Остров в тумане

Драко едва успел убрать в карман слизеринский перстень, который служил ему портключом, как за спиной раздался знакомый голос: — Вернулся? На крыльце невысокого дома стоял Поттер. Драко заметил и его растянутый свитер, и давнюю щетину на лице, и встревоженный взгляд. — И тебе добрый вечер. — Давно ты тут? — рука Поттера с палочкой дернулась. — Только что переместился. — Драко взглянул на море, где клубился густой туман. — Откуда? Драко смерил бывшего однокурсника взглядом. Не свихнулся ли Поттер часом после всего, что тут случилось? — Из Лондона. Тебе не сообщили? — Сообщили, — ответил Поттер, немного расслабившись. — Ты что-нибудь привез? — Только артефакт, который нам дало Министерство. А если ты рассчитывал, что я принесу пирожки твоей тещи, то тебе не повезло. Гарри улыбнулся и убрал палочку за пояс. — Заходи, — махнул он рукой, приглашая его в дом. Дом был пропитан запахом сырости и моря. Здесь Гермиона жила вместе с остальными аврорами. Драко вошёл в длинный коридор. Где-то тут должна быть комната, где она спала... — Идем, покажу твою комнату. — Поттер открыл одну из дверей. — Тут еще остались ее вещи, — добавил он после короткой паузы, — я подумал, что лучше ты сам решишь, что делать с ними. Драко кивнул в ответ. — Ну располагайся, я буду в гостиной. Поттер ушел, а Драко поставил чемодан на пол и стал рассматривать комнату. Чем-то напоминает Больничное крыло в Хогвартсе. Широкая кровать. Письменный стол. Стул у кровати. Окно выходит на море, и вид в окне — это единственное украшение комнаты. Драко выдвинул ящик в столе. Там лежала тетрадь. Он открыл ее и тут же, по почерку, понял, что это дневник Гермионы. Внутри что-то больно сжалось, но Драко тут же подавил свои чувства. Он не имеет на них права. Не сейчас и не в этом доме на берегу Фолклендских островов. Он отложил дневник и раскрыл шкаф. Внутри висела ее одежда. Драко не знал, что с ней делать. Он отодвинул ее и отлевитировал свои вещи на полки. Пока он устраивался, Поттер позвал его ужинать. Уже темнело, а в отчёте Гермионы было написано, что призраки появляются ночью. Драко окинул комнату взглядом, но, конечно, она была пуста. Слишком пуста. Драко не стал больше думать об этом и отправился в гостиную. Поттер предложил ему ужин, довольно скудный, состоящий из макарон с мясными консервами. — Ты должен спать под зельем сна без сновидений, — сказал Поттер. Он единственный человек на острове, к кому не приходили призраки, поэтому он всё это время оставался в деревне, дожидаясь помощи Аврората. — Мне оно не нужно. — Даже Волдеморт во время войны не смог узнать его мысли и страхи. Драко знал, что в его подсознании можно найти многое, что бы он видеть не хотел: окровавленную голову учителя магловедения, ползущую по столу Нагайну, пытки и страх. Но всё это спрятано глубоко внутри. И спрятано так хорошо, что пробиться туда практически невозможно. Там же спрятаны его мысли, чувства и воспоминания, связанные с его женой. Они не успели прожить вместе и года. Всего год… но самый яркий. Самый яркий год его жизни. — Не нужно? Посмотрим на тебя завтра утром. Если, конечно, ты проснешься и тебя не прикончит кто-нибудь во сне, — сказал Гарри и пробормотал тихо, но так чтобы Малфой услышал: — В школе я был бы даже этому рад. — Что тут случилось? — ответил Драко, пропустив последние слова мимо ушей. — А ты не читал отчеты Гермионы? — Я их читал, но все равно не могу понять, как и откуда взялся этот туман? — Никто не знает. Первым его обнаружил местный рыбак. На острове, тут недалеко. А потом началось… Стали воплощаться в реальность страхи людей и то, о чем они чаще всего думали. — А твои, значит, не воплощались? — Я со своим страхом давно уже разобрался. Драко промолчал. Гарри давно избавился от Волдеморта в своей голове и своей душе. — А что было у нее? — спросил он наконец. — У Гермионы? — Поттер запнулся. — Ну… Пожиратели. — Беллатриса? — Да, она, — Поттер отвел взгляд. — И как вы с ними справлялись? — Авадой. А потом мы просто отправили всех людей в деревню в двадцати километрах отсюда. И когда люди уехали подальше от тумана, их призраки тоже исчезли. А потом ты знаешь… Драко знал. Команда авроров во главе с Гермионой отправилась на остров, чтобы уничтожить туман. И никогда не вернулась. Катер взорвался. Драко посмотрел в окно. Уже стемнело, и ни море, ни туман не было видно. — Завтра настроим артефакт, — сказал Поттер, зевая. Министерство нашло темный артефакт, способный разрушать магическое влияние, и им с Поттером надо будет придумать, как использовать его, чтобы уничтожить туман. Если, конечно, ночью к нему не придет какой-нибудь призрак, но Драко очень в этом сомневался.

***

Перед сном Драко пошел в душ, чтобы смыть с себя усталость. Теплые струи текли по телу, разнося аромат жидкого мыла, который Драко помнил так хорошо. Влажные волосы Гермионы, ее смех, когда Драко тащил ее в постель, едва она выходила вечером из душа… и этот запах. Запах, который смешивался с ароматом ее тела, когда Драко любил ее. Запах, который сейчас проникал через стены его окклюменции и вызывал воспоминания. Драко это не нравилось. Он хорошо смыл с тела аромат, прежде чем выйти из душа. Когда он лег на кровать, то обнаружил на ней заклятие расширения. Впрочем, так даже лучше — он любил спать с комфортом. Когда он проснулся утром, комната была погружена в полутьму, как в густой туман. — Драко, — услышал он голос, который показался ему сном. А затем чья-то рука нежно коснулась его щеки. — Драко, ты вернулся. Он открыл глаза. На кровати лежала Гермиона. На ней было вечернее платье золотистого цвета, которое она надевала на их первый прием, где они появились вместе. Он помнил его как вчера. В комнате было холодно, но ладонь Гермионы была теплой. Она снова коснулась его щеки и счастливо улыбнулась. Драко улыбнулся ей в ответ, уверенный, что видит сон. Она никогда не снилась ему, как бы сильно он того ни желал, — даже во сне она не могла пробиться через стену его окклюменции. Его захлестнула волна счастья, что наконец-то это случилось. А может она уже снилась ему? снилась не раз, но, проснувшись наутро, Драко забывал свой сон. Вот и сейчас он снова мог ее потерять. Поэтому он притянул ее к себе и поцеловал. Она отчаянно поцеловала его в ответ. Драко расстегнул обтянутую шелком пуговицу на ее спине. Одну, другую, третью… Снял пояс, который был хитро застегнут на крохотные крючки. И затем стащил с нее платье и бросил на пол. Драко целовал ее всю. Каждый сантиметр ее тела, боясь, что сон закончится и он снова останется без нее. А кругом разносился аромат духов, пробуждая все его чувства. Драко не знал, что было сильнее: возбуждение или сметающая все на своем пути нежность. — Сейчас, Драко, — Гермиона коснулась его. Ее губы приоткрыты. Влажные. Темные в утреннем свете. Драко провел по ним губами. Провел носом по ее щеке. Чувства грозили свести его с ума — так много их поднялось из глубин созданных им самим темниц, так долго он прятал их в себе. Драко толкнулся к ней. Один раз. Другой. Она прикрыла глаза в ответ на его движения. Утреннее солнце уже проникало в комнату через незавешенное окно. Но всё равно, всё закончилось слишком быстро. Он слишком долго был один. Он слишком желал ее. — Хорошо, — прошептала она, гладя его по спине. — Все хорошо. Мне хорошо. Мне очень хорошо. Она продолжала касаться его спины, и Драко начал понимать, что происходящее не было сном. Женщина в его постели не была сном. Реальность жестоко возвращалась к нему. Это не было сном. Туман сломал его защиту, когда он спал. И проник через стену окклюменции, чтобы вытащить то, что причиняло ему такую боль. Три месяца назад с Фолклендских островов пришло сообщение о необычной магической активности. Туда решили отправить авроров. А Гермиона, конечно, захотела поехать с ними. Вместе с Поттером. Как будто им было мало приключений в школе! Драко был против. Он был категорически против, чтобы она поехала расследовать это дело с оживающими монстрами. Она ведь даже не аврор! Драко как аврор понимал, насколько опасно это дело. Он даже не собирался отправляться туда сам и тем более не хотел отпускать ее. Пусть рискует Поттер. Он герой. Но если Гермиона Грейнджер что-то решила… Они спорили и орали друг на друга всю ночь. Драко сказал, что, если она туда поедет, он уйдет. Она собрала свою бисерную сумочку, и Драко аппарировал из их Лондонской квартиры в менор. А наутро он узнал, что она отправилась с Поттером на Фолклендские острова. И никогда не вернулась. Девушка в его постели не могла быть ею. Несмотря на внешность, нежность кожи, запах и улыбку, она не была Гермионой. Не могла быть ею. Призрак. Драко вскочил с постели. — Где мы, Драко? — спросила девушка. — На Фолклендских островах. — Мне приснился ужасный сон, — она нахмурилась, — что мы больше не вместе. Но потом я проснулась и видела, что ты здесь. Ты рядом. Она улыбнулась. Драко успокоил эмоции. Поднял со стола палочку. Он вспомнил слова авроров, что обычные заклинания на призраков не действуют. Оставалась только авада, но Драко не мог применить ее к ней. Для авады нужно желание уничтожить человека, а он испытывал только боль. Существо так похожее на Гермиону смотрело на него с нежностью. И Драко вспомнил про портключ. Призраки не живут вдали от тумана… значит. — Мы ведь больше никогда не расстанемся? — произнесла она. — Ты никогда больше не бросишь меня? — Отец всегда говорил мне, что мы слишком разные и когда придет время выбирать, ты выберешь не меня. — Но ты же ему не поверил? Драко протянул ей коробочку с портключом. — Что это? — она открыла коробочку. — Твой слизеринский перстень, Драко? Зачем?.. Она коснулась его — и исчезла. Драко отправился в душ. Пустил воду. Вода была обжигающей, почти ледяной. Тело била крупная дрожь, но совсем не от холода. Где-то в Уилтшире, среди маминых роз, появилась девушка — и в тот же миг растворилась, словно туман. А в комнате в доме на Фолклендских островах осталось лежать ее вечернее платье.

***

Гарри варил кофе на кухне. Драко зашел в гостиную и зажег камин, чтобы согреться. Туман за окном принял форму Хогвартса, словно Драко смотрел на облака. Это было красиво и завораживающе. Драко мог бы залюбоваться видом, если бы не помнил о девушке, которую туман вынул из его подсознания и создал в реальности. — Кофе будешь? — Гарри появился в гостиной с кофейником в руке. Драко отвернулся от окна и кивнул. — Если зелье сна без сновидений не помогает, можно попробовать кофе, — говорил Гарри, протягивая ему кружку. — Ты хочешь меня отравить, — Драко закашлялся, пригубив напиток, — он горький! — Привык делать покрепче. Гарри бросил ему пакет с печеньем. А затем уставился на туман за окном и сказал: — А он почти зашел на берег. Завтра-послезавтра начнет подползать к домам. — Ты вызвал катер? — Никто не хочет плыть туда. Все боятся чудовищ. — А они тут есть? — Здесь было тихо, пока не появился ты. Поттер налил себе еще кофе, пока Драко рассматривал туман в окне. — Это она? Драко продолжал жевать печенье, делая вид, что не слышит Поттера. — Это она? Это Гермиона приходила к тебе ночью? — С чего ты взял, что она ко мне приходила? — Я увидел платье в твоей комнате. — Опять следил за мной? Как на шестом курсе? — Драко ухмыльнулся. — Люди не меняются, да? — Шел из кухни мимо твоей комнаты и увидел платье на полу. Дверь была открыта. — Я нашел это платье в шкафу, — солгал Драко. — Я только хочу узнать, куда она исчезла. Я не слышал Аваду… что ты с ней сделал? Их невозможно уничтожить обычными заклинаниями. Если она сейчас ходит по дому… — Заткнись. Никого тут нет. С чего ты вообще решил, что туман может создать ее, а не Волдеморта, не Беллатрису? — Или Дамблдора? Поттер знал его больные места. — Туман должен создавать страхи, — ответил Драко, не давая гневу захлестнуть себя. — Или то, о чем мы думаем постоянно. — Она была твоей женой. — Завтра оно доползет сюда. — Драко указал на туман. — У нас нет времени. Найди уже катер и покончим с этим. — Не знаю, как ты от нее избавился, но она вернется. Призраки всегда возвращаются. Пока ты носишь ее в своих мыслях, пока ты не можешь ее отпустить, она вернется. И уничтожит тебя. Поттер пошел за артефактом, а в голову снова стала лезть Гермиона. Драко попытался возвести стены в сознании и туда заточить воспоминание о том, что случилось утром. Но стены дрожали, боль запускала свои металлические пальцы в горло, и против его воли перед глазами возникло лицо… Мягкие кудри… Улыбка… Сердце пошло вскачь. Стены окклюменции рассыпались под напором чувств — и перед внутренним взором возник золотистый отблеск платья, которое так обыденно сияло в утреннем свете, а в ушах звучал голос: — Драко, ты вернулся.