Змеиное гнездо

Антон сцепляет зубы крепче, накрывая лицо подушкой. Он и так целую неделю совершенно не сдерживал свои крики, не давая соседям передышки ни днём, ни ночью. Последняя течка прошла крайне тяжело. Обычно в это время он старался как можно больше спать, чтобы отвлекать свой организм от отсутствия альфы, но похоже это обернулось против него. Течка четыре дня как прошла, но кажется забыла забрать с собой пару симптомов... Тоша глубоко вдыхает, тут же об этом жалея. Искусственный феромон альфы, что он старательно распылил в комнате, стёр все рецепторы в носу. И вместо желанного сна, подкатила тошнота. За что ему все это? Антон подскакивает, устремляясь в туалет, чтобы распрощаться со скудным ужином. Умывается, стараясь смыть вместе с по́том ещё и свое лицо. Смотреть на него в зеркало уже сил нет. Неестественно бледная кожа контрастирует с темными синяками под глазами. Учитывая, что он снежный барс, темные пятна на белой коже вполне должны ему идти, но как-то не вяжется. Взгляд пустой словно у мертвеца. Щеки впалые, спасибо внезапной тошноте. И клыки все втянуться не могут, от фантазий об альфе, что будет нежно помечен укусами, возбуждение подкатывает. И организм всеми силами к соитию готовится. А Тоша в своей жизни только с физикой ебался. Антон распахивает окно, впуская морозную ночь в комнату. Впервые за вечер дыша полной грудью. Смотрит вниз, на мирно плывущие машины, на редких прохожих и тающие во тьме жёлтые фонари. Зарисовать бы эту красоту, но Антон боится откинуться, после трёх бессонных ночей, ему необходимо хотя бы пару часиков сна. Плетется на кухню, заварить себе чаю с ромашкой. Обычно это действует на него умиротворяюще. Баюкает в руках горячую кружку, устроившись в углу дивана. Обкладывается диванными подушками по кругу. Понимая, что только так чувствует себя защищённым. Неужели ему все ещё нужно гнездо? Но ведь течка прошла. Антон смирившись приносит в гостиную, колючий плед из шкафа. Его ещё бабуля вязала, и может он в нескольких местах прожён отцовскими сигаретами, но всё равно всегда приносит уют и родное тепло бабушкиных объятий. Спать в пропитавшейся чужим запахом комнате он сегодня точно не собирается. А потому устраивается в гостиной. Укутывается, беря в руки отставленную чашку. Делает пару глотков и на него накатывает дикая усталость. Посуда выскальзывает из ослабевших пальцев, разбиваясь об пол. Барс устало поднимает сомкнувшиеся веки, лениво наблюдая за расцветающей лужей. Желания двигаться нет совсем. Антон мысленно плюёт на беспорядок, отворачиваясь к мягкой стенке дивана, складывается клубочком, прикрывая пушистым хвостом замерзающий носик. Впервые за последнее время проваливаясь в крепкий сон. *** Тоша пытается замазать синяки, вот только консилер не подходит под его новый, бледный цвет кожи. И он скорее выделяет их, чем скрывает. Матерясь сквозь зубы, смывает все к чертям. Под глазами остаются черные разводы от туши, на которые он не обращает внимание. Натягивает первую попавшуюся худи, на которой красуются капли крови, после прошлой попойки с Полей (не стоило тем альфа-дебилам подкатывать к пьяным ведьме и оборотню). На кровь к слову было плевать. Старые, но зато удобные кеды оказываются на голых ногах. О чем конечно Тоша вечером пожалеет, когда будет новые мозоли заклеивать, на древних языках покрывая матом всех и вся. Но сейчас даже на это было плевать! Осень распахивает перед ним свои скользкие, но такие родные, огненно-рыжие объятия, что у омеги даже немного поднимается настроение. И Антон делает смелый шаг навстречу, покидая мрачный подъезд. Он несколько раз шоркает подошвами, отвлечённый нелегким закреплением наушников на своих круглых ушках. Наконец музыка вырывается из небольших динамиков. Антон шикает, переключая на более спокойную песню. Хриплый голос вокалиста вводит в транс и Антон не замечает лужи. - Да блять! Барс смотрит как кеды грустно выглядывают из воды. Щелчок пальцев и вся жидкость превращается в лёд. Тоша несколько раз топает, проверяя на прочность. Но вся лужа и впрямь стала холодным камнем, а не просто покрылась хрупкой корочкой. Всегда бы так, а не только во время злости. Тоша проходит пару метров, когда за спиной раздается вскрик. Ребенок подскальзнулся на его холодной ловушке, теперь катаясь на попе и весело хохоча. Это вызывает лёгкую, но все же улыбку. Но чем ближе он подходит к университету, тем мрачнее становится. Антон хочет снова залезть в свою теплую кроватку и не видеть никого. Особенно, противно гогочущих упырей и перевертышей, что курят прямо на газоне, рядом с центральным входом. Где-то из глубин их толпы звучит ляпистый, несвязный рэп, режущий по ушам не хуже бранной речи. И среди их однообразной шайки выделяется, давно знакомый ему, смоляно-черный наг. Чешуйки мощного хвоста отражают блики солнца и Рома сияет, словно ночное небо, которое Антон так полюбил рисовать. Барс совсем задумывается, не замечая идущих на встречу девушек. Он задевает одну из них, совсем немного, самым краешком плеча. И даже извинится не успевает, как та на него грозно шипит, кажется насылая пару проклятий. Теперь на дыбы встаёт барс и вместо извинений, замораживает девушке кофе. Антон разъяренный толкает дверь универа, не уследив защемляя кончик пушистого хвоста. Скулит, прижимая ушки к голове, а пострадавшую конечность к груди. Кусочком льда пытается немного боль ослабить. Чертова древняя магия. Он прекрасно чувствовал, как проклятия девчонки пробегают по венам, отравляя не только кровь, но и всю жизнь в целом. Он зацикливается на сдерживании чужой мглы, надо только до Поли добраться, она то точно все с него снимет. А девчонке в догонку ещё и понос отправит. Только вот видимо противница из сильных магов, потому что он совершенно ничего вокруг не замечает, спотыкаясь о ступеньку. Антон рефлекторно морщится и группируется, но боли нет, только горячая рука поперек живота вместе с чувством пролета. Его плавно доносят до следующего лестничного перелета, ставя на ватные от шока ноги. Рука с торса пропадает, перемещаясь на плечо. Горячая такая, словно печка маленькая. Спаситель разворачивает его к себе лицом. Тошино сердечко машет на прощание, останавливая свой бег. Над ним возвышается наг, с черным хвостом, который извивается, выдавая волнение. У нага редкая чешуя на шее, с переходом на ключицы. Волосы, что самое удивительное - короткие, в цвет хвосту, насыщенно черные. Глубокие желто-рыжие глаза с расширенным вертикальным зрачком. В которых плещется неподдельное волнение. - Рома, - пищит омега, смотря на когтистую кисть, продолжающую крепко его держать. - Изззвини, - шипит брюнет. На миг между губ мелькает змеиный, розовый язычок, - не хотел пугать. Альфа дергано засовывает руки в карманы своей любимой олимпийки, с которой не растается ни на день, сколько Антон его помнит. - Ты не напугал, - бессовестно врёт беловолосый, теребя край худи, - просто я думал, что наги холодные. А ты горячий. По красивому лицу разбегаются палыхающие огнем венки. Рядом с мужчиной становится жарко стоять, Антон невольно делает пару шагов вперёд, желая немного согреться после прогулки по осеннему городу. Рома сбивает огонь со своих щек, лёгкими похлопываниями. - Конешшно, я ше огненный наг. Тоша проходится по альфе взглядом. Над всей открытой кожей шевелился воздух, особенно над крупными сплетениями вен. А по хвосту так вообще трещины пошли, в глубине которых огонь бушевал. - Красиво, - совершенно поплыв тянет Антон, теряя чувство сохранения, безропотно гладя чешуйчатый бок, чуть ниже кофты. Его магия спасает от ожогов, о которых он совершенно не думает, пока не поднимает глаза. Зрачок Ромы почти полностью поглотил радужку. Полузмей приподнялся на своем хвосте, становясь ещё больше в росте. Клыки опасно выглянули из-под верхней губы. "Хвост у нагов священен, да?" - наконец просыпается внутренний голос. - Извини, - пищит омега, отступая назад. Рома все больше распаляется, распремляет широкие плечи и, что самое страшное, раскрывает широченный рот. Змей бросается вперёд. Антон в последний момент отпрыгивает, примораживая Пятифана к полу. Сам же бежит вниз по лестнице, скрываясь за поворотом. Рома смаргивает наваждение, - какого хуя? Я... "Я бросился на Тошу. Чуть не растерзал..." Он такой дурак, сам не знает, как подойти, как заговорить. А тут голову откусить решил, блеск.