Влюбиться в Джорджа Уизли

            1.

— Ещё в Хогвартсе она бегала за моим Роном. А сейчас имеет наглость уцепиться за Джорджа. Похоже, у неё особая страсть к Уизли, — Лаванда гнусно хихикнула. — Всё таскается за ними, как собачонка. — Не удивлюсь, что когда Джорджи еë отошьет, она увяжется за дядей Артуром, — Анджелина ухмыльнулась. — Ой, фу. Хотя она такая страшная, особенно её это недоразумение на голове, что возможно только со стариками ей и светит. Обе девушки рассмеялись. В это время Гермиона стояла по другую сторону окна кухни, у внешней стены дома, слыша весь разговор. Она сжимала в руке небольшой подарок, который выбирала так долго и тщательно. Голова была опущена, за объемными волосами не было видно лица. Она лишь тихо всхлипнула. Затем одернула себя, сглотнула непрошеные слëзы. Гермиона Грейнджер не будет плакать из-за чьих-то обидных слов. Пусть даже это звучало в сто крат обиднее старого привычного «грязнокровка». Тряхнув головой, она отогнала от себя плохие мысли. Осторожно заглянула в открытое окно. На кухне никого не было. Гермиона оставила подарок на подоконнике. Красивая коробочка в золотистых пионах была перевязана лентой, на этикетке аккуратным почерком значилось: «Милая Лаванда! Пусть этот подарок греет твоё сердце. С любовью и надеждой на дружбу, Гермиона». Раздался хлопок аппарации. Девушка покинула праздник, даже не побывав на нём.

2.

Джордж закрыл магазин, поднялся наверх, в свою квартиру. Точнее, в квартиру, которую он делил со своим другом, финансовым директором и просто хорошим человеком — Гермионой Джин Грейнджер. Рон увёл Гермиону с собой на праздник пораньше, надеясь на то, что она сумеет сблизиться с его женой. Ему очень хотелось, чтобы две важные женщины в его жизни сдружились. Переодевшись в новый брючный костюм, наконец, не чёрного, а темно-бордового цвета, Джордж взял подарок и аппарировал к дому братца. Вечеринка уже шла полным ходом. Дверь парню открыла сама именинница. После слов поздравлений и объятий он прошёл в дом. Среди множества гостей Джордж пытался выцепить взглядом обладательницу каштановых кудрей. Но, спустя полчаса, бокал игристого и нескольких пустых разговоров о жизни с давними приятелями, он обеспокоился. Найдя Рона, задал резонный вопрос: — Ты не видел Гермиону? Я нигде не могу её найти. — Нет, уже давно не видел. Последний раз, наверное, когда мы только аппа…апприровали. Ей стало плохо, и она осталась на улице подышать свежим воздухом, — парень пригубил огневиски, судя по всему, далеко не первый стакан. — А она хотя бы заходила в дом? — Джордж явно нервничал, переводя взгляд от одного гостя к другому, пытаясь отыскать знакомые черты. Но Рона уже не было рядом. Он незаметно (в порыве чувств, обострившихся из-за чудесного Огденского) ускользнул в другой конец комнаты, к своей жене, заключая её в объятия. Джордж закатил глаза. Так просто он не сдастся. Молодой человек подошёл к парочке и нарочито громко прочистил горло. — Кхм-кхм, — они всё же обратили на него внимание. — Извините, что отвлекаю — голос Джорджа начал сочиться ядом, — но позвольте узнать, здесь ли Гермиона? Лаванда, ты её видела? — Нет, знаешь, она не заходила. Как грубо с её стороны было проигнорировать приглашение, — девушка состроила обиженную гримасу, надув губы. — Но… — лицо Уизли-помладше побледнело, — мы же вместе аппа. Апарари… Мерлин! Пришли! Мы вместе пришли! — взгляд начал проясняться, казалось, Рон мигом протрезвел. — Если она не здесь, то где? С ней ведь всё в порядке? Так. Гарри. Нам нужен Гарри, — протараторил он излишне нервно. Отголоски войны до сих пор не давали жить спокойно. И тревога захватывала разумы волшебников стремительно. — Они с Джинни ушли несколько минут назад. Она плохо себя почувствовала, бедняжка. Сами понимаете, начало беременности… — Лаванда сочувствующе покачала головой. Вот только это относилось лишь к Джинни. За Гермиону она не переживала совсем. Джордж в это время просто стоял, пытаясь обуздать свою ярость. После войны он стал слишком вспыльчивый. И чрезмерно тревожный. Но ему не хотелось сейчас портить чужой праздник и отношения. Как они, драккл их дери, умудрились потерять Гермиону?! Он шумно втянул в себя воздух. Также выдохнул. — Так. Значит, обойдёмся без Поттера. И без тебя, Рон, ты слишком пьян. Я найду её и вернусь. Раздался хлопок. Джорджа затянуло в воронку аппарации.

3.

— Мерлинова борода, Гермиона! Почему ты здесь? — Джордж пересёк гостиную и плюхнулся на диван рядом с девушкой, тяжело выдохнул. — Ты хоть представляешь, как я волновался? Гермиона приподняла бровь. — Что, прости? Из-за чего ты волновался? — она отложила в сторону книгу, которую читала. Стряхнула с мягкого пледа, согревающего её замёрзшие ноги, невидимую пылинку. — Тебя не было на празднике! Хоть ты и отправилась туда, тебя никто там не видел. Даже мой глупый младший братец сказал, что видел тебя последний раз у дома. Что я мог подумать?! Джордж был зол. Очень зол. И одновременно напуган. Гермиона уставилась на него, по её коже пробежали холодные мурашки. Она понимала, что Джордж переживал за неё, и это привело её к ещё большей пропасти, чем та, в которую её сбросила Лаванда своими неосторожными словами, после которых Гермиона час вышагивала по лондонской мостовой, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Она сморгнула набежавшие слезы. Они скатились по щекам на мягкий свитер с большой буквой «H» посередине, который связала Молли. Джорджа словно облили холодной водой. Он мгновенно успокоился. Джордж не мог вынести слëз Гермионы. И он знал, почему. Только боялся сделать первый шаг. Вдруг её сердце останется глухо к его?.. Джордж хотел вытереть дорожки слез, оставшиеся на её щеке. Гермиона отвернулась от протянутой руки и произнесла убийственно-спокойным тоном: — Ты мог подумать, что я вернулась домой. Или ушла погулять. Или ещё что-то такое, Джордж. А не вести себя сейчас так и не кричать на меня. Не смей. Ты не имеешь никакого права. — Гермиона, прости… Я… — И почему, с какой стати ты волновался за меня? Я ведь просто твой финансовый директор. И всё. Она ушла к себе, даже не взглянув на него. И он тоже не поднял головы, когда она закрывала за собой дверь. Ведь она стала для него больше, чем просто финансовый директор. Но он для неё, похоже, не больше, чем просто начальник. Даже не друг… Что-то внутри дало трещину. Он отправил совой письмо Рону о том, что всё в порядке, и ушёл в свою комнату. Казалось, все силы его покинули. Хотелось лишь лечь и ни о чём не думать.

4.

Сон не шёл. Гермиона ужасно жалела, что так обошлась с Джорджем. Он ведь действительно волновался за неё. Только почему? Глупая Лаванда! И ты тоже глупая — заметил внутренний голос. Срываться на бедном Джордже из-за неё! Девушка встала с постели. Нервно заходила по комнате. Деревянные половицы тихо заскрипели под босыми ногами. Нашла кого слушать! Джордж тебе и работу, и жильё, и внимание, а ты! Неблагодарная девчонка! Внутренний голос всё не унимался, вопил на неё во всю глотку. А если это только жалость к бедной сиротке? И я действительно просто страшная лохматая неинтересная заучка, которой всегда и была? Девушка резко остановилась посреди комнаты. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы это была не жалость. Она осознала, что ей и правда нравится Джордж. Только нравится ли она ему? Была это гриффиндорская храбрость, или просто слабоумие и отвага, никто не знает. Но Гермиона направилась в его комнату.

5.

Часы показывали два ночи. Джордж не спал. Лежал в кровати и смотрел в окно. Луна сегодня была прекрасна, а небо безоблачно. А волшебнику было паршиво. Он только-только начал жить после потери брата. И кто ему в этом помог? Лохматая подружка братца! Когда она появилась спустя два года на пороге Норы, заплаканная и такая хрупкая, у него в душе что-то перевернулось. Они с Роном предложили ей временно поработать во Вредилках. Она согласилась. Джордж выделил ей комнату в квартире над магазином. Гермиона жила там уже больше года, хотя поначалу хотела съехать через месяц. И работа её затянула… Бывало, ночами они не спали, обоих мучила бессонница или кошмары. У обоих — война. У обоих — смерть. У него — Фреда, у неё — родителей. И тогда они отвлекали друг друга рассказами. Много шутили. Но редко плакали. Они пили чай и ели шоколад. «Съешь, полегчает» — ведь так говорил Люпин после нападения дементоров. И от внутренних дементоров шоколад спасал тоже. И Гермиона спасала. Особенно Гермиона. А теперь она заявляет, что просто финансовый директор. Дверь слегка приоткрылась. — Джордж? Ты спишь? — шёпот разрезал тишину комнаты. — Нет. Что-то случилось? — Джордж повернулся к двери и приподнялся на локте. — Нет… Я хотела извиниться, — она стояла у двери, освещаемая лишь луной. Теребила край длинной футболки, которая казалось Джорджу очень короткой. Она подошла ближе. Он перестал дышать. — Я не должна была так с тобой разговаривать. Ты — самый чудесный человек из всех, кого я знаю. Сердце Джорджа, казалось, пропустило удар. Его переполняли эмоции. Бабочки в животе, которые передохли ещё в военное время, ожили. Джордж мягко обхватил Гермиону за запястье и притянул в свои объятия. Она поддалась. Он крепко обнимал её, ощущая тепло её тела. Мягкая и хрупкая снаружи. И такая сильная внутри. — Это ты меня прости, Гермиона. Ты же знаешь, я плохо сдерживаю эмоции. Но я действительно переживал за тебя. Видимо, последствия войны ещё не утихли. От его слегка хриплого голоса у девушки побежали мурашки по коже. Она слегка отодвинулась, чтобы посмотреть на него. Положила руку ему на щеку, ласково огладила большим пальцем скулу. Джордж и Гермиона встретились взглядами. Обоих словно прошибло током. Время остановилось. Джордж не выдержал. Коснулся её губ своими в кротком поцелуе. Он ожидал, что сейчас ему прилетит пощёчина, что Гермиона наорëт на него и уйдёт, хлопнув дверью. Но она сделала невероятное. Села ему на бёдра, охватила его торс своими ногами и поцеловала, нежно раздвинув его губы своими. Он оторопел лишь на пару секунд. Затем одна его рука легла на её затылок, зарываясь в каштановых кудрях, а другой он практически вжал девушку в себя, обхватив за спину. Он целовал её так, словно не в первый, а в последний раз, вкладывая в этот поцелуй всё — нежность, теплоту, необходимость, страсть. Она слегка двинула бёдрами. Оба застонали от этого движения. Джордж с усилием заставил себя оторваться от её мягких губ. — Гермиона, подожди… Я не уверен, что смогу остановиться, если мы продолжим. Джордж чуть не подавился собственными словами, настолько сильно ему не хотелось их говорить. Её тихий нежный голос сломал все преграды. — Так не останавливайся…

6.

Часы показывали четыре утра. Она лежала у него на груди, он выводил на её плече пальцем узоры. Первые лучи солнца прокрадывались в окно. Джордж вдруг тихо ухмыльнулся каким-то своим мыслям. — Что такое? — Гермиона приподняла голову и посмотрела на него. — Я просто думал о том, что ты меня сегодня удивила. Не ожидал, что мисс-бывшая-заучка окажется такой страстной и горячей. Гермиона вспыхнула, румянец пополз по её шее и щекам. — Дурак, — смущённо пробурчала она, отвернулась, с головой укутываясь в одеяло. Джордж мягко рассмеялся, начав щекотать девушку. — Прекрати! Джордж! — Гермиона засмеялась, пытаясь отбиться от него, и одеяло спало. Уизли перестал. Он смотрел на неё, румяную, запыхавшуюся от смеха. Его трещины на сердце заполнялись необыкновенной нежностью. Аккуратно прикоснувшись, Джордж отвёл кудряшку с лица девушки. Голубые глаза встретились с золотисто-карими. Джорджу показалось, что он утонул в их глубине. — Я влюблён в тебя, Гермиона Грейнджер, — он ласково коснулся губами её горячей щеки. Он боялся, что она сейчас может сказать то, что сломает ему все кости. Гермионе же показалось, что его губы обожгли её щеку, а признание — обожгло её сердце, запуская в организме адское пламя. Дикое, неконтролируемое, но девушке хотелось в нём сгореть. Она запустила ладонь в его (очень мягкие, Мерлин) рыжие волосы, заставляя посмотреть на себя. — Ты мне всегда нравился, как человек, как друг. Замечательный друг. Но сейчас... Сегодня я осознала, что я влюбляюсь в тебя, Джордж Уизли. Мир сузился до них двоих. Он вновь приник к её губам. Они уснули в объятиях друг друга только лишь когда солнце уже полностью взошло. И впервые за долгое время спали спокойно.

***

***

***