Смятение Юго-Запада

      Солнце грело теплее с каждым днем, заставляя одеваться в тонкие одеяния и надевать соломенные шляпы чаще, чем обычно. С этим событием вся природа благоденствовала. На деревьях появились цветы, готовясь к будущим плодам, но пока они лишь качались под теплым ветром и, приятно слуху, шелестели листьями. Вода в реках уже нагревалась, заодно бегала по течениям куда-то далеко, выливаясь в моря. День стал длиннее, ночь короче. Восход происходил совсем ранним утром, а закат — поздним вечером. Если пару месяцев назад в Час Дракона только светлело, то теперь же солнце освещало все что видело: от темных лесов и зеленых полей, заканчивая деревнями и городами. А сейчас только начало дня, Час Лошади. Все селяне деревни Водных каштанов давным давно проснулись. Кто-то из жителей ушел в соседний город, чтобы поторговаться, кто-то остался здесь ухаживать за домом и заниматься хозяйством, а кто-то пошел молиться божествам. О хорошем дне, богатстве, здоровье, о желании быть к любимому ближе, а к врагу дальше. Подносили пожертвования и преклоняли ноги, жгли благовония и просили о мелочах жизни. Эти верующие и не подумать не могли, что их молитвы были отнесены к неважным в чертогах небожителей. Они не то, что были просто не услышаны Богом, их слышал только один служащий Средних небес и то едва обратил свое внимание, сразу откинув на второй план. В деревне Водяных каштанов был построен храм, посвященный его высочеству наследному принцу Сяньлэ, Се Ляню. С совсем недавних пор, Бог войны начал набирать былую славу. Мало что о нем вспоминалось из плохого, все постепенно забывали о прошлых деяниях его высочества. Роковой прыжок на улице Шэньу и смерть белого бедствия были одними из обсуждаемых историй во всех трех мирах. Первая рассказывала еще о событиях дальнего прошлого, когда его высочество спрыгнул с высокого здания и спас маленького падающего ребенка, который в последствие оказался его самым преданным последователем. Вторая же, как можно понять из названия, об убийстве Белого бедствия, по совместительству Владыки Шэньу. Тогда Се Лянь умертвил двух тысячелетнего Бога войны, одновременно превзойдя его и став самым уважаемым, как и на Небесах, так и в мире смертных. А мир демонов признал его сильным, еще когда Князь демонов сам следовал за принцем по пятам. Вот так самое плохое довольно-таки удачно перебросилось на вину Безликого демона, что нес за собой только беды во всех трех мирах. Подробности событий прошлого известны только Небесам, но кто в здравом уме будет напоминать, вороша былое самого его высочества наследного принца? А прозвище мусорного божка… Вряд ли теперь Се Ляня будут так называть, а кто посмеет, тот тут же падет на колени перед ним. Стоящий рядом с ним Князь демонов напугает этого осмелевшего грубияна до смерти, пусть ничего переходящего за край, без дозволения самого принца, не сделает. Сам же наследный принц славился, как и раньше, изящным Богом войны, держащий в одной руке меч, а в другой — цветок. Лик его был красив, а на устах мед. Конечно, был умным, где-то даже мудрым. А разозлить его по-настоящему правда трудно, но сделав это, тебе явно не поздоровится. Чаще именно барышни ходили молиться в его храм, так как главным отличием от других Богов войны как раз было изваяние принца, ведь оно было особенно великолепным в этом храме. Они, улыбаясь, просили о личных, постыдных и мелочных для божеств вещах, пусть даже не такие, как во время Цзюйяна. Обычно замужние женщины и некоторые молодые господа молили о хорошем урожае в этом году и богатстве, а мужчины же кланялись в ноги божеству, в основном прося о здоровом, выдающимся сыне. Гибели врагов, хоть это вовсе не входило в рамки приличия. Несколько барышень захотели вместе поклониться наследному принцу по позднему утру, собравшись маленькой кучкой у храма Водяных каштанов. Точнее, его высочеству наследному принцу Сяньлэ и великому Князю демонов Собирателю цветов под кровавым дождем. Когда пошла молва о том, что поставив этих демона и Бога войны рядом, то удача точно будет к тебе благосклонна, а молитвы несомненно услышаны, большинство последователей темного пути и демона присоединились к поклонению его высочеству, а верующие принца — к поклонению демону. Так и слава разлетелась быстро в пользу обоим, хоть и основоположником легенды оказался как раз сам Князь демонов. Молодые девушки, увлеченно разговаривали о чем-то совсем не важном, как дошли до ограды храма. Впереди идущие барышни резко остановились. Тогда и другие вытянули шеи, но в итоге все оказались поражены. Корзинки с подношениями сами чуть не выпали из женских нежных рук. Перед храмом стояли двое высоких мужчин, одного роста. Казались они совсем разными, но объединяло их одно — заметное богатство. Их одеяния выглядели роскошной искусной работой, едва встретишь таких мастеров своего дела. Лица незнакомы для девушек, точно не из их маленькой деревушки. На их на поясах висели оружия и, даже со стороны, они казались тяжелыми. У одного была длинная двуручная сабля, спрятанная в ножнах, а у другого оказался длинный лук и мешочек из которого выглядывали концы стрел. Оба смотрелись бесподобно и завораживающе, вызывали тоскливые вздохи от осознания, что, скорее всего, они либо заняты, либо практикуют праведный путь. Но может… Шанс все еще есть? У стоящего справа красавца как раз и висела сабля на поясе. Его длинным волосам могли позавидовать барышни, ведь наполовину распущенные, они доставали до его поясницы. Верхние волосы на затылке и пару прядей у лица были собраны в высокий хвост заколкой, что тоже казалась не дешевой. Следующее, что бросилось в глаза, было мужское ханьфу черного цвета. Рукава и подол одеяний поддавались теплому ветру, добавляя образу изящности. Все это приводит к выводу, что он — последователь праведного пути. Исходя из этого, можно вспомнить, что заклинателям строго настрого запрещалось проявлять интерес к женщинам. Конечно, некоторые, поняв это, уже расстроились, но все еще смущенно изподтишка рассматривали красавца. Стоял он в пол-оборота, поэтому девушкам открывался вид лишь на половину его лица. Оно было бледно, словно мужчина испуган, но выражение лица в этот момент спокойно и бесстрастно. Наверное, бледность от рождения, но она его никак не портила его, наоборот приукрашивала его глубокие черные глаза. Незнакомец поднял руку и отряхнул верхнее одеяние, как будто пыль или грязь посмели бы находится на нем. Негромко мужчина сказал что-то своему, как показалось, товарищу. Тот в ответ раздраженно фыркнул, заставляя его ухмыльнуться и отвернуться, поймав взглядом молодых селянок. Красавец на них смотрел прямо, без страха или отвращения, но своим холодом заставлял девушек не глядеть без дела и рассматривать его неприкосновенный образ. Это сработало безотказно и те смущенно отвернулись, будто совершили что-то непростительное по отношению к заклинателю. Тот скрестил руки, а после снова перевел взгляд на собеседника и, ехидно улыбнувшись, намекнул ему на что-то неприятное, потому что тот ответил ему сквозь зубы. Красавец еще раз почтил селянок своим вниманием, но сразу же после… Закатил глаза? Божественно красив он, но подобное… может оттолкнуть его возлюбленную! Товарищ этого красавца уследил за его взглядом, посему тоже посмотрел на барышень. В отличие от заклинателя, слегка повел плечами и быстро отвернулся, почесывая шею. Пусть лицо его начало выражать непонятно-странную эмоцию, но этого достаточно, чтобы поведать и о его красоте. У него была смуглая кожа, похожая на загар от жаркого солнца. Теплеть начало недавно, разве можно так сильно загореть? Скорее всего, тоже с рождения. Глаза же темно-коричневые и нос с небольшой горбинкой. Было заметно, что верхние одеяния черного цвета, но под ними виднелись и другие — красные. Он так же совсем не казался бедным, но выглядел не так скромно, как его спутник. На нем были искусно сделанные золотые украшения: наплечники и пояс, которые совсем не выглядели как подделка. Сзади, на спине, хорошо был виден длинный лук и стрелы в мешке. Красавец этот, больше смахивал служившего солдата, даже генерала, а не как его товарищ — на заклинателя. Волосы у него темно-коричневые, были заплетены в высокий пучок желтой лентой так плотно, что только короткие тонкие волоски у шеи виднелись на солнце. В отличие от заклинателя, мужчина явно не любил показывать всем свои локоны, больше предпочитал собственное удобство. Мужчина рядом с ним усмехнулся, на этот раз с улыбкой, которая, к сожалению, не сулила ничего хорошего. Он, глядя на реакцию товарища, снова язвительно что-то напомнил ему. А смуглый мужчина тут же заставил остыть молодых девушек всего лишь одной фразой фразой, которую он выкрикнул, обращаясь к своему спутнику: — Да причем тут Цзянь Лань, твою ж мать? Во-первых, они расстроились из-за женского имени, произнесенного из его уст. Скорее всего, красавец женат или у него намечен кто-то. Во-вторых, он некультурно бранился, скорее всего, это как раз и отталкивает намеченную им девушку. Вздохнув, барышни переглянулись и решились все же обойти двух мужчин, да пойти молиться в храм. — А я неправду говорю? Шарахаешься от женщин после нее, — усмехнулся бледный мужчина. — Ты вообще ничего не знаешь! — Чего я это не знаю? То что ты… — Заткнись, мать твою! — ругался смуглый мужчина. Молодые девушки так и не остались без их внимания. Потихоньку обойти им не удалось. Да и не успели они что-либо сказать, как один из мужчин сразу же сказал им: — Вы пришли в храм помолиться? Монах просил подождать, он занят. — Прошу прощения, даочжан, но разве храм положено закрывать днем? — спросила одна из барышень. — Это не наше дело, — ответил мужчина, одним мигом взглянув спрашивающей в глаза. Та стыдливо опустила голову и отошла на пару шагов назад. Не прогорела и одна палочка благовоний, как двери храма открылись, а из них появился сам его высочество наследный принц в своем истинном облике и привычном белом одеянии. — Му Цин, Фэн Синь, простите, что заставил ждать… Ха-ха, — смущенно посмеялся Се Лянь, подходя ближе к своим друзьям. За ним выглянул измотанный Хуа Чэн. Безусловно, он мог за себя постоять, хоть прямо так пойти в бой, но выглядел демон необычно вяло. Собиратель цветов под кровавым дождем облокотился на дверной проем, внимательно изучая пришедших помолиться барышень и двух Богов войны, а мягкая улыбка не сходила с его лица, когда он следил за своим возлюбленным. Девушки смущенно обошли трех небожителей, а дойдя до храма неловко попросились войти у Князя демонов. Хуа Чэн без лишних слов вышел из дверного проема, после чего легкой походкой подошел к Се Ляню. Се Лянь кашлянул в кулак: — Я не думал, что вы так скоро придете. — Мы уже поняли, — недовольно фыркнул Му Цин и в ту же секунду бросил быстрый взгляд на стоящего рядом с принцем Хуа Чэна. Принц снова смутился, поняв по выражению лица отношение Му Цина ко всему подобному, тем более после инцидента с их изваяниями у него во дворце. По правде, Му Цин долго не мог спокойно отдыхать, зная об этом происшествии, а гору он собственноручно уничтожил. Сюаньчжэнь скрестил и прикрыл глаза, мирясь со своим раздражением только из-за Се Ляня. Фэн Синь промолчал, лишь тихо посмотрел на принца, подумав, вероятно, о том же. — Сань Лан… — мягко улыбнулся возлюбленному Се Лянь. — Я отлучусь, ты ведь не против? — Я тебя понял, гэгэ. Буду ждать тебя, — улыбнувшись в ответ, сказал Хуа Чэн. Может он был и против, особенно прогулки с этими двумя божествами, но не посмел противостоять желаниям любимого. Принц кивнул ответом. А после обернулся и обратился уже к своим друзьям: — Пойдем, прогуляемся. Те переглянулись. Когда их взгляды столкнулись друг с другом, стало как-то не по себе. В воздухе резко появилась тусклая и маленькая искра, а между ними оказалась огромная, бездонная пропасть, что никак не перепрыгнуть. Внутри оказалось очень темно, не разглядеть что там было. Она тянула Му Цина к себе своей неизведанностью. Но только искра может осветить дыру, которую так хочется исследовать. А она горит едва-едва. Так тускло, что посмотрев на нее светлым ясным днем, даже не заметишь. Они всегда переглядывались по привычке, пытаясь найти ответ у другого или посмотреть на реакцию, но в последнее время это стало чем-то частым и неприятным. Появилось новое двоякое чувство. Каждый раз, смотря друг на друга, Му Цину хотелось поскорее отвернуться, что он и делал. Между соперниками, покровительствующими единым югом теперь повисла нагнетающая тишина. Се Лянь удивился резкой смены настроения, но после быстро дошел до них и положил руки на их плечи. — Давайте, идем, — хлопнул Се Лянь южных Богов войны по плечам. Когда они дошли до выхода из деревни, принц проявил инициативу к разговору: — Как дела на Небесах? Надо будет как-нибудь заглянуть, да повода нет. Фэн Синь ответил на вопрос: — Как обычно, ничего нового. Говорят Линвэнь собиралась созвать небожителей, возник какой-то немаловажный для Небес вопрос. Се Лянь удивился: — Созвать? Что-то случилось? — Если остается пост Первого Бога литературы, то пост Первого Бога войны не должен пустовать, — добавил Му Цин, поворачиваясь к принцу. — Кто-то все же должен стать им. — Ты где это услышал? Никому не говорили об этом, — нахмурился Фэн Синь, стараясь не смотреть в глаза Му Цину. — Ты просто слишком часто пропадаешь в мире смертных, вот и не знаешь, — закатил глаза мужчина в очередной раз. — Это же понятно, что должен кто-то быть занят этим вопросом. Все дела, которые перекладывали на Владыку, дают либо генералу Пэю, либо нам. — Ты!.. — чуть ли не рыкнул Наньян. — В любом случае, понятно, что один из претендентов это Пэй Мин, но кто еще… Се Лянь. Му Цин и Фэн Синь чуть ли не одновременно посмотрели на стоящего между ними Бога войны. Принц остановился и обернулся, чуть подняв голову. По взгляду мужчин можно было понять о ком те подумали. — Я?.. — удивился сначала принц, но потом замахал руками. — Нет-нет. У меня едва насчитывается тысяча храмов. И магических сил у меня мало. Разве я могу сравняться с вами или генералом Пэем сейчас? Фэн Синь серьезно возразил: — Ваше высочество, ты ведь… Одолел прошлого Владыку. Тебя уважают далеко не меньше, чем его. Принц задумчиво опустил голову, похоже, не знал что ответить. Пост Небесного владыки — не шутки шутить. На тебе окажется огромная ответственность, зависящая только от тебя и твоих действий. Ты должен быть справедлив и мудр, несмотря на взаимоотношения, принимать верные решения. Буквально быть безукоризненным, блистать и заставлять всех уважать себя одним лишь видом. Се Лянь, наверное, как раз об этом и подумал. Кому как не ему понимать всю суть ответственность, которую несет Бог? Его высочество повернулся обратно и продолжил идти, а после вздохнул: — Не будем гадать. С этим оба догнали принца и шли с ним наравне. Наступило молчание, но спокойное, не принуждающее сменить тему или разговором отвлечь от чего-либо. Се Лянь точно не хотел размышлять об этом или гадать, пусть пребывал в легком замешательстве. Но он не волновался, вероятно, ему казалось, что он просто не достоин этого поста. Пока они неторопливо гуляли, вся обстановка вокруг сменилась. Теперь, зеленый лес смешался с кленовой чащей, листья которой были прекрасны, как закат в Небесных чертогах. Они оказались теплых цветов: красного, желтого и оранжевого. От чего даже в пасмурную погоду, в кленовом лесу будет теплее, нежели в мрачном темно-зеленом лесу. Взгляд Му Цина оставался холодно-спокойным, неприкосновенным, пусть ему нравилась эта обстановка. Она выглядела уютно, особенно когда опасности или темной ци поблизости не чувствовалось. Да и не должно было быть этого, мало кто посмел бы, посреди белого дня, напасть на трех Богов войны. Наслаждаясь великолепием природного пейзажа, Му Цина отвлек внезапно начавший беседу принц: — А вы как? Му Цин посмотрел на Се Ляня. За два года, как отстроилась Небесная столица, принц не раз интересовался об этом. Но Му Цин до сих пор не понять как и что следует ответить, у него такое обычно… Не спрашивают. Да и отмахиваться от этого он привык, почему и ответы на эти вопросы давались тяжелее других. Фэн Синь тут же пожал плечами: — Да порядок. Чуть подумав, он, кивая в сторону стоящего справа от Се Ляня мужчину, добавил: — И у этого тоже все нормально. У Му Цина свел брови и, раздраженный таким обращением к себе, тут же хмыкнул: — У меня вообще-то имя есть. — А разница? Понятно же о ком я. Му Цин не стерпел и закатил глаза. В это же время Се Лянь вздохнул, узнавая старых друзей в каждом их слове. Принц один из тех, кто больше всего понимал и знал обоих южных Богов войны. Единственный он легко выяснял причину ссор и драк и вполне мог их помирить. Примером, расставить по разным сторонам, чтобы те только смотрели один на другого в полном напряги молчании, после которого, они просто больше видеть даже друг друга не хотели. Связать двоих лентой вместе, чтобы просто успокоились тоже весьма рабочий способ. Но чаще всего он не вмешивался по одной простой причине — это их взаимоотношения, а не его. Пока Фэн Синь и Му Цин не начнут убивать друг друга, морально истязать самих себя, Се Лянь не станет предпринимать другие, более неприятные методы. — А ты как? — обратился Фэн Синь к принцу, явно интересуясь самочувствием друга. Му Цин бы спросил то же самое, если имел чуть больше опыта в таких бессмысленных и непринужденных разговорах. — Я?.. Да все в порядке, — улыбнулся принц. — Немногое случилось с нашей последней встречи. Му Цин положив руки за спину, продолжил любоваться кленом. Когда он прогуливался здесь с его высочеством в прошлый раз, месяц-два назад, казалось, что это место зачарованно. Смотря то просто вперед, то на, рассказывающего о новых последователях и храмах, Се Ляня, Му Цин заметил пролетавший мимо маленький листок. Он порванный, слишком легко поддавался усилившемуся ветру. Му Цин протянул руку к неуклюже падающему клену и схватил его за тонкую веточку. Покрутив лист в ладони, он приметил дыру в нем. Зацепился за ветку, скорее всего. На этом его расцвет и закончился, листочек больше никак не восстановиться. Резко в слух врезались слова Се Ляня: — Ах, я вспомнил кое-что! Недавно я слышал одну легенду, но она может вам показаться неинтересной. Вы не против, если я расскажу? — воодушевлено сказал Се Лянь. После всех событий, тесно связанных с прошлым, принц начал все больше делиться с ними интересной информацией и рассказывать легенды. Когда всегда есть с кем поговорить или поболтать ни о чем, разве не радость это? Тогда понятно от чего у принца столь часто хорошее настроение. — Не против, — чуть ли не одновременно произнесли покровители южных земель. Тогда Се Лянь начал свое повествование: — Говорят, что много лет назад жил поэт. Он сочинял, творил и особенно любил людей, — даже как-то неудивительно, что принца зацепила эта легенда. Поэт сочинял стихи и писал занимательные рассказы обо всем что видел: о великих заклинателях, о великолепии природы. И больше всего о людской любви. Говорил о ней слегка странно, но довольно мудро для тех, кто уже почувствовал ее на себе: «Любовь обладает разрушительной силой, настолько сильной, что может убить человека. Самое страшное в ней, что отвечаешь за нее не только ты, а еще тот, кто близок твоему сердцу. Применив силу неправильно, впадешь в безумие»; «Любовь эта тонкая нить, по которой очень трудно пройти. Оборвется ли она, упадете ли вы, все зависит от вас» и «Любовь — это бабочка. Сожмешь слишком сильно — раздавишь. Отпустишь, так она и улетит». А самым его известным произведением с одной великолепной фразой было названо «Зачарованный клен». В «Зачарованном клене» все начиналось с легенды, бегающей по миру. Она гласила, что пройдясь по заколдованной кленовой чаще с самым близким и дорогим тебе человеком, то неприменно влюбишься в него. Особенность этой чащи была в том, что она всегда цвела, а листопада так вовсе не было. Спутать ее с какой-либо другой совершенно обычной было очень трудно. Люди туда не ходили, называли лес то божественным местом, то кошмарным проклятием. Смельчаки, конечно, находились, но в итоге погибали от «колдовства». Одними из таких были два генерала, которые случайно туда забрели, расследуя обстановку во время войны. Генералы были близкими друзьями и даже не могли подумать, что могут полюбить друг друга в ином смысле. Проходя по чаще, они вспоминали эту легенду и смеялись с ее, по их мнению, глупости. В один момент один из них поймал лист клена, упавший ему в руки, после чего он, закатив глаза, выкинул ее. Когда их государство выиграло битву и враг отступил, генерал, поймавший лист понимает, что чувства его будоражит лучший друг, а сердце бьется бешено, только завидев он его. По уши влюбился в него, но после был жестоко отвергнут. Вот так, умер генерал у ног любимого, которого спас от напавшего солдата вражеских войск. В конце легенды, автор писал: «На самом деле, кленовая чаща тут ни при чем. Она лишь предлог для того, чтобы осознать свои настоящие чувства». — История с плохим концом, но поговорка осталась. «Если, идя по кленовой чаще, словить падающий лист, то полюбишь того, с кем гуляешь». Я понимаю, что это всего лишь выдумка, но звучит прекрасно, — улыбнулся Се Лянь. У Му Цина что-то внутри передернуло и он сразу же, незаметно для остальных, выбросил лист клена, который пару минут назад словил. Пусть казалось это полнейшим бредом, но и держать в руке упавший кленовый лист, будучи генералом, тоже особо не хотелось. — Где ты услышал вообще эту легенду? — фыркнул Сюаньчжэнь. — Услышал от селян деревни, — пожал плечи принц, поняв, что Му Цину вообще не понравилась история. Фэн Синь же возмутился: — Там что, двое мужчин? — Их пол не упоминается, вполне возможно, что одним из них была генеральша, — ответил Се Лянь. Му Цин оказался очень недоволен этой легендой. Он за всю жизнь ни разу не полюбил сказки о любви. «Бред да и только», — отзывался он каждый раз, услышав историю о ее великолепии на улице. Это вечное волнение за любимого, страх отвержения и куча всего подобного. Одна головная боль. Они продолжили идти вперед, а после чего завернув в один поворот, мужчины дошли до просторной поляны. Се Лянь остановился, как только завидел ее. Вздохнув, будто от отличной идеи, его взгляд зацепился за чжаньмадао на поясе у Му Цина. Появилась яркая и воодушевленная улыбка на лице принца, а сам в пол-оборота обратился к Сюаньчжэню с просьбой: — Му Цин, давай столкнемся в схватке! Му Цин замешкался и сначала вовсе не понял, что тот имел в виду. В голове всплыли события былого, когда еще процветало Сяньлэ, а все они трое были незакаленными жизнью семнадцатилетними юношами. Му Цин, не капли не сомневаясь в своем выборе, достал саблю из ножен, заставляя принца отступать ближе к центру. Се Лянь вытащил и свой клинок, который все время прогулки висел у него на поясе, скорее всего, ради защиты. А может он с самого начала хотел устроить поединок, да не предупреждал, устроив приятное предложение о схватке. — Не переживай, даже если я поранюсь из-за тебя. Не поддавайся, ладно? — И не собирался, — хмыкнул юго-западный Бог войны, вовсе не собираясь отдавать победу чересчур легко. Магических сил у него, конечно, было больше, но он даже не думал, что Се Лянь тут же проиграет. У принца же другое преимущество — годы практики без духовной ци и ловкость. Се Лянь посмотрел на Фэн Синя и тот отошел в сторону, чтобы не мешать лишний раз. Сам Наньян улыбнулся, ему тоже раньше нравилось смотреть за поединками, улавливая интересные техники, может даже, запоминая их. Сам небожитель будет болеть за каждого из них по разному, но надеяться на один исход — ничью. Двое Богов войны вышли к центру поляны, оставаясь друг от друга на небольшом расстоянии, чтобы у любого их них получилось сделать первый выпад. Боги войны сначала встали в стойку и тут же без всяких предупреждений или правил, они столкнулись в поединке. Ветер заставил взмывать одеяния обоих вверх. Лезвия божественных оружий сталкивались так часто, издавая звон, что уже не было слышно посторонних звуков. Магические оружия блестели на солнце так ярко, что могут ослепить простого смертного. И никто из них не собирался отдавать победу. Му Цин сделал выпад вперед и сразу же увернулся от нового выпада противника. Принц вскинул меч и совсем немного наполнил ее духовной энергией, но этого достаточно, чтобы нанести хороший удар по чжаньмадао. Сюаньчжэнь решил сделать это чуть позже, а пока отбивал ловкие взмахи меча его высочества. Раз за разом, секундой за секундой, меч и сабля сталкивались. Можно было уловить, с каким интересом за ними наблюдал неподалеку стоящий Фэн Синь. В этой битве еще не было видно проигравших и победителей. — Ты поддаешься? — послышался спереди голос, когда принц не мог понять, почему Му Цин только лишь отбивал его удары, а сам ничего не предпринимал. — С чего бы? — с этими словами он влил немного духовной силы и сразу же сделал выпад в сторону принца. Тут же свободная рука пошла в бой, присоединяясь ко второй, плотно сжимаясь на эфесе. Мужчина вскинул саблю и нанес ей неистовый мощный удар. Му Цин не мог больше сдерживать свое удовлетворение от схватки с принцем и довольно улыбнулся. Как только оружие опустилось, готовясь к обороне, Му Цин заметил изумленное лицо его высочества, а после услышал как тот с неподдельным восхищением вздохнул. Се Лянь едва удержал меч, но уверенно улыбался. Тогда Сюаньчжэнь воспользовался этим и снова нанес удар. От него, правда, принц спокойно увернулся, отпрыгнув в сторону. Му Цин снова принял стойку для обороны, готовясь к следующему выпаду противника. Но Се Лянь вовсе не собирался продолжать, он лишь стоял и улыбался в ответ. После чего торжественно выдал: — Я признаю, что ты сильный. Улыбка тут же пропадает с лица Му Цина, а щеки стали теплее, от нахлынувшей к ним крови. Юго-западный Бог войны сразу понял, что тот просто пытается его смутить, но он не повелся, несмотря на покрасневшие щеки, даже не сменил позиции. Если бы принц правда сдавался, то сказал прямо об этом, не ходя вокруг, да около. — Но не сдаюсь, — с этой фразой, Се Лянь моментально подлетел к противнику и нанес чуть ли не сокрушительный удар. Му Цин едва отбил его. Се Лянь удачно сделал выпад, попав именно в то место, куда если сильно ударить, можно просто напросто выбить оружие противника. Му Цин снова улыбнулся, но легкий румянец от неожиданно приятной похвалы остался. Сжав обеими руками эфес сильнее, нежели минутой ранее, он почувствовал как на ладонях образовывались мозоли от трения на голых руках. Черт, вот почему он не надел перчатки или что-то другое на руки? Но, по правде, кроме неприятного ощущения ничего такого в этом нет. Это сущий пустяк, ведь его магические силы быстро помогут их залатать. Они сражались еще недолго, пока оба не отскочили друг от друга. Одновременно Боги войны опустили божественные оружия в знак ничьи. Солнце неприятно грело, а в одеяниях небожителя стало так вообще душно. — Ничья? — выдыхая, Се Лянь убрал меч в ножны. — Ничья, — подтвердил Му Цин, пряча саблю в ножны. После чего мужчина смахнул с лица волос, который случайно выпал во время сражения. К ним незамедлительно подошел Фэн Синь, а принц воодушевленно окликнул его: — Фэн Синь, хочешь в следующий раз сразиться со мной? — С тобой? — удивился Наньян, когда дошел до мужчин. — Можно попробовать. — Отлично! — кивнул принц. — Му Цин, как-нибудь еще сразимся обязательно. Покровитель юго-западных земель не ответил, лишь тихонько кивнул и отряхнул рукава от пыли, которая взлетела по время поединка. Улыбка уже ушла с его лица, но хорошее настроение еще держалось. Ему очень хотелось кое-что сказать его высочеству, но он слегка напряжен из-за присутствия Фэн Синя, тот-то только слышал издалека всю искренность, которую он едва вытащил из себя на Небесном мосту. К тому же, Фэн Синь его совсем не понимал, как только он произнесет задуманное, тот начнет стебать по этому поводу и очень долго. Се Лянь тепло улыбнулся и прошел вперед, зазывая рукой: — Давайте вернемся в деревню. Меня, наверное, Сань Лан заждался, я ему обещал, что буду недолго. — Мы не так долго тут пробыли. Прогорела, от силы, одна палочка благовоний, — сказал ему Фэн Синь. — Как будто для них это недолго, — закатил глаза Му Цин, сделав намек на то, что Се Лянь и Хуа Чэн могут заскучать друг по другу, не видясь всего лишь час. Фэн Синь скрестил руки и отвернулся, так и ничего не ответив. По выражению его лица можно понять, что хоть что-то он понял из его сарказма. — Кхм, давай, пойдем, — кашлянув в кулак, бросил через плечо Се Лянь. Му Цин догнал принца и присоеденился к нему слева, когда в то же время Фэн Синь пошел справа от принца. — Му Цин, спасибо за бой и за то, что не поддавался, — поблагодарил Се Лянь. Сюаньчжэнь смущенно опустил голову и отвернулся, но ничего не ответил. Недолгое время назад он хотел сказать ему то же самое. Фэн Синь внезапно подхватил: — Ага, этот бой был замечательным, — чуть помедлив, он улыбнулся. — Этот твой удар был отличным. Му Цин сжался от смущения и едва ли не провалился со стыда от этих слов. Он сжал губы, а зрачки заметались из стороны в сторону, пытаясь на чем-то сосредоточиться. Се Лянь согласился: — Точно! Я едва отбил. Это было превосходно, Му Цин. Он замер, больше не в силах продолжать идти или говорить. Оба других небожителя остановились следом, вопросительно смотря на мужчину, от чего стало тошно. — Хватит… — через силу промямлил он, скрывая одной ладонью лицо. Похвала от кого-то другого и от Фэн Синя с Се Лянем совсем разное. Этот кто-то другой подлизывается, чтобы Му Цин был благосклонен к нему. А Фэн Синь и Се Лянь… Он не знал даже почему они после всего еще хвалят и разговаривают с ним. — Воспринимай как должное, — скрестил руки Фэн Синь, сам слегка смутившись. Наконец осознав, что выдал целый комплимент своему вечному сопернику. Му Цину резко захотелось влепить ему по роже, да посильнее. Такое, однако, бывало часто. Му Цин пошел первым, гордо вскинув голову и с прямой спиной. Будто вовсе не случалось только что произошедшего. Никто ничего больше не сказал, теперь их сопровождением было лишь пение птиц и свист ветра. Природа оказывала положительное воздействие на Му Цина, со временем он начал отвлекаться, прислушиваясь к ее звукам. В конце концов, щеки перестали гореть и можно было спокойно смотреть на идущих рядом небожителей. Внезапно Фэн Синь спросил: — Ваше высочество, твоя шея… — смотрел он на принца. Му Цин тоже повернулся. Шею скрывали шелковые ленты. Се Лянь… Он ведь раньше носил их из-за проклятой канги, но сейчас у нее ни первой ни второй не было. Вероятность того, что он поранился сразу отпала, разве Хуа Чэн позволил бы такому случиться? Принц потянулся к шее: — А! — лицо его приобрело краски. — Поранился… Так получилось… Ха-ха. Му Цин хмуро отвел взгляд, но понял в чем дело. Конечно, такое возможно только если сам Хуа Чэн его «поранил»! Фэн Синь же просто промолчал. На обратном пути, они довольно быстро покинули кленовую чащу. Сразу у входа в деревню стоял мужчина. У него были красные одеяния и серебряные украшения. Он, облокотившись на забор одного из ближайших домиков, смотрел прямо на них. Если точнее, на человека, шагающего посередине. Без особых раздумий можно было понять, кем являлся этот мужчина. Се Лянь тоже его заметил и, улыбнувшись демону в ответ, ускорился. Хуа Чэн выглядел напряженным и сосредоточенным, но видя поймав своего возлюбленного его взгляд смягчился. Князь демонов быстро пошел навстречу. В это же время остановившиеся сзади Му Цин и Фэн Синь начали понимать, что как сейчас они будут себя вести и подумывали уже уходить, каждый по своим делам. Сюаньчжэнь уловил диалог демона и Бога: — Гэгэ, мне нужно отлучится ненадолго, извини. — Что-то случилось? Я могу пойти с тобой. — Не стоит, я сам разберусь. Это быстро, не переживай, — мягко ответил Собиратель цветов под кровавым дождем. — Сань Лан?.. Ты уверен, что я не должен идти с тобой? Это точно не что-то опасное? — напрягся Се Лянь. — Нет, гэгэ. Я забыл кое-что, вернусь сразу же, — заверял Хуа Чэн. — Хорошо, я подожду тебя здесь. Только будь на связи, — посерьезнел мужчина в белых одеждах. — Я всегда с тобой, — улыбнулся Хуа Чэн, поднимая ладонь, на котором была повязана красная Нить судьбы. После чего Князь демонов взял обеими руками лицо мужчины и нежно чмокнул любимого в щеку. А через мгновение исчез, подбросив игральные кости в воздух. Южные Боги войны позади чуть поморщились, но подошли ближе, отбросив идею уйти. — Ваше высочество, что случилось? — спросил Фэн Синь. — Сань Лан кое-что забыл… Может дело было срочное, — выдохнул принц. — Он ведь Князь демонов и градоначальник, — закатил глаза Му Цина. — странно бы было, не будь у него срочных дел. — Знаю, он всегда до этого брал меня с собой, — кивнул Се Лянь. — Надеюсь, что все будет нормально. Оба генерала не нашлись с ответом, но поняли, что с Хуа Чэном мало что может случиться плохого, Се Лянь все равно будет взволнован. Принц посмотрел на свою ладонь с повязанной Нитью судьбы и улыбнулся. А после пригласил друзей еще провести время втроем. Му Цин с Фэн Синем переглянулись и просто согласились. В последнее время, особенно когда рядом с Се Лянем Хуа Чэн, встречаться именно втроем получалось редко. От проведения в компании еще немного времени не стало бы хуже, это точно. Прямо у входа в деревню им встретились трое мальчишек, бегающие друг за другом чуть ли не по всей территории. Они были еще слишком малы для работы, но Му Цин, живший в детстве в большой столице, пытался зарабатывать хоть какие-то гроши уже в их возрасте. Один юноша бежал впереди с веткой в руке, на подобие меча. Пусть был одет он точно не богато, но по действиям и словам, которые он кричал, можно было понять кого он изображает. Наследного принца Сяньлэ. За ним же бежали двое других детей, один из которых держал согнутую пополам палку, похожую на лук. А у другого ветка висела за поясом, но впоследствии, он ее достал. Мальчишки играли и по тропинкам и по траве, заставляя взрослых останавливаться и даже смеяться из-за их детского веселья. Только вот трем божествам, которым тоже пришлось остановится, чтобы не помешать детям, это казалось скорее чем-то приятно-грустным, нежели всецело веселым. Се Лянь тоскливо улыбнулся им. А Му Цин взгляда не мог оторвать от мальчика, изображавшего его. Он скрестил руки и вскинул бровь. Это он его пародировал? Как вдруг в принца врезался ребенок, у принца несомненно получилось удержать его, положив свои ладони на плечи мальчика. Юноша посмотрел на него своими большими глазами и ахнул от восхищения и радости. — Даочжан! Его высочество, обладатель изящного лица, заставлял многих смертных хотеть падать перед ним на колени и целовать ему руки, настолько он был прекрасен. Му Цин сам был рад когда-то заплетать красивые прически принцу и одевать его в самые разные одеяния, добавляя ему еще большего великолепия. — Здравствуйте! — поздоровался мальчик, изображавший Му Цина, который уже догонял своего друга Замечая и других двух взрослых, дитя улыбнулся им: — Добрый день, молодые… Добрый день, второй даочжан и молодой господин! Если по одеждам и всему виду Му Цина можно сразу понять, что он совершенствующийся и назвать того даочжаном или господином заклинателем, то с Фэн Синем труднее. Он выглядел как солдат, но при этом очень статно и богато. Да и доспехов на нем особо не было, только наплечники и наручи. Легче всего будет назвать его молодым господином. Мальчик оказался вежливый, может, научился у кого-то из семьи. — Простите, даочжан. Я не хотел вам мешать, — сказал ребенок, врезавшийся в Се Ляня. — Все в порядке, дитя. Во что играете? — мужчина опустился на корточки, чтобы показаться меньше для ребенка. — Я — его высочество наследный принц Сянь… Сяньлэ! — воодушевленно ответил мальчишка. Принц мягко улыбнулся, а после, указывая кивком на детей рядом, спросил: — Вот как, а они кто? — Они — генералы! А-Сунь играет Наньяна, а А-Лин играет Сюаньчжэня. Я помню из сказаний матери, что принц и южные Боги войны — друзья! Се Лянь улыбнулся ему, но ничего не ответил на его слова о «друзьях». Му Цин не изменился в лице, но отвел взгляд в сторону и, незаметно для других, сжимал рукой свой рукав. Все-таки молва о них троих разлеталась быстро. А ведь двумя-тремя годами ранее никто о них троих вместе, кроме небесных чиновников не вспоминал. А семьсот-восемьсот лет назад, их упоминали вовсе только как посмешища трех миров, пусть Се Ляня называли так больше и куда дольше. Многие смертные теперь вовсе не вспоминали о том, как на самом деле были дела и какими они были при жизни, после пошедшей по смертному миру легенды о побежденном Белом бедствии самим принцем. Некоторые стали бояться гнева прежнего «Мусорного божка», а небожители так вовсе не могли и плохого о нем сказать после всего случившегося. Вдруг спокойную обстановку развеял детский вскрик: — Ты зачем меня ударил?! — воскликнул А-Сунь, игравший Фэн Синя. — Ты на ногу мне наступил! — крикнул ему в ответ А-Лин, игравший Му Цина. — Эй! А ну перестаньте! — ругал друзей другой мальчик, возвращаясь к своим друзьям. Но его слова не мешали начать драку. Му Цин и Фэн Синь же просто застыли. Принц, едва не валясь со смеху, пошел разнимать детей. Му Цин был уверен в том, что Се Лянь нашел в детях схожесть с ним и Фэн Синем и с минуты на минуту скажет об этом. — Эй, эй, хватит. Кто ваши родители? — Я зову дядю! — воскликнул юноша, игравший его высочество и убежал вглубь деревни. У Се Ляня все же получилось их разнять и прочитать недолгую лекцию о том, что драться не обязательно и можно все решить словами. Как раз в тот момент, пришел высокий мужчина с бородой с убежавшим мальчиком. — Вы что, опять подрались? — нахмурился мужчина. — Пап, он меня ударил! — крикнул А-Сунь. — Ты первый начал! — ответил ему А-Лин. — А-Лин тебя мать к обеду звала, поспеши, — потер переносицу мужчина. Му Цин отвел взгляд от мальчиков. А-Лин опустил взгляд и обиженно убежал. А-Сунь стер с лица грязь, которую в него кинул его друг. Отец мальчика, игравшего Фэн Синя присел на корточки к нему и поднял на руки. — Пойдем. Спасибо вам, даочжан. Как только они ушли, Се Лянь звонко засмеялся, то ли из-за реакции своих друзей, то ли из-за всей этой ситуации. — Ха-ха-ха-ха! Му Цин промолчал и поймал краем глаза странное поведение Фэн Синя. Он увел взгляд в сторону, а лицо его выглядело необычно, будто тот съел что-то горькое. Сюаньчжэнь даже замер, он никогда не видел, чтобы Наньян так выглядел. А после задался вопросом причины. Фэн Синь недовольно фыркнул, тогда Му Цин мысленно пожал плечами. Все же какая ему разница что там с ним? — Вообще нет, — ответили они чуть ли не одновременно. — Ладно, — согласился принц. Принц хотел было сказать еще что-то, но не успел. Он заметно удивился и потянулся присоединяться к духовной сети. Му Цин кинул взгляд на Фэн Синя, тот, в свою очередь, уловил это и пожал плечами. Оба не знали и не поняли, о чем и с кем тот мог говорил. Изумленное выражение лица Се Ляня волновало генерала, что могло произойти? Се Лянь напрягся и, похоже, связался с кем-то еще. Выглядел серьезно, более чем. Прошло совсем немного времени, как он убрал пальцы от виска и задумчиво произнес: — Линвэнь попросила меня явиться к ней лично. — Что? — удивился Му Цин. Обычно Се Ляня вовсе не беспокоят и не просят прийти лично к какому-либо небожителю. Многие бояться, что тот может быть занят и неподалеку от него Хуа Чэн, а кому-то просто неизвестен пароль его духовной сети. Хотя, узнать его еще та проблема… Фэн Синь же как с языка снял: — Зачем? — Точно зачем она не сказала. Раз мы втроем, может поднимемся? Ступив на территории Небесных чертогов, Му Цин поправил передние пряди и хвост. Се Лянь тоже отряхнул свои рукава, лишь Фэн Синя это не особо волновало. Троица оказалась у Врат вознесения, главного входа на Небеса. Врата вознесения были единственной известной всем обитателям небес точкой для заклинания Сжатия тысячи ли, кроме того, что все божества, прошедшие Небесную кару, заходили в мир бессмертных именно через эти врата. Остальные точки перемещения со временем стали запрещены, но есть и исключение: к своему дворцу или к дворцу того, кому служишь можно. Как только они вышли на главную улицу, Се Лянь вздохнул: — Я не знаю, надолго ли это, поэтому заранее пока. К тому же у вас, наверняка, дела есть. Встретимся еще как-нибудь, — улыбнулся он, а когда получил ответное прощание, ушел в сторону дворца Линвэнь. Сюаньчжэню правда интересно что случилось, хотя, если что-то важное, то Се Лянь промолчит, а расскажет, когда все решиться. Му Цин, по привычке не говоря и слова прощания Фэн Синю, обернулся и пошел в сторону своего дворца. Он слышал за собой шаги, а вскоре юго-восточный Бог войны сравнился с ним. Сюаньчжэнь промолчал, но не успел он ускориться в шаге, как Фэн Синь подал голос: — Эй. — Чего? — ответил Му Цин, все равно чуть ускоряясь. Тот все равно не оставался позади, он спросил: — Как думаешь, Се Лянь может стать Небесным владыкой? Му Цин остановился и правда задумался. Сказать, что он точно согласиться нельзя, но и опровергнуть тоже вряд ли можно. Все зависит от самого принца и Линвэнь. Из-за этой мысли он пришел к странной теории, что Линвэнь пригласила его в свой дворец, чтобы обсудить детали. Многое указывало на это. — Откуда мне знать? — скрестил руки Му Цин. Фэн Синь хмыкнул, но не ответил. Когда Му Цин опять пошел вперед к своему дворцу. Тот настырно начал следовать за ним, что Му Цин не смог не разгневаться. — Хватит идти за мной. Делать нечего? — резко остановился он и бросил ему через плечо. Тот его за два шага догнал. Лицо его стало недовольным, но он ответил: — Я иду не за тобой. Наши дворцы же в одной стороне. Как бы то не было, дворцы Наньяна и Сюаньчжэня правда находились практически на одной улице отстроенной Небесной столицы. Если быть точнее, то по разным улицам, которые находились очень близко друг к другу. Разделяло их всего лишь несколько строений, которое предложили установить некоторые небожители, но еще они работали как «чтобы случайно не сцепились». Еще во время прежних Небес, их дворцы располагались не так далеко друг от друга. Оба покровительствовали южными землями, было бы странно найти дворец Наньяна или Сюаньчжэня возле дворца Мингуана, когда генерал Пэй охраняет покой севера. Чертоги юго-запада и юго-востока в прошлой Небесной столице также отделяло несколько строений, дабы помешать ненужным ссорам и сражениям. Тогда так решил Небесный Владыка вместе с Линвэнь, у которых в первое время так болела голова из-за этого. Зато этого было достаточно, чтобы они ежедневно случайно не сталкивались, пусть даже совпадения бывали часто. В любом случае, ссоры между божествами никогда не принесут блага другим. Уж лучше так, чем ежедневно слушать звуки борьбы и чувствовать их взаимную ненависть вместе с неприятно висящей атмосферой между ними. Потому если Му Цин шел в свой дворец, то ему с Фэн Синем по пути. — Вали уже в свой дворец, — вякнул Му Цин, наконец, увидев дворец Наньяна, свое спасение от этого дурака. Когда они проходили прямо возле ворот чертог юго-восточного Бога войны, Му Цин понадеялся, что тот уже уйдет и оставит его в покое, но произошло вовсе не так. — Стой, — позвал Фэн Синь. — Что? Наньян посмотрел по сторонам и не заметил лишних глаз и произнес: — Ваша схватка была потрясающей. Тот удар правда был хорош. Я бы тоже захотел его отбить. — смутился Фэн Синь, говоря это. Он добавил: — Давай как-нибудь сойдемся в схватке? Щеки Му Цина снова покраснели, хоть он и сохранил свое бесстрастное выражение лица. Мужчина лишь отвернулся и ушел в сторону своего дворца. Хорошо, что до него нужно было лишь пройти через мост. Но не успел он и сделать шага, как на главную духовную сеть послышалось: — Совершенные владыки и прекрасные владычицы, прошу собраться во дворце Сяньлэ, — произнесла Линвэнь, как оказалось, пребывавшая в мужском облике. Му Цин обернулся к Фэн Синю, как оказалось, тот сам посмотрел на него. Правда собрание во дворце Се Ляня?.. Что, черт возьми, случилось? Южные Боги войны поспешили к чертогам принца. Дворец Сяньлэ был построен специально благодаря Хуа Чэну, так как тот сам помогал в ремонте Небесной столице. Демон так захотел и никто не мог ему что-либо сказать, даже сам Се Лянь был не особо против. Да и к тому же он бы в любом случае вскоре возвел свой дворец. Сами чертоги были построены внушительны и украшены золотом и цветами, живущими благодаря духовной ци, хоть сам принц в нем бывал редко. Принц как-то сказал, что ему приятно было, что Хуа Чэн так позаботился о его комфорте в Небесных чертогах. Оба дошли до дворца Сяньлэ в молчании. Тогда в помещении уже собралось большинство небожителей. Они не были последними, после них зашли еще несколько. Вот так, в главном зале собралось меньше сотни Богов, может и не в полном составе, но и так после всего случившегося, их количество знатно сократилось. На постаменте стояли Линвэнь и Се Лянь, которые не разговаривали и не смотрели друг на друга, но внимательно изучали взглядами присутствующих. Когда небожители, пусть и не в полном составе, собрались, то Первая Богиня литературы торжественно произнесла: — Благодарю за то, что собрались здесь. Она чуть помедлила, взглянув на взволнованного принца, но продолжила: — Как вы знаете, на Небесах уже два года отсутствует Первый Бог войны и Небесный владыка. Му Цин сразу понял к чему она клонит и сам не приметив этого, перевел вопросительный взгляд сначала на Се Ляня, а после на удивленного Фэн Синя. А женщина на постаменте продолжила: — До этого момента не было божества самостоятельно взявший на себя эту ответственность. Сейчас же, главным претендентом на это звание мой дворец определил его высочество наследного принца. Догадка Му Цина оправдалась. Се Лянь — Первый Бог войны?.. Некоторые небесные коллеги вокруг так и вовсе стали шушукаться. Принц словил на себе взгляд Му Цин и неловко улыбнулся ему, будто не понял о чем говорила Линвэнь, хоть точно заранее знал о чем она будет говорить. Стоящий неподалеку от Му Цина Пэй Мин спросил, обращаясь к божествам стоящим чуть дальше от всех других: — Могу ли я задать вопрос? — Я вас слушаю, — кивнула Линвэнь. — Как мне известно, у его высочество насчитывается почти тысяча храмов, не считая совмещенных с Собирателем цветов под кровавым дождем. В чем же причина такого вердикта? — аккуратно подметил он. Линвэнь ответила же всему главному залу: — Его высочество победил Белое бедствие, одного из самых сильных Князей демонов. В таком случае, его высочество сравнен по силе с предыдущим Владыкой. Му Цин краем глаза заметил, как другие небесные чиновники начали активно подключаться к духовной сети и едва удержался от закатывания глаз, пусть сам частенько в ней пропадал. — Перейдем сразу к делу. Его высочество наследный принц оглашен победителем предыдущего Небесного владыки. В таком случае, он принимает пост Первого Бога войны и звание Небесного владыки. С этих пор большинство сложных заданий и решения, принимаемые дворцом Линвэнь по отношению к действиям других небожителей, будут решаться дворцом Сяньлэ. И с этим… — Линвэнь выглядела так, будто хотела вздохнуть, но не сделала это. — Собирателю цветов под кровавым дождем можно будет официально находится в Небесных чертогах. Однако, только будучи под надзором его высочества наследного принца Сяньлэ. Если Князь демонов будет не рядом с ним или позволит себе оскорбление по отношению к какому-либо божеству, это будет считаться нарушением. Такой вердикт принял мой дворец вместе с самим его высочеством. У кого-нибудь остаются вопросы? — Что если нарушений будет очень много? — спросил один из Богов. На этот раз ответил Се Лянь: — Вероятность этого мала, но… Если все же такое случится Собиратель цветов под кровавым дождем будет сослан обратно. Му Цин снова чуть ли не закатил глаза, Хуа Чэн если захочет все равно сможет прийти сюда, даже сам принц в этом явно не сомневался. Тем более, если тут часто будет пропадать Се Лянь. Хотя, сейчас для них главное создать иллюзию безопасности. — Хуа Чэн ведь демон, вовсе не Бог. Как такое может быть? — кто-то тихо спросил у другого позади. Резко вспомнился рассказ Наставника на Небесном мосту и Му Цин мысленно сам ответил на вопрос: «Он вознесся, но спрыгнул с Небес добровольно. Потому, какой-то частью, он еще и Бог войны». Се Лянь, конечно, не услышал вопрос, потому и не ответил на это. Да и в любом случае бы проигнорировал или отмахнулся. Линвэнь, обращаясь к принцу, добавила: — Поздравляю, ваше высочество. — Моя благодарность, — взволнованно кивнул принц. Он опустил голову с легкой улыбкой, пусть может и не совсем был рад этой ответственности. Теперь Се Лянь снова стоял выше него. Стало немного не по себе, но мужчина продолжал смотреть на принца, который вновь сиял невероятно ярко и был рад не тому, что признан сильнейшим, а что просто счастлив. Ему показалось, что он вернулся на восемьсот лет назад, но, к счастью, всего лишь показалось. Восхищение и уважение возникло не в первый раз, но его лицо оставалось холодным, даже более того, ледяным. Фэн Синь подошел ближе к нему и в замешательстве посмотрел на Му Цина. — Ты чего? — спросил Фэн Синь по духовной сети. Му Цин отвлекся и, посмотрев на него, фыркнул: — И что на этот раз со мной не так? — спросил он в ответ. —… Их диалог не так должен был закончиться, но все небесные чиновники уже начали расходиться, поздравив или сказав что-то приятное принцу. Му Цин сам поздравил его, но, похоже, Се Лянь не услышал. Они с Фэн Синем уже уходили, как принц подбежал к ним: — Му Цин, Фэн Синь, погодите. — сравнявшись с ними, когда те остановились, он продолжил: — Спасибо вам, но я правда не думал, что все так обернется. Му Цин затих, но запомнилось в его мыслях одно: Ты куда лучше, чем я. Ты самый сильный Бог войны, Се Лянь.