Само очарование

Солнце только-только подсвечивает верхушки крыш, а жизнь в Порт-Ормосе уже кипит. Аль-Хайтам раздражённо зыркает на Кави и говорит: — Веди себя нормально. И не уходи далеко. — Я не ребёнок, — Кави закатывает глаза. — И вообще я старше тебя! — Здесь небезопасно, — спокойно отмечает Аль-Хайтам, изгибая бровь. — Все знают, что ты здесь со мной, и местные пустынники могут в любой момент тебя повязать. Не говори потом, что я тебя не предупреждал. — Кто вообще нападёт на меня средь бела дня на глазах у всего города? — Кави складывает руки на груди. Аль-Хайтам вздыхает и с усилием трёт переносицу. — Просто стой в толпе, пока я не разберусь с делами, и жди меня. Под делами он подразумевает покупку Капсул Знаний для своей бесконечной коллекции. Если бы Матра вдруг нагрянули к ним домой, не видать им белого света — но Кави учтиво закрывает глаза на проделки Аль-Хайтама. К тому же, иногда он даже приносит Кави капсулу-другую. Вот на днях вручил одну — «Архитектура и Строительство Тейвата эпохи первых Архонтов», очень мило с его стороны. Не то чтобы редкие припадки доброты компенсировали тот факт, что Аль-Хайтам мудила, поэтому Кави фыркает и оглядывается в поисках ближайшей таверны. Было бы неплохо запить тоску… — Никакой выпивки, — хмуро глядит Аль-Хайтам, — если не хочешь, чтобы я выдворил тебя отсюда за ухо. Кави возмущённо машет руками: — И что же мне, по-твоему, делать? Стоять здесь, как идиоту, и ждать тебя? — Именно, — кивает Аль-Хайтам. — Я говорил тебе, что мы не идём за покупками или развлечениями. И уж точно не тянул за собой… — Ладно, ладно! — Кави машет рукой. — Только хватит ворчать. Я найду, чем себя развлечь, всё. Аль-Хайтам не выглядит убеждённым, но, кажется, смягчается. Он снова бросает строгий взгляд, напоследок ворчит, чтобы не нарывался, и, развернувшись на каблуках, исчезает в толпе. Кави фыркает. Может, и правда стоило остаться дома, но он сто лет уже не выбирался из столицы! Хотелось размяться, походить по магазинчикам Порт-Ормоса, потрясти кошелёк Аль-Хайтама… Он бродит между прилавков, перебрасывается парочкой слов с торговцами, но ничего не цепляет его взгляд. Разве что, Таверна Джафара невероятно привлекательна, но Аль-Хайтам точно будет от этого не в восторге, так что Кави проходит мимо. В конце концов он забредает на верхний уровень города. Мимо него проносятся, хохоча, дети, и Кави видит перед собой вывеску «Ремёсла Акары». Малышня толпится у небольшого прилавка с деревянными Аранарами — в разных позах, цветных шляпках и плащах. У Кави загораются глаза. Деревянные Аранары! Что-то новенькое и невероятно очаровательное. Игрушки не очень аккуратные, многие стоит подшлифовать, но они по-своему милые. И всё-таки Кави сделал бы лучше. — Кави? Мамду, выпускник Кшахревара, стоит у прилавка и с восхищением глядит на Кави. — Хей, — парень улыбается, — я просто смотрю! — Что вы… о них думаете? — взволнованно спрашивает Мамду, заикаясь. — Они пользуются популярностью у детишек, так что мы едва ли успеваем делать новых. Качество, конечно, хромает, но… — Как насчет сделать их более подвижными? — вдруг перебивает Кави. — Ч-чего? — Они какие-то нескладные, что ли, — он указывает на игрушки. — Как бы сказать… Ваши Аранары для детей, но с ними даже не поиграешь! Вот будь у них шарниры, можно было бы двигать их, как угодно! Разве не здорово? — На-наверяка, — бормочет Мамду. — Но я не знаю, как к этому подступиться… Кави самодовольно улыбается. — Предоставьте это мне! — и, пока Мамду мнётся, выхватывает с прилавка одного из Аранар. — Надо бы посмотреть, как делают настоящих шарнирных кукол, но, думаю, я что-нибудь придумаю… Он задумчиво отходит от прилавка, махнув на прощанье рукой: — Через пару дней ждите первый образец! Мамду кричит что-то в ответ, что-то про оплату и его непредсказуемость, но Кави уже погружен в свои мысли. Кажется, ему нужны стамески для резьбы по дереву. И, наверное, лаковые краски. Файез подходит к прилавку. — Что это было? — Без понятия, — беспомощно отвечает Мамду. *** С тех пор в их квартире царит удивительная тишина. Дома Кави тут же запирается в мастерской, проворчав что-то про свой новый проект, и Аль-Хайтам оставляет его в покое. Честно говоря, он понятия не имеет, чем Кави так занят, и не уверен, что хочет знать. Аль-Хайтам рад тишине и покою. Время от времени он спрашивает, не забыл ли Кави поужинать, и получает в ответ скорее бормотание, чем нормальное «спасибо»; любой другой бы забеспокоился, но Аль-Хайтам слишком хорошо знает Кави. С ним такое бывает время от времени — через пару дней он снова начнёт действовать Аль-Хайтаму на нервы и разбрасывать носки по квартире, не переживайте. Впрочем, это случается даже раньше, чем он думал, потому что однажды Аль-Хайтам возвращается домой и чуть не спотыкается обо… что-то. Он переминается с ноги на ногу и хмуро глядит на это что-то. Большой деревянный Аранара улыбается ему в ответ. Аль-Хайтам поднимает его на руки, чтобы разглядеть: фигурка старательно отполирована, с шарнирами в ручках и ножках. На улыбающуюся мордашку натянута большая шляпа с каким-то листочком на макушке. Кави встречает его с большой чашкой кофе — вообще-то, поздновато для кофеина, но Кави это ещё никогда не останавливало. — О, и как он тебе? Аль-Хайтам хмурится. — А что это, собственно, такое? — Это же Аранара, — Кави закатывает глаза. — И ты прекрасно знаешь, кто это такие. — Да, — он раздражённо скрипит зубами, — но для чего они? — Их продают в «Ремёслах Акары». Я немного изменил одну из фигурок, — Кави машет Аль-Хайтаму маленькой деревянной ручкой и улыбается. — Он говорит тебе «привет». Разве не очаровательно? Аль-Хайтам собирается что-то сказать, но прикусывает язык. Наконец, он неохотно выдаёт: — Может быть. — Будем считать, что это «да», — парень смеётся и показывает на листик у Аранары на макушке. — Эй, вы чем-то похожи! Аль-Хайтам снова вздыхает. «Это нелепо», — ворчит он, протягивая Аранару Кави. Парень с хохотом прижимает фигурку к груди. Его улыбка до ушей и косенькая ухмылка Аранары почему-то кажутся Аль-Хайтаму невероятно милой картиной, и он отводит взгляд. Уши предательски краснеют. — Что ты хочешь на ужин? — Эй, — канючит Кави, — неужели ты не можешь признать, что он выглядит мило? Я столько сил потратил на эту модель!.. — Значит, сегодня у нас бирьяни, — он игнорирует нытьё Кави. — Ты целую неделю ничего не делал по дому, так что имей совесть и достань продукты. Кави фыркает, но повинуется. Он даже усаживает Аранару на стол, чтобы тот понаблюдал за их пререканиями. Квартира снова наполняется шумом и гамом — впрочем, по-другому в присутствии Кави просто не бывает. *** Кави тянет Аль-Хайтама с собой в Порт-Ормос, чтобы отдать магазину парочку моделей. В конце концов он просто стоит в сторонке, пока Кави, нервно переступая с ноги на ногу, щебечет о своих фигурках очумевшему Мамду. Детишки собираются у прилавка с восторженными охами и ахами. Один карапуз подхватывает хмурого Аранару с листочком на макушке и несётся к Аль-Хайтаму. — Смотрите! — пищит мальчишка. — Вы так на него похожи! Аль-Хайтам зыркает на Аранару. Аранара зыркает в ответ. Кави, обернувшись к ним, сгибается от хохота. *** — Хайтам! — Чего тебе? — Аль-Хайтам раздражённо вздыхает, не отрываясь от чтения. Кави усаживает на книгу крошечного Аранару, заслоняя всю страницу. — Смотри! Это эксклюзив, специально для тебя! Аранара выкрашен светло-жёлтой краской под стать волосам Кави, покрыт лаком и улыбается от уха до уха. У него даже есть маленькое пёрышко, совсем как то, что Кави носит с собой. Аль-Хайтам изгибает бровь. — Это ты? — Разве не похож? — И что мне с ним делать? — Аль-Хайтам разглядывает крошечную улыбчивую мордашку. — Да что хочешь, — Кави жмёт плечами и оставляет его наедине со своей аранарской копией. *** В дверь кабинета коротко стучат, и Аль-Хайтам ворчит, чтобы заходили. Ситт заходит со стопкой бумаг в руках, шлёпает их на стол и уже собирается выходить, когда что-то цепляет её взгляд. За годы в Академии она не припомнит, чтобы кто-то из работников украшал свой кабинет, но прямо сейчас перед ней на стопке книжек сидит крошечный деревянный Аранара. — Какая прелесть! — воркует Ситт, разглядывая фигурку. — Это Аранара? Такой миленький! Аль-Хайтам переводит взгляд на миниатюрного Кави и, вспомнив настоящего, нежно вздыхает: — Само очарование.