Шестнадцатый день рождения

Кенма нервничал. В общем-то не слишком сильно, потому что уже давно для себя решил, что пустит события своей личной жизни на самотёк. Однако нечто всё никак не отпускало, некий червячок сомнения поселился внутри, не давал привычно залипнуть в приставку до самой полуночи, а потом, взглянув из чистого любопытства на появившуюся метку, если таковая уже будет к тому времени, преспокойно лечь пораньше спать. Сегодня Козуме исполняется 16 лет. В полночь на его запястье должна появиться фраза соулмейта, и, честно говоря, Кенму больше волновало её содержание, нежели сам соулмейт. Парень догадывался о личности своей родственной души. Однако пугал не человек. Пугало кое-что другое. Зная Куроо Тецуро, своего лучшего друга с самого детства, а именно его придурковатость, Кенма боялся проходить всю жизнь с какой-нибудь тупой и одновременно смущающей фразой на довольно открытом участке кожи. Он, несомненно, привык к выходкам Тецуро, но только когда они не касались самого Козуме слишком сильно. Сейчас же выходит так, что парню никак не отвертеться в случае очередной шутки. Что ж, Кенме остаётся надеяться лишь на благоразумие своего друга, а значит заранее начинать верить в чудо. У самого Куроо метки не было, по крайней мере Кенма заметил, если бы появилась. Довольно странно, ведь парень на год старше Козуме, но это только подтверждает догадку о их соулмейтстве. Значит, метка должна появиться либо сегодня в полночь, либо они не родственные души, а Кенма просто немного безнадежно влюбленный в своего причудливого лучшего друга идиот.

***

Парень уже решил, что праздновать день рождения будет, сидя в своей комнате за игрой в приставку, с отличием от других дней разве что наличием кусочка праздничного тортика или какого-нибудь пирожного. Возможно, он хотел позвать Тецуро в гости. Конечно, только за тем, чтобы вовремя прикрыть ему рот и не дать ляпнуть ожидаемую глупость, которую потом не удастся свести с тела и начать заново. Однако не успел он напечатать сообщение с приглашением в мессенджере, как стук в дверь оповестил о нежданном госте. Конечно же это был Куроо. Будто почувствовал, что о нем размышляют и решил не тратить чужое время и сообщения попусту. Удивительная проницательность. Или телепатия. Стоит задуматься об этом позже. На пороге стоял его лучший друг со своей самой яркой улыбкой (скорее ухмылкой) и прятал что-то за спиной. Кенме захотелось устало выдохнуть, но он сдержался и только слегка приподнял уголки губ, ожидая приятного или не очень сюрприза. Когда прямо перед носом Кенмы появился небольшой благоухающий букетик полевых цветов, он почти не удивился. — Спешу поздравить нашего самого лучшего сеттера с днём рождения и преподнести ему свой драгоценный подарок. Также планирую завалиться к нему домой до самой полуночи. Уверен, он не будет против. После окончания своей торжественной речи парень вкладывает в руку Козуме этот чудесный, по скромному мнению самого Кенмы, веник и совершенно беззастенчиво проходит в дом. Имениннику остается только закрыть входную дверь и следовать за гостем. — Знаешь, а ведь ты прав, этот подарок лучший за день. Других я пока не получал. Боюсь, по окончании букет упадет в рейтинге. Не то чтобы Козуме каждый день получал такие презенты, но именно чего-то подобного он ждал сегодня. Цветы уже стояли в вазе, а Куроо тем временем включал электрический чайник. — Ах, ты задел меня до глубины души, а ведь я все утро провел за сбором сего прелестнейшего букетика для тебя, а ты даже не оценил. Вся его речь сопровождалась активным жестикулированием и Куроо даже один раз схватился за сердце. «Да уж, такие таланты пропадают. Может, ещё не поздно менять профессию?» – думал Козуме. Однако в ответ он лишь тяжело вздохнул и осведомил друга о том, что «вообще-то сейчас полдень и я очень сомневаюсь, что ты встал ради меня в шесть утра и собирал цветы все это время». Тецуро только усмехнулся, но что-то подсказало Кенме, что он был близок к истине. Ладно, может быть подарок был не так уж плох. Большую часть дня они провели в доме Кенмы, но ближе к вечеру Куроо все же удалось не без усилий вытащить друга прогуляться, ведь «надо же хотя бы раз в неделю выходить на улицу, а то совсем зачахнешь и зрение последнее посадишь». В свое оправдание Козуме мог сказать, что зрение у него все ещё получше, чем у некоторых, а из дома он выходит регулярно. В школу. Но это тоже считается. После недолгой прогулки по цветущему и пахнущему в разгар лета парку, Куроо отвёл его в какой-то торговый центр, где предложил купить торт, (Кенма не рассчитывал покупать целый торт, максимум пару пирожных, но Тецуро настоял, и он все же взял небольшую коробочку), и сказал выбрать для себя подарок, потому что цветами он хотел разыграть друга, а подарок все же подарить было нужно. Праздник как никак. В торговом центре они пробыли недолго. Несмотря на большое количество магазинчиков, из-за изобилия различных товаров в которых просто глаза разбегались, парень довольно быстро решил, чего он хочет, а торт уже был куплен, поэтому они скоро снова оказались на улице. Козуме был более чем доволен подарком, ведь теперь, с новенькой клавиатурой с цветной подсветкой, ему осталось приобрести всего парочку мелочей, и парень сможет исполнить давнюю задумку – начнет стримить игры. На такой достаточно затратный подарок Куроо копил с его прошлого дня рождения. Этот факт заставил Кенму крепко обнять друга в знак благодарности и улыбаться ещё добрую часть прогулки.

***

За весь день совместного времяпровождения Козуме ясно понял одну вещь: если вдруг его соулмейтом не будет этот парень со своими вечно растянутыми в ухмылку губами и глупо зачесанными вверх волосами, то Козуме действительно станет всё равно кто там его настоящая родственная душа. Тогда он, возможно, усомнится в самом понятии соулмейта, потому что настоящим не может быть кто-то, чье имя не Куроо Тецуро. И, возможно, парень нарушит тысячу негласных правил и моральных устоев, если даже в таком случае не отпустит свои чувства. Но ничего поделать с собой он не может.

***

Время близилось к полуночи. Вернувшись домой только к девяти часам вечера, вымокший до нитки Кенма все не прекращал бросать недовольные, почти что яростные взгляды на совершенно довольного собой, такого же мокрого Куроо. Все дело в том, что Тецуро стало необычайно скучно просто гулять по улицам и он повел Козуме к декоративному прудику, на дне которого плавали золотистые рыбки. Погода сегодня была прекрасная, дул лёгкий ветерок, солнце приятно грело кожу и зайчиками играло на воде, бликами отражаясь от золотистой чешуи. Пожалуй, через пару часов оно начнёт клониться к горизонту, поражая всё живое великолепием развернувшегося вида. Всюду сновали оживлённые толпы людей. К вечеру их всегда было больше, потому что днём обычно стояло сильное пекло. Парни купили два рожка мороженого и с высокого бортика наблюдали за плавными передвижениями рыб внизу. Как только они доели сладость, Куроо посмотрел на Кенму не предвещающим ничего хорошего взглядом. Парень насторожился. И не зря, ведь уже в следующее мгновение мир перед глазами перевернулся, после чего послышался громкий всплеск. Козуме очутился в воде. Рыбки испуганно расплылись в разные стороны. Одежда намокла и неприятно липла к телу. Проходящие мимо люди изумлённо заглядывали за бортик, дабы узнать что же произошло с парнями, только что вполне прекрасно себя чувствующими. Кенма ощутил себя маленьким котёнком в большущей ванной (что очень похоже на правду). Рядом с ним сидел его смеющийся лучший друг, которого сейчас хотелось если не утопить прямо в этом пруду рыбкам на съедение, то чуть позже совершить преступление более скрытно и закопать тело где-нибудь на заднем дворике. Золотистые рыбки подплыли обратно к двум парням и с осторожностью и любопытством кружили вокруг, изредка задевая плавниками мокрую одежду. Кенма уже почти прожёг в Куроо дыру взглядом, как тот перестал смеяться, глядя на злого Козуме, что и правда походил на мокрого котенка, и начал оправдываться, мол сегодня слишком жарко, а временное нахождение в воде поможет им обоим не отхватить тепловой удар. Нечто во взгляде Кенмы подсказывало, что от таких действий удар можно получить не только тепловой, и в следующий раз лучше подумать, какой из ударов получать будет приятнее. Однако Куроо преспокойно вылез из пруда и помог другу сделать то же самое. Волосы его теперь блестели не хуже чешуи рыбок на ярком солнышке.

***

По такой вот глупой, как и большинство идей Тецуро, причине, парни притопали в дом Козуме столь преждевременно. Почему преждевременно? Потому что Кенма был уверен, что не промокни они до нижнего белья, Куроо отказался бы возвращаться ещё как минимум до десяти. В общем, к одиннадцати часам парни уже сходили в душ, немного отогрелись, чтобы не простыть, и сейчас сидели в комнате хозяина дома с чаем и купленным тортиком. Тецуро где-то отыскал свечки и расставил их по периметру торта. Козуме выбирал подходящий для вечера фильм, но в итоге так ничего стоящего и не нашёл, потому отложил ноутбук в сторону. Парни проговорили ещё около часа, вспоминая свои самые счастливые деньки. — А помнишь день, когда мы с тобой гуляли с раннего утра – ты ещё даже не лёг спать, к моменту моего прихода – до вечера, и где-то часам к восьми меня позвали домой. Я тогда улизнул, чтобы сводить тебя в последний пункт назначения – одинокую поляну, усыпанную цветами? Вот меня тогда отругали, до сих пор мурашки бегут от воспоминаний, но было весело. – Куроо усмехнулся и потёр заднюю часть шеи. — Да, мы тогда только переехали к вам поближе. Конечно я помню, как ты утащил меня на ту поляну. Небось на ней цветы собирал сегодня. – Не спрашивает, а утверждает Кенма. Тецуро только улыбается ярче. Пожалуй, Козуме умолчит о том, что не забыл бы такой момент как минимум по причине их сцепленных рук. В тот день Куроо слишком быстро бежал, поэтому схватил Кенму за руку, чтобы тот не отставал. Так и добрались до поляны, где сразу же рухнули в траву. Прошло столько лет, а Козуме всё ещё помнит ощущение чужой ладони в своей. – Видимо, отругали слабо, раз до сих пор творишь безрассудства. — Боюсь, что как бы сильно меня не ругали, я не изменюсь. Такой вот я – любите, кормите и никому не отдавайте. – снова полуулыбнулся–полуухмыльнулся Куроо. Козуме подумал, что ничего не хотел бы в нём менять.

***

Когда время медленно подходило к полуночи, Тецуро достал откуда-то ещё и обычные свечи с фруктовыми ароматами –выбрал несколько исключительно с яблоком– и принялся рассказывать, почему именно такое освещение больше всего подходит сегодняшней ночи: — Уже сегодня ты станешь на год старше и на твоём запястье появится метка соулмейта. Это событие очень сокровенное, так что ты, во-первых, должен запомнить эту ночь как что-то особенное, а во-вторых разве тебе не нравятся свечи? Они же такие крутые! В начале речи Кенма даже немного удивился и растрогался, но под конец понял, что рано обрадовался: лучший друг ни капли не изменился. Однако спустя пару минут парень был растроган чуточку больше, чем разочарован. Глядя на праздничный торт с зажжёнными на нём огоньками, Козуме почувствовал некий комфорт и восхищение, будто ребёнок, впервые отмечавший свой день рождения. От свечек исходил приятный аромат тлеющего воска, мешающийся с лёгкими яблочными нотками, а слабое освещение делало момент волшебнее. Всё же Куроо не прогадал со свечами. Стало так уютно. Кенма задул свечки на торте и загадал желание. — С днём рождения. – намного тише, чем обычно звучит его голос, произнёс Тецуро так, словно хотел, чтобы его никто, кроме Козуме, не услышал. Кенма чувствовал волнение и предвкушение, однако за этими словами ничего не последовало. «Странно, – подумал парень, – На моей руке должна была появится фраза, но я ничего не чувствую». Козуме поспешно схватился за телефон, чтобы глянуть время. «23:59» – высветилось на дисплее. Парень уже решил, что ошибся, и его родственная душа и впрямь не его лучший друг, однако, узнав время, лишь облегчённо выдохнул. Но тут же перевел взгляд на ухмыляющегося Куроо и осознал, что его провели. Не собирался его друг делать по-человечески. А ведь Козуме только в чудо поверил. Но нет, с Тецуро не может быть по-другому. Тем временем часы показали полночь. «00:00» – теперь красовалось на экране. Кенма положил телефон обратно на стол и перевёл предупреждающий взгляд на лучшего друга. Куроо продолжал ухмыляться, явно предвкушая восторг от предстоящей глупости. Козуме лучше, чем кто-либо знал Тецуро, ведь буквально вырос с ним, поэтому сейчас напряжённо замер, ожидая момента, когда друг решит сказать что-нибудь. Кенма честно выжидал тридцать секунд, но после решил, что лучшая защита это нападение, и сам подошёл к Куроо. Улыбка не сходила с его лица. Только теперь он, видимо, счёл момент подходящим и уже открыл было рот, готовый высказать сущий бред, как Козуме так же пришёл в движение. Парень в мгновение ока приблизился, на секунду застыв в таком положении, и крепко прижался к губам напротив. Некоторое время они провели вот так: Кенма, склонившись к Тецуро и уперевшись руками в его плечи, упорно не давал ему отстраниться и ляпнуть что-нибудь эдакое, а сам Куроо, кажется, был доволен результатом и просто наслаждался соприкосновением губ. Сначала Козуме нервничал: он не планировал вот так афишировать свои чувства, однако, придя в себя, понял, что снова повелся. Парня вновь обвели вокруг пальца, как ребенка. Тецуро улыбался в его губы. Вот же ж. Кенма попытался отстраниться, но тут уже Куроо не позволил, а лишь аккуратно коснулся пальцами его подбородка, после чего мягко обхватил зубами нижнюю губу и слегка оттянул. Козуме протяжно выдохнул через нос. Свободная рука Куроо притянула его ближе. Внутри расплылось приятное тепло, особенно согревающее сердце. Что ж, всё не так уж плохо складывается. Тецуро сам отстранился, но только за тем, чтобы вдохнуть больше воздуха в лёгкие и снова поцеловать, однако уже глубже. Кенма, всё это время склонявшийся к парню, почувствовал, что шея начинает млеть, поэтому просто сел туда, где было свободно. Теперь они оба расположились на кровати, продолжая неустанно терзать губы напротив.

***

Прошло немного времени до тех пор, пока парни, наконец, отлипли друг от друга и молча старались отдышаться. Кенма, как оказалось, почти полностью лежал на Куроо, а тот только и рад был такой близости. Однако кое-что ещё оставалось нерешённым. Парни вновь переглянулись, и по пляшущим чертикам в глазах напротив Козуме понял, что его действия только раззадорили лучшего друга, поэтому Кенма поднёс указательный палец к чужим губам. — Пожалуйста, просто помолчи. – нахмурившись начал он. – От этого может зависеть вся моя жизнь. Побудь серьезным хотя бы в чем-то, кроме волейбола, прошу тебя. Куроо изобразил саму серьезность и с готовностью кивнул. Какой официоз. Козуме поверил и убрал палец от лица Тецуро, но мгновенно пожалел об этом. Он слишком хорошо знает своего друга, и почему только позволил? После произнесенной фразы Кенма почувствовал в районе запястья лёгкие прикосновения чего-то эфемерного, не от мира сего. «Ты похож на кота, хочу забрать тебя домой» – гласила надпись немного корявым и размашистым, будто в спешке написанным почерком. Конечно, та самая глупая песенка из ТикТока. Чего же ещё стоило ожидать от Куроо? «Возможно, – думал Козуме. – Сперва он планировал сказать что-то более бредовое, но сжалился надо мной после моей просьбы». Ладно, раз так, то... Тецуро слегка удивился, когда его запястье так же начало слегка покалывать, но он не увидел там фразы вроде «придурок» или «идиот», коими обычно окрестил бы его лучший друг. Он уже готов был проходить с таким клеймом всю оставшуюся жизнь, главное чтобы вместе. Однако на его руке, напротив, красовалась аккуратным, но немного мелким и неровным почерком фраза: «буду любить, кормить и никому не отдам». Куроо прыснул со смеху, а Козуме лишь опустил голову, скрывая волосами румянец на щеках. Наверное, шестнадцатый день рождения официально можно считать лучшим за всё время.