. ты ведь постоянно плачешь. — да, но я счастлив. я счастлив, я и вправду счастлив. Спорит сам с собой, уже находясь буквально на грани эмоций, полностью раздваивающих личность. » ° Криком души, стали еле заметные пятна на чужих руках. Забытые, неприкрытые следы пагубной ошибки. Случайно показавшиеся на свет после продолжительного отсутствия. Совсем не вовремя, невольно замеченные молодым человеком. Поняв масштабы оплошности. От мужчины посыпались мимолётные уколы обвинений. Быстро сменившиеся удивительно искренней мольбой о прощении. После увиденной груды слёз, падающих, тянущих хрупкое тело к земле. Истерично зажимая трясущиеся руки к лицу. Навзрыд разрывая голос. Техён выплеснул всё.. До единой капли.. Впервые, наглядно показав весь ему нанесенный ущерб. Сложившись пополам от боли. Убивая в себе на соплях держащиеся самообладание. Впервые, напрочь выворачивающим воплем высказал всё. — ну давай. расскажи, как мне это перетерпеть! как это всё пережить? не обращать внимания и в глаза не смотреть?! что?! Джун.. научиться притворяться что ты не способен убить? или.. и с какой интонацией необходимо произносить? расскажи мне, какое снотворное принять, чтобы заснуть? столько раз перестать клеймить себя за это. втаптывать в грязь, выдумывая что смогу спасти.. И снова слёзы. Такие тихие и холодные. Пускающие табуны по телу от той замерзающей дрожи. Всё опять стоит перед глазами, даже на минуту не пытаясь скрыться из виду. Воспоминания вернулись к началу. * Период восстановления после попытки суицида. * Молодой врач - реаниматолог, появившийся из ниоткуда. Все напряжённо прошедшие дни. Практически круглосуточно наблюдал за состоянием спасённого. Который даже толком и не являлся его личным пациентом. В ночное время суток приходил особенно часто, выискивая долю свободной минуты. Аккуратно присаживаясь на жёсткий больничный стул напротив постели. Оглядывал воткнутую в кожу капельницу, с легким успокаивающим раствором. Внутри переживая пугающие моменты дежавю. Не смея прикоснуться без ведома. Продолжительное время разговаривал с ним. Еле слышно произнося каждое сказанное слово. Задавая интересующие его вопросы. Наблюдая забвенно спящего, напичканного успокоительными юношу. ° Спонтанно прибывший из центральной больницы города буквально двумя неделями ранее. Довольно молодой специалист, казался сумасшедшим в глазах других мед. работников. Объясняющим ему, что здесь никого не лечат и не спасают. Только продлевают время. С согласия родственников, уведомленных о болезни. Заблаговременно поделив пациентов отвратительным способом. Больше походившем на нещадный аукцион людского безразличия. Каждый из медиков, имеющих прямой доступ к тяжело больным, готов был порвать другого. За несчастного, которому по их нескромным подсчётам, отведено как можно меньше времени. Чтобы в наглую, «наслаждаться» меньшим количеством работы. Новоприбывший врач же, ужаснувшись от такого поведения. Пытался переубедить обезумевших сотрудников. Тыкая им в лицо бумагу с четко прописанной, врачебной конституцией. И человеческим правом на жизнь. Те, лишь подшучивали, бесстыдно прячась по углам, когда заведение открывало двери для посещения родственникам больных людей. Прилюдно осудив «смертельный список» Реаниматолог, стараясь оказать помощь всем просившим. Зачастую, физически не успевал попасть во все палаты. Что заставило его, буквально умалять других выполнять свои прямые обязанности. ° Как и в ту ураганную ночь. Находясь на пятом ночном дежурстве, за последние семь дней. Чётко, отработанными движениями, стабилизирует чужое, упавшее, артериальное давление. Палата, расположена в самом дальнем закутке коридорных лабиринтов. Непредусмотрительно построенных так, что даже при желании, быстро добраться к другим требующим помощи, не представляется возможным. Стоя с препаратами в руках. Сквозь уличный шум, реаниматолог слышит ноющий писк приборного датчика. Который усиливает своё звучание, только на пару минут и снова замолкает. Морально разрываясь между двумя пациентами и зная, что никто другой уже не придет. Решает оперативно завершить работу и бежать на звук. Вылетая в общий коридор, мертвой хваткой цепляет за собой худощавого, ещё не окрепшего лаборанта. По случайности шедшего впереди. Бегущей строкой, в голове читаются мысли '' успеть, надо успеть.. иначе сам, на своих же руках, понесешь труп в полиэтилене.. всю оставшуюся жизнь, клеймя себя за то, что не помог.'' * события реального времени* Глубокой ночью, не выдержав духоты и сплетен вечно неумолкающего радио в ординаторской. Тяжелым шагом направляется по этажам. Совершая спонтанный обход больничных палат. Изборочно заглядывая в редко открытые двери. Подсознательно, он знал куда и зачем идет. Заворачивая в конец коридорных линий, осторожно открывает им же не запертую дверь. Краем глаза осматривает обстановку, наблюдая одинокую фигуру лежащую в постели с закрытыми глазами. По некой привычке присаживается на неудобное кресло, предназначенное для посетителей. Которых именно в этой палате никогда и не было. Посидев какое-то время в комфортной для него тишине. Расслабленно откинувшись на спинке кресла. Вдруг, еле слышно задает уже обдуманный для него риторический вопрос. Адресованный спящему человеку напротив. — мама наверное переживает за тебя.. может хотя бы мне, расскажешь что с тобой тогда произошло? — гулко выдыхает, согревая ладони. — не стоит. — не открывая глаз, совершенно не реагирует на чужое присутствие. — прости.. я чем-то провинился и ты невзлюбил меня? - еле заметно округлив глаза устремляется в пустоту. — нет, что вы. ничего такого. — отрешённо отвечает, не тратя силы на интонацию. — как камень с души.. Пробыв в натянутом, глухом молчании. Севшие голосовые, связки рушат давящее пространство. — не спрашивайте больше ни о чем, пожалуйста. С первого же предложения поняв всю суть, выжидает пару минут и продолжает говорить. Нехотя игнорируя просьбу. — знаешь, у меня тоже нет родителей. мама ушла на небеса с мои появлением, а отец разбился. — абсолютно спокойно меняет положение тела, опираясь локтями о колени. — я был с ним в машине, когда это произошло. но, не смог спасти.. — закрывая холодными кистями лицо, фалангами, легонько протирает красные от усталости глаза. — вы были ребенком? — еле разделяет слипшиеся губы, выдыхает через нос. — шесть, мне было шесть. — дети не могут винить себя, за отсутствие помощи. она сама им нужна. — я понимаю.. Оглядывая тело всё покрытое мурашками, медленно встает. Подходя к практически настиш открытому окну, с гулким шипение старых оконных рам, закрывает его. — у тебя есть одеяло? — нет. если пойдете за ним, я закрою дверь на ключ и вы больше не войдете. — холодно пресекает любые попытки заботы. настораживая врача сказанным. — кто? кто сделал это с тобой? наследственность, родители, возлюбленная? — накаляя нервы требует ответа. — выйдите пожалуйста.. — старательно не показывает нарастающего гнева чтобы прилюдно не сорваться. — ты чуть не умер у меня на руках.. почти 4 минуты, сердце не издавало не единого звука. пока ты вдруг не задышал. что? что тебя вытащило из этой темноты и что заставляет обратно нырять с головой? тебе всего 23, а ты уже похоронил себя заживо – напирает неосознанно сильно, решив всё-таки добиться ответа. — жалею, что не стал в нужное время таким же требовательным. — приводя дыхание в норму, зрительно просит врача быть тише. — вы видели мои руки? они сейчас очень похожи на его.. так же страдают от иглы. — привычно скрывая эмоции, больно сжимает спрятанную под спиной руку. царапая ею открытый участок позвоночника. — тот, про кого ты говоришь, добровольно колол себя, верно? — я не виню его. но это было довольно опрометчиво и глупо. — и поэтому бросаешь на ветер свою жизнь, пологая, что она снова отскочит тебе на колени. каждый раз стачивая её своими попытками? - замечая непонятные движения молодого человека. Так же продолжая прямо сидеть на кресле, меняет перекиданные друг на друга ноги в обычное положение. Чтобы в случае опасности для пациента быстро среагировать. — знаю, только я несу ответственность за содеянное. но уже ничего не изменить — тихо и не естественно шипит, пуская шепот по комнате. — покажите руку пожалуйста! — резко подходит, в шаг оказываясь над кроватью. — есть какая-то необходимость? — искренне непонимающий взгляд сталкивается с резко ставшим серьезным выражением лица. Игнорируя открытый протест, врач высвобождает спрятанное под телом запястье. Смотря на выступающую из под ногтей кровь. — вам опасно долгое время находиться одному, но и моё присутствие вредит вам. пожалуй, я больше не буду посещать вас без врачебной необходимости. Замолкая в ту же минуту достает из кармана бинт. Теперь на постоянной основе хранившийся во врачебном халате. Молча, одним взглядом заставляет пострадавшего от своих же рук, показать травмированный участок тела. В глаза бросаются длинные рубцы на пояснице. Похожие на следы от плети или подобие жестких веревок.. Незаметно прощупывает, чтобы выявить их «свежесть» проводя фалангой по коже. Уже не о чем не спрашивая, заканчивает процедуру и быстрым шагом покидает палату. Закрыв её с обратной стороны. Снова оставаясь наедине, Техен стыдливо прячет лицо. Полностью закрывая его локтями. Его снова обнажили, вытащили не нужное. Но так и оставили неприкрытым. Понял, что врачебные глаза не смогли пропустить изъяна. Теперь у его «посетителя» ещё больше вопросов, которые он уже верят ли озвучит. Шрамы оставленные после почти трехлетней тирании. Это - некий подарок, заставляющий каждодневно мыслить о потерянных годах. Нет, его не избивали. Но этот принцип, не мешал мужчине до посинения рук, связывать свою пассию. Закручивать хрупкое, сухое тело в веревках. Воплощая все свои самые жестокие фантазии в ночи. Почти 35-летний, полностью осознанный человек, не считал эти действия насильственными. Наоборот, проявлением не стандартной любви. Его оправданием, были каждый раз, после, повторяющиеся слова « никто не любит тебя так, как я. только я могу делать это с тобой» В первые месяцы отношений, эти манипуляции казались возбуждающими. Сносящими голову обоим. Тот, кем мужчина был в этот момент. Поражало любые самые нескромные умы. Развращая юношу, он пытался добиться эффекта привязанности к грубому, жесткому сексу. Буквально зализывая принесенные ему увечия. Когда слышал болезненные шипения и плач со стороны. Умолял поддаться, слушаться во всём. Хотел быть неким альфой, главенствующим не только в отношениях, но и в постели. Техен же, прибывая в эйфорийном состоянии, не всегда замечал глубину последствий. Синяки по всему телу, от медленно заживающих укусов. Систематические кровоизлияния из носа, после попыток «безболезненного» удушения, тяжёлыми как сталь руками. Изуродованную кровать.. Его тело, было лишь экспериментом для больного ума. Но юноша, предпочел называть это востребованностью, утопая в перемешанных с болью и блаженством эмоциях. Задумываться о аморальности действий, он стал только после крайне-жестоких для него связываний. Повлёкших за собой, переломанную в двух местах кисть руки. Тогда, буквально взвыв от боли и оттолкнув от себя тяжело нависающее тело. В слезах, прокричал о прекращении этих пыток. Что не с первого раза было услышано. Видя звериные глаза. Которым было абсолютно наплевать на нестерпимую боль. Он впервые, испытал дичайший страх, оставивший сильный опечаток в голове. Постепенно начиная отдаляться, навлёк на себя ещё больше пассивной агрессии. Когда ломающимся от страха голосом, попросил больше не приближаться. Видя надвигающееся, возбуждённое тело. Это должно было стать отправной точной для держащихся на насилии отношений.. После первого в жизни неповиновения со стороны молодого человека, мужчина перестал проявлять хоть какую-то симпатию. Пресекая все попытки даже поговорить. Техен, на долгое время оградившийся от нападков. Был настолько эмоционально истощён, что уже физически не мог переносить внутреннее пожирание, психологическое давление и холодность по отношению к себе. Его буквально приручили, затуманили. Захламили разум тем, что в совершённом нет ничьей вины. Что не составило труда поверь в это.. Одной фальшивой фразы « ты для меня важен» хватало, чтобы он без промедления готов был верить всем словам. Пересиливая свой панический страх. Пока был тот кусок внимания ему принадлежащий, он безотказно любил, давился в объятиях, принимал все. Как только наступал холод, он винил себя, что не смог удержать это тепло. Снова пытаясь привлечь то упущенное, искренне ненавидя то холодное время. Чтобы с ним не сделали, он был готов прощать. Не то что прощать, а сам ползать в ногах выслушивая осуждение. Даже не задумываясь над тем, как можно было стать настолько слепым, настолько избитым, принимая в объятия своего мучителя. Как нехватка банальных чувств, заложенных в человеке с молоком матери, может привести к такому истязанию. Мужчина же, буд-то телепат, бесцеремонно ловил тот переключатель эмоций в голове. Подпитывая изнуренное тело попытками так называемой «любви» буквально перемешанной с кровью. Давал возможность снова почувствовать востребованность.. Не упуская не единой возможности, указать на правильность его поведения. Желая как можно быстрее избавиться от чувства вины. Перед психически нестабильным человеком. Совершенно забывая о том, что это именно он жертва нескончаемого насилия. Пытался извиниться. Но не получая положительных результатов, перешёл к более действенному способу. При каждом удобном случае, пугал мужчину своим уходом. Уже с головой варясь в этом дерьме, противореча своему же здравому желанию сбежать. Варвар, обдумывая реальную вероятность того, что молодой человек и вправду может покинуть его. Иногда, позволял себе снижать уровень агрессии. Словно по счелчку пальца, становился приторно ласковым. Именно в те моменты, когда он этого хотел. Вновь заманивая, чтобы страдающий не прекращал метаться от любви к ненависти. Но всё равно покидал его, уходя по ночам. Не выдерживая повторяющуюся из раза в раз неопределенность. Парень, принимал всё более усугубляющие его состояние решения. Закидывая в себя большие дозы успокоительных лекарств. С широким списком противопоказаний, запрещённых в употребление с его обширным количеством болезней. Организм нагруженный препаратами, перестал принимать пищу, воду и все жизненно необходимые питательные вещества. Вынуждая Тэ, каждый раз, подолгу закрывать в уборной. Участились обмороки, провалы в памяти. Потеря пространственной ориентации. На что возлюбленный обратил внимание только тогда, когда не смог с третьего раза откачать потерявшего сознание. За всё это время было принято единственное, правильное решение. О госпитализации молодого человека. Во избежании ухудшения состояния. Поместив Техена в гос. учреждение. Где в последствии ему был перечислен весь ужасающий список заболеваний и вынесен врачебный «приговор» со словами : « приношу свои извинения, но у вас неоперабельный рак» Самое страшное из существующих заболеваний. Которое не удастся удалить с помощи хирургических методов. При этом, первичный очаг может начаться практически в любом органе. Куда невозможно сформировать операционный доступ. Мужчина даже на додумался осознать, что это именно он, его действия привели к таким последствиям. Лишь только предложил юноше перевод в другой, закрытый, медицинский центр. Где есть больше возможностей для лечения. Даже не догадываясь что там никого толком и не лечат. Стоя у порога здания с ничтожным количеством чужих вещей в руках. Всё, что мужчина смог из себя выдавить – фраза, до конца жизни будущая преследовать практически убитого им же человека. « – знаю, что только я несу ответственность за содеянное, но уже ничего не исправишь..» Заперев здесь и всего несколько раз навестив, даже не входя в здание. Ублюдски наигранно постояв пару минут под окнами. Пугливо смотря в стекла и прячась. Возлюбленный оборвал все связи. Нехотя отрекаясь от искалеченного тела. Что не могло не нанести фатальный удар по психике. Возможно, таким образом он не хотел еще больше травмировать. Но не учел одного – извинений. Мольбы, замаливания своих грехов перед неповинным. Чего так и не сделал. Пробыв в лечебнице около полу года и лишившись того самого, за что он цеплялся. Пациент подверг себя четырем попытками суицида. Которые не увенчались успехом. Превратился в нелюдимого, отстраненного и угасающего. После, окончательно поставив на себе крест. Перестал пытаться и просто ждал скорой, естественной смерти. Своими же руками подписывая документ. Гласивший, что в случае смерти, его останки принадлежат кремации и будут по его желанию, выброшены на берегу Пусанского залива.. Возвращаясь в ординаторскую, молодой человек сколько не пытался, не мог сопоставить пазл в голове. Связанный с этим холодным, не терпящим чужого внимания человеком. Перекручивая все произошедшие события. Ему нужна была четкая причина такого поведения. Которую у него не получилось выявить лично. * двумя днями позднее после посещения пациента* Практически незаконно, с трудом и просьбами. По ниточкам раскапывая информацию. Врач опросил мед. персонал, работающий в день прибытия данного пациента. Чтобы наконец узнать, кто привез его в это богом забытое место. Наслушавшись от людей про некий скандал, разразившийся у стен заведения. Запросил видео с камер. Захватывающих нужную ему территорию входа перед зданием. Чтобы самому взглянуть на картину происшествия. Дождавшись позднего, более разгруженного вечера. Запирается в архивном кабинете. Самом отдалённом, редко посещаемом месте. Которое стало для него неким убежищем в последнее время. Где он мог действительно расслабиться в тишине. Вдыхая спёртый, но почему-то приятный аромат старых бумаг. Включая ноутбук, заранее прихваченный с собой. Открывает загружающиеся с флеш-карты записи того дня. Сильно удивляется, увидев на экране истерично рыдающего молодого человека. С оставшейся в себе силой бьющего высокого, атлетично сложенного и довольно спокойно стоящего напротив мужчину. Совершенно не проявляющего никаких чувств. Искренне удивился, разглядывая как непривычно эмоционально распинается его спасенный. Бурно жестикулируя и буквально крича на мужчину. Чтобы получше вникнуть в суть, а не смотреть на немые сцены. Решает настроить звук, уже постепенно начиная слышать отрывки диагола. ° – ты решил оставить меня здесь и просто уйти? именно сейчас, кинуть в этот ужас и просто сбежать?! – изумлённые глаза смотрят с нарастающей обидой, постепенно накрываясь полупрозрачной пеленой. – в тебе хоть есть доля сожаления за это Намджун.. посмотри, посмотри до чего всё дошло и ты даже не считаешь себя виноватым.. я.. – задыхаясь, чуть давится от кома поступающего к горлу. мечется из стороны в сторону, не признавая обрушения всех тех стен, за которые он так хватался – слабак.. я слабак понимаешь? .. – шарахается в сторону, будто ударенный разрядом вольта. – зачем.. ты делаешь людям больно? так же нельзя.. почему только я должен страдать? почему больно должно быть только мне! – в открытую начиная рыдать, пугает душащими воплями самого себя и проходящих мимо людей – я не выживать хотел, а жить. ты и это у меня отнял.. знаешь, а я ведь был влюблён в тебя до потери создания.. еще год назад.. но слишком поздно осознал.. Тот, лишь терпелива выслушав. Обхватывает опухшее от истерики чужое лицо обеими руками. Отвратительно, фальшиво целует в покусанные, сухие губы. Тяжелым басом выговаривая то, что даже за оправдание считать невозможно. И оставляя от бессилия упавшего на землю, скрывается из вида. Поставив сумку на мокрый от дождя асфальт. Оставляет его, даже не оборачиваясь в след.. ° Рассмотрев удаляющегося мужчину, врач тут же закрывает ноутбук. От злости сильно хлопая крышкой. Наконец, он увидел живую причину всех болезней. Лицезрел дичайшее безразличие к человеческим чувствам. Которое вызывает мгновенное отвращение. Тут же встает и быстрым шагом направляется в изученном направлении. Надеясь, что его снова не выставят за дверь. Подходя к нужной палате, наблюдает наглухо закрытую дверь. Через которую будет сложно пробиться. Невесома выдыхая, кладёт одну руку на холодную железную дверь. Не громко произнося. – ты спишь? если да, то я останусь здесь и буду ждать когда проснешься. – не дождавшись ответа остается на месте, ни на шаг не сдвинувшись. Проведя за дверью какое - то время. Поворачивается спиной, присаживаясь на практически ледяной, больничный пол. — Техен. Техен, верно? тебя так зовут.. я так и не представился.. – тихо шипит, утыкаясь головой о собственные колени. – я Хосок. не намного старше. позволивший учить тебя жизни. теперь твой личный врач. знающий твой диагноз и всё что будет с тобой потом. но, дай меня пожалуйста шанс, избавить тебя от этой тяжести. не хочу чтобы ты снова умер у меня на руках.. – вдыхая сдавленный пространством воздух, уже не знает что говорить. перебирая в голове ободряющие слова, которые верят ли уже помогут. – у вас всё равно есть ключи. так откройте дверь сами. - вдруг, откуда-то из глубины комнаты доносится хриплый мужской голос. Тут же вскочив с места, врач прислушивается к звукам, вращая уставшей головой. Пытается понять не показалось ли ему. Через пару минут, на свой страх открывая дверь универсальным ключом от всех палат на случай ЧС. – я не хотел вламываться и вредить вам. как это было в прошлый раз. прошу прощения за это. – стоя в дверном проеме склоняется напополам в поклоне. – то что вы сделали, это малая доля того, что я могу вынести. всё в порядке. – поворачиваясь лицом к собеседнику, принимает сидячее положение, находясь в своей постели. – я могу войти? – твердо стоя на ногах, у порога палаты, бегло осматривает тусклое помещение. – вы уже вошли. – спокойно, без лишних эмоций произносит молодой человек. – вы всеми силами пытаетесь вбиться в моё доверие. зачем? – мои действия и слова ни несут за собой какой либо умысел. я просто хочу побыть здесь, с вашего позволения. – тихие но четкие слова вылетают из чужого рта перемешиваясь с прохладным воздухом. – если это так необходимо, то вас никто не держит. – медленно поворачивая говолу в сторону кресла напротив свой кровати, с недоверием смотрит, ожидая. Впустив врача в свой избитый до боли мир. Техен лишился всякой возможности страдать. В единственный раз, за всё его существование получив внимательного слушателя и хоть и временную по стечению обстоятельств, но крепкую опору для еле держащихся на волоске конечностей. Сам ставший слушателем чужих историй. По новому воспринимая упущенное. Позволил себе не так болезненно переносить когда-то тяжело раневшие события. Всеми силами опираясь на тихий, мужской голос. Каждый раз сопровождающий его. Который впервые было не боязно воспринимать.. Он получил всё, только довольно-таки поздно.. Отсчитанные врачебными часами оставшиеся пол года жизни, обернулись одним днем. Непренужнеммым, значимым и наконец спокойным днём. Перечеркрувшим малую долю перенесенного кошмара. Укутавшись с головой в блаженное спокойствие достигнутое каторжным психологическим трудом. Прекратил замечать неизбежное. Что змученное тело стало выдавать реальную картину.. Изменился цвет лица, кисти рук стали более тощими, а кости на них более заметными. Изменениям подверглось и дыхание. Ставшее более холодным и тихим. Голову, когда-то хранившую больные воспоминания, стало посещать долгожданное спокойствие, граничащее с остатками тревоги. Техен уже не старался успеть куда-то. Ему не зачем было бежать.. Скончавшись во сне. Холодным февральским утром. Самой безболезненной из существующих смертей. Далеко, эхом разносящимся в замкнутом пространстве он слышал жуткий, но почему-то знакомый роботизированный речевой отсчёт. Словно пробуждающий из темноты. « стимуляция не удалась. хотели бы прожить это ещё раз?» – я туда больше не вернусь...