Те самые "Танцы"

Антон Шастун устало нажимает на педали газа и тормоза, крутит руль. Вечерняя Москва снова в пробках, ничего не меняется. Глаза слипаются, но он упорно их открывает и вновь смотрит на бамперы впереди стоящих машин. Сил практически нет, съёмки выжали из него всё. Они были очень эмоциональными. Но Антон точно знает, что стоит доехать до дома, как его тут же окутают в тёплый кокон заботы, нужно только добраться. Эти мысли заставляют приободриться и наконец подъехать к перекрёстку, перед которым скопилась пробка. А там уже недалеко до пункта назначения. Думая об этом, Шастун кладёт обе руки на руль. Наконец, машина подъезжает к многоэтажному дому, а парень паркуется на своём месте. Достаёт рюкзак с заднего сидения, закрывает машину, заходит в подъезд, едет на лифте на нужный этаж, доходит до двери и наконец нажимает на кнопку звонка. Осталось совсем чуть-чуть. Дверь открывается, и Антон видит на пороге мягко улыбающегося Арсения. Шастун делает широкий шаг внутрь, тянет за собой дверь и буквально падает в объятия любимого мужчины, хоть ростом и выше. Попов подхватывает, не даёт упасть. Никогда не давал. - Тоооош, - тянет нежно, руками приободряюще гладит по спине. Шатен зарывается в шею Арсу, вдыхает родной запах и чувствует, как усталость его немного отпускает. - Разувайся, проходи, мой руки, - командует Попов. - Я ужин приготовил, буду тебя кормить. - Ты лучший, - Антон чмокает его в висок и отстраняется. Быстро справившись с базовыми делами, Шастун проходит на кухню, где брюнет стоит у плиты и накладывает еду, обнимает его со спины, зарывается носом в загривок, чмокает пару раз. - Садись за стол, сейчас всё поставлю. Когда шатен съедает половину приготовленных с любовью пюре, котлет и салата, Арсений, который до этого сидел и, подперев щёку рукой, смотрел на своего мужа (друг для друга они уже давно мужья, это можно даже не обсуждать), спрашивает: - Ну как всё прошло? - Пиздец, Арс, - выдыхает Шастун, и усталость от прошедшего дня снова камнем падает на его плечи. - Это так сложно, просто ужас какой-то. Я не могу... - Тиш-тиш. Расскажи по порядку, - просит Попов. - Понимаешь, все участники, они...все такие молодцы, они так старались, они так готовились, все столько работали над тем, чтобы пройти отбор в "Танцы", это прямо очень видно. Там были и девочки такие хорошенькие, маленькие и уже взрослые, и пацаны классные. И парочки, это прям вообще. У некоторых такая страсть была, я сразу про нас подумал, - на этом моменте Арсений тепло улыбается, кладёт руку на запястье Шастуна и мягко сжимает. - Но когда нужно делать выбор...Арс, я не могу просто... Вдруг я испортил им жизнь? - Кот, ну конечно же нет. Ты большой молодец у меня! - Просто был и момент, когда от моего выбора зависела судьба участников. Это так тяжело, понимаешь? И вот сейчас я чувствую себя ебланом, потому что в мире столько проблем, а я загоняюсь из-за какой-то хуйни. - Антош, это важно для тебя. Поэтому это не хуйня, слышишь? - Слышу. Хорошо. Так вот, они все так выкладывались, я ими просто восхищаюсь. Мне очень нравятся танцы, нравится, как ты танцуешь, родной. И спасибо тебе за то, что я хотя бы немного смог знаниями блеснуть, а то в основном клоуном каким-то был, всё отшучивался как-то. Но когда до выбора дело доходит, уже не смешно. Я же помню, как сам проигрывал на Камеди Баттле, как было обидно, но там все уже сформировавшиеся как личности в основном и понимающие свои ошибки и косяки, но здесь... - Тише, родной, - Арсений встаёт со своего места, подходит к Антону и садиться на его колени, прижимая голову к своей груди. Шастун тяжело вздыхает, обхватывает Попова за талию и старается прижать ещё ближе к себе. - Послушай, что я тебе скажу. Вова и Мигель - профессионалы. И они отвечали за оценивание техники, музыкальности и остальных практических вещей. А ты был в роли зрителя, выступал от их лица. И если твоё мнение не совпало с их, то в этом нет ничего страшного, это во-первых. Во-вторых, всё-таки это соревнование. Да, кажется, что более масштабное, ведь это телевидение, но по факту все конкурсы одинаковы. И участники знали, куда идут. Их морально готовили как к выигрышу, так и к проигрышу. Да, очень обидно проигрывать, мы все это знаем, но это жизнь. Для многих проигрыш - стимул бороться дальше и показать, что ты можешь лучше. - Но дети, Арс... - перебивает Антон с ещё одним тяжёлым вздохом. - Дети...я думаю, что им вообще нельзя в таком участвовать до определённого возраста, когда уже менталка более сформирована, но с другой стороны это отличная возможность себя показать, понимаешь? Всегда кто-то на шаг впереди. С этим ничего не поделаешь. И ты не виноват ни в чьём проигрыше, слышишь меня? - Попов приподнимает лицо Шастуна за подбородок и внимательно смотрит в глаза. Те в ответ глядят с невероятной усталостью и тяжестью. - Эй. Ты умница, что смог согласиться на это и пойти туда, - чмокает его в лоб. - Ты справишься со следующими моторами, - целует в скулу. - И я люблю тебя, - наконец доходит до губ. Арсений целует нежно, мягко перебирая своими губами губы Антона. Шатен отвечает такой же лаской, зарываясь одной рукой в волосы брюнета, а другой сжимая талию. - Я тоже тебя люблю, Арс, - говорит Шастун, оторвавшись от любимого. - Хочешь, сделаю тебе ванну с пеной? А потом спать, ты очень устал. - Хочу. А я тогда сполосну посуду. Арсений мелодично смеётся. - Как скажешь, родной. Ночью они засыпают, переплетясь всеми конечностями. Антон слушает сердцебиение своего мужчины и невербально ощущает море поддержки от родного человека. Арсений думает, что готов сделать для своего мужа что угодно, спрятать его в кокон от всего остального мира, чтобы никогда не расстраивался от его несправедливости. И пока они вместе, всё будет именно так, а вместе они, кажется, до конца своих дней.