Составьте мне компанию,Дашков

Бесцеремонно раскрыв дверь в просторную спальню, Дашков ненароком поперхнулся от переизбытка различных запахов. Голые женщины на широкой шелковой постели окружили Распутина, что сейчас был словно маковый бутон в окружении опьяненных пчел. Впервые появление графа вызвало смех, а не панику и нервоз. -Ты что тут устроил? -произнес с агрессивной улыбкой Дашков, прежде дождавшись, когда Григорий соизволит приблизиться к нему, пьяной походкой огибая возбужденные девичьи тела. -Неисповедимы пути Господни…-отвечал ему Распутин, всем своим видом показывая, что не видит в Дашкове никакой угрозы, теперь даже наклонившись к нему, мило улыбаясь. Это не могло не раздражать. Из-под халата виднелась загорелая, покрытая волосами грудь и торс. Распутин так часто говорил о Боге и так старался жить согласно его законам, а теперь имеет десятки дур на дню, что бегут к нему за неким лечением. Неухоженная борода прикрывала шею, густые брови постоянно выражали некую задумчивость и расслабленность. А что говорить про глаза? Граф видел Распутина так близко впервые и надолго запомнит этот глубокий взгляд серых очей. -Я не про Господни, а про твои спрашиваю, скотина. Реакция Григория не оправдала ожиданий Дашкова. Он уже знал, что скажет в ответ на возмущения и ярость Распутина, уже знал, как ему добить Григория до конца, как заставить ответить его за весь этот фарс. Однако вопреки всем планам графа, Распутин лишь вздохнул, как разочарованный воспитатель в детском саду, положив теплую ладонь на щеку Дашкова, покрытую бородкой. Глаза графа, увенчанные длинными густыми ресницами, были устремлены на Григория. Свет из окна отражался в них, поблескивая на расширенных зрачках, теплая нежная ладонь на щеке и не думала куда-то исчезать, напротив, ложась увереннее. Теперь Дашков не улыбался: на смену улыбке пришли сомкнутые губы, выражающие настороженность и крайнюю внимательность. -Граф… Составьте мне компанию… Разум Дашкова перестал мыслить, словно от дурмана, в голове была одна лишь мысль. Хотя нет, глупости, мыслей было много, но вот сводились они все к одному. Мужчина не чувствовал контроль над собой, не слышал здравых мыслей, повинуясь желанию Григория. Стеклянные глаза перестали выражать беспокойство, агрессию, ярость, обиду. Ни одна эмоция больше не читалась в них, что безусловно расстраивало Распутина. Расстройство это затмевалось сладким и упоительным чувством победы. Чувством превосхождения. Чувством доминации над тем, кому даже Столыпин не помеха. Дашков уже совсем скоро стоял перед Распутиным в одном нижнем белье, чем вызвал у девушек смех скорее умилительный и предвкушающий что-то поистине интересное и веселое, нежели злой и насмешливый, как показалось самому Дашкову. Все еще без контроля над своими действиями, граф оказался в кровати, в то же мгновение ощущая на себе множество рук и поцелуев, тепло незнакомых ему вампиров. Он чувствовал их дыхание на себе, слышал их запахи, что теперь словно концентрированный парфюм бил в нос, вынуждая голову кружиться. Среди всех рук, поцелуев, запахов и голосов выделялся голос, запах и руки Распутина. Нависнув над худой фигурой Дашкова, Распутин повалил его на спину, очерчивая губами впалые ключицы графа, руками держа его за запястия. Еще совсем немного и он снимет гипноз, но сейчас неизбежное сопротивление «нюхача» ни к чему. На удивление мягкие волосы согревали Дашкова, а необычный запах соломы, воска и дегтя расслаблял, в отличии от ароматов присутствующих здесь дам. -Я вижу, что вам нравится, граф… Стоит ли мне дать вам свободу? — произнес Распутин, наконец снимая чары. С уст Дашкова вылетел громкий стон, похожий на глоток воздуха, после долгого погружения под воду. Белоснежная грудь стала высоко вздыматься, касаясь груди Распутина, что сейчас главенствовал над графом, продолжая держать его запястия, теперь еще и целуя шею с плечами. -Что…?! Ты что творишь?! Изврат, немедленно пусти меня.! Пусти, говорят! Голодные до интима женщины кокетливо хохотали, стягивая халат с широкой фигуры Григория, также затыкая Дашкова глубокими, но незаконченными поцелуями, меняясь, занимая ротик графа по очереди. Честно признаться, отвлекаясь на пышные белоснежные груди и пухлые розовые губы, граф никак не заметил, что Григорий уже стянул с него трусы, изучая сжатое колечко мышц, касаясь его в игривой манере своим толстым и длинным пальцем. Снова стон. Безудержный и полный смущения. Стон, похожий не то на скулеж, не то на наслаждение. Тело обдало частыми мурашками, перед глазами все расплывалось и как бы сейчас не старался граф, он никак не мог остановить происходящее внутри и вокруг него. В животе запархали бабочки от столь чувственных ласк, нежность со стороны Григория поражала. Наконец, Распутин приступил к более интересному. Граф ощутил, как теперь смоченный слюной палец Григория медленно входит внутрь, расстягивая и расслабляя сжатый анус. -Вы слишком зажаты, граф… Вам стоит быть более открытым и расслабленным. Секс-есть наслаждение, а не экзамен и не работа… Отчего вы такой хмурый? Безусловно, произнесенная Распутиным фраза была насмешкой, чем то дразнящим. Григорий желал по-настоящему возбудить Дашкова, хотел, чтоб последний надолго запомнил это вечер, а если и забыл бы, то только при том условии, что таких встреч будет еще не одна. Уже два пальца расстягивали нежное неподготовленное нутро графа, сбивая его дыхание, воруя у него здравый смысл и силы, заменяя их на легкость и желание. -…Нет… П.пусти… -Господь с вами, граф, вы буквально плавитесь от удовольствия, а вы хотите, чтоб я это закончил.? Я не прощу себе. Однако, если вы торопитесь, мы можем ускориться. С этими словами Григорий заменил пальцы своим членом, а граф в свою очередь закричал. Крик перерос в стон, такой неясный и смешанный, что пончалу девушки были напуганны, но теперь приблизились к органу Дашкова губами, лаская его острыми теплыми язычками, иногда стимулируя руками. Распутин не стал медлить, с каждой секундой наращивая темп. Крепкие руки заставили худенькие ножки графа обхватить себя сзади, уменьшая амплитуду движений. Два тела двигались навстречу друг другу, кровать провисала под большим количеством людей, скрипела, но ни Распутин, ни Дашков не видели этого. Один был слишком обижен и зол на ситтуацию, чуть не плача от всего этого, а второй беспамятства влюбился в красоту и непокорность первого. Сколько времени прошло трудно сказать: каждый завис в своих мыслях, а вампирши и подавно потеряли счет времени. Из раздумий графа вывели парочка глубоких и жестких толчков Распутина. Быстро выходя из разгореченного нутра Дашкова, Распутин обильно кончил ему на живот, наконец издав томный бархатный стон. -Уже уходите? -съязвил Распутин, наблюдая, насколько быстро Дашков стримитсяя его покинуть, уже застегивая жилетку. -Не прощаюсь. Я вернусь с теми, кто упечет вас за решетку, нахал. -Одна мысль о том, что я увижу вас снова, заставляет меня согреться.-снова шутил Распутин. Разозленный хлопок двери послужил прощанием от графа, после чего Григорий вернулся к девушкам, уже рисуяв голове их следующую с графом встречу.