Остров в тумане

Гермиона ничего не знала. Ничего не знала о себе. О том, что она такое. Она думала, что выжила в той катастрофе. Думала, что он вернулся за ней. Он мог бы остаться с ней. Оставаться здесь вечно, пока туман не поглотит весь мир. Невозможно идти дальше, пока в сердце жива обида и боль. Невозможно идти дальше, пока все мысли и чувства утекают к призраку. Драко провел ладонью по ее обнаженному к плечу. Притянул к себе для поцелуя. Реальная или нет? Для него — абсолютно реальна. Он не желал, чтобы момент заканчивался, поэтому двигался тягуче медленно. Он хотел ее так сильно. Он скучал по ней так сильно. — Хорошо, — шептала она, — как же хорошо. Он не знал, что было сильнее, удовольствие от обладания ею, которое текло по венам с каждым ударом их тел, или счастье, которое разливалось по венам с каждым ударом его сердца. Когда она уснула, Драко осторожно укрыл ее одеялом и встал с кровати. Артефакт уже был готов — осталось только найти того, кто согласится повезти их к острову. И Поттер, очевидно, боялся, что теперь, когда с ними Гермиона, он не захочет уничтожить туман. Но выбора у него не было: либо они уничтожат туман и тогда она тоже исчезнет, либо он останется с ней и туман уничтожит его. Поттер сидел в гостиной у настроенного артефакта. Одно заклинание, чтобы его активизировать, и смертельные волны начнут уничтожать любую магическую активность. Их палочки тоже будут неактивны в тот момент, но это неважно. Пока артефакт слишком далеко от эпицентра тумана, он не сможет с ним справиться. Но когда они окажутся достаточно близко. Если они окажутся достаточно близко. Если туман не уничтожит их раньше… — У нас хорошие новости, — сказал Гарри, — я говорил с рыбаком из поселка магов. Он согласился отвезти нас утром к острову. Мы наложим на катер защитные заклинания и возьмем наши потрключи. Если туман попытается что-то сделать с катером, сначала ему придется сломать защиту. Мы активируем артефакт, а затем с помощью потключей переместимся в Лондон. — Мой портключ потерян. — Как? Каким образом? — Неважно. — Она? — догадался Гарри. — Тогда воспользуемся моим. — Тебе везет, что к тебе никто не приходит. — Никто не приходит ко мне, потому что я ни на кого не держу зла. А от Волдеморта в своей голове я избавился давным-давно. Драко усмехнулся: — Я тоже не держу на нее зла. — Я хреновый психолог, Малфой, но раз она появляется снова и снова, значит ты ее до сих пор не отпустил. — Ты, правда, хреновый психолог. — И что ты чувствуешь… ну, когда трогаешь ее? Она же совсем как настоящая. Она соткана из тумана, но при этом абсолютно реальна. Что он мог чувствовать? Но Поттер, хоть и считал себя плохим психологом, раскусил его сразу: — Ты любишь ее? — Она постоянно в моих мыслях. Постоянно. — Вот и ответ. — Она всего лишь призрак, — Драко покачал головой. Дверь отворилась и в гостиную вошла Гермиона. — Драко, ты тут? Она подслушивала — мелькнула быстрая догадка. — Обсуждаем погоду, — ответил он. — Спокойной ночи, ребята, — сказал Гарри, — а я еще поработаю над заклинаниями. Гермиона бросила на артефакт тревожный взгляд. — Я скучала по тебе, — сказала она, когда они с Драко вышли в коридор. — Я тоже скучал. — Ты любишь меня? — Люблю. — Вам не надо плыть туда завтра. Туман уничтожит вас. Он легко сломает ваши защитные заклинания, как сломал твою окклюменцию. Он разумен, Драко. И он читает ваши мысли. Он узнает о ваших намерениях, едва вы сядете в катер. — Откуда ты знаешь? — Я просто знаю, что туман читает мысли. — Ты ведь всё слышала? — Слышала. — Завтра ты поплывешь к туману с нами. Если он разумен, мы с ним договоримся. Ты расскажешь ему, какой вред он причиняет. И ты останешься со мной. — Он не причиняет вред. Он просто создает то, что есть у человека внутри. — И он создал тебя. Драко притянул ее к себе. Она поцеловала его, сначала неуверенно, потом смелее, отчаяннее, словно целовала его в последний раз. На миг Драко охватила тревога, но затем Гермиона скользнула ладонями ему под водолазку. Мысли растворились в тумане. Драко втолкнул ее в комнату, стремительно закрывая за ними дверь. За окном сгущался туман, но им было все равно.

***

Гермиона не спала. Становилось светлее, и в смутном утреннем свете она видела два одинаковых платья на спинке стула. Призрак… она всего лишь призрак. Гермиона выбрала из двух платьев одно — то, что лежало к ней ближе. Переоделась, стараясь делать это бесшумно, чтобы не разбудить Драко. Она помнила, что в ящике письменного стола должна быть еще одна секция, и в ней должно храниться что-то важное. Гермиона взмахнула палочкой Драко, произнесла заклинание, снимающее чары невидимости, — и в столе появился еще один ящик. Гермиона выдвинула его. Несколько секунд она смотрела внутрь. Там лежало несколько исписанных листов и палочка: сделана из боярышника, сердцевина из волоса единорога. Темный маг никогда не смог бы колдовать такой. Точно такая же палочка, которой она только что колдовала. Палочка Драко. Значит, к погибшей (настоящей) Гермионе тоже приходил призрак. И это был Драко. И она как-то избавилась от него. Наверное, все ответы были в тех вырванных листах дневника, но у Гермионы не было времени читать их. Скоро утро. Драко проснется. И он ее не отпустит. Гермиона заткнула за пояс палочку, которую нашла в ящике. А палочку настоящего Драко положила на место. Терять время больше нельзя. Она всё решила. Решила еще ночью, когда стояла за дверью и слушала разговор Драко и Гарри. Решила, еще когда смотрела на артефакт, который не убережет их от гибели, если они всё-таки отправятся к туману. Гермиона взглянула на спящего Драко. Тусклый утренний свет освещал его лицо. Гермиона коснулась его щеки губами. Не выдержала — и оставила поцелуй на второй. Бросилась к двери, но остановилась, чтобы еще раз запечатлеть в памяти его черты: светлые волосы, темные брови, высокий лоб с рано прорезавшимися морщинами, тонкие губы с чувственным изгибом, родинка у шеи. И бросив на него последний, прощальный, взгляд, Гермиона вышла из комнаты и тихо затворила за собой дверь. Над морем уже восходило солнце. Падали тонкие снежинки, а туман полз по берегу, почти поглотив причал. Гермиона коснулась тумана ладонью, пропуская белоснежные лоскуты между пальцев. А затем отправилась туда, где вчера видела лодку. Лодка покачивалась на волнах, а вокруг клубился туман. — Я иду к тебе, — сказала она, садясь в лодку. Произнесла заклинание. Веревка развязалась, волны подхватили лодку и понесли в туман. Туман слышал мысли Гермионы: она рассказывала ему о людях, об их желаниях и мечтах и о внутренних противоречиях, которые их сжигают. Она рассказывала о любви, которой никогда не бывает слишком много, и о ненависти, одна капля которой способна разрушить все. А туман кивал ей в ответ золотистыми щупальцами. Она рассказывала про Драко, про то, как любит его. А память рисовала ей события их жизни: от самого конца до самого начала. От дома на Фолклендских островах до их самой первой встречи в Хогвартсе. И пока Гермиона вспоминала, она не заметила, что перестала дрожать, зубы больше не выбивали частую дробь — стало тепло. Туман поредел, а там, где должно было быть его средоточие, Гермиона увидела очертания берегов. Она откуда-то знала, что когда причалит к берегу, туман в деревушке исчезнет. А Драко и Гарри, выйдя из дома, увидят чистое небо и скалистый остров вдали.

***

Драко проснулся от холода и чувства пустоты. Было утро. Гермионы не было в постели. Он вскочил, предчувствуя, что в комнате ее тоже нет. Тишина. В комнате никого. Драко выглянул в окно: туман волновался на море. Наспех переодевшись, он бросился из спальни. В доме царила тишина. В гостиной пусто. Драко выскочил на улицу. Добежав до причала, он увидел странное явление: туман, словно облака гонимые ветром, стягивался в одну точку на море. Вдали, на волнах покачивалась лодка. А когда туман немного рассеялся, стало видно, что в лодке сидит девушка в золотистом платье. Драко смотрел, как туман сползает с берега в море, а лодку уносит все дальше. Золотистое платье сияло вдали, вспыхивало в солнечных лучах и гасло. А потом туман собрался вокруг лодки в сияющее облако — и исчез. А с ним вместе исчезла и лодка. Драко увидел остров, который раньше был скрыт за туманом. Где-то прокричала чайка. Подул ветер. А вдали появился катер. Сердце забилось чаще, но вскоре катер подошел ближе, и стало ясно, что Гермионы на нем нет. — Он исчез! — К причалу бежал Гарри. — Туман исчез! Исчез! Его больше нет! — Эти зимние туманы быстро исчезают поутру, — проговорил рыбак с катера. — Где Гермиона? Драко отвернулся. И Гарри замолчал, внезапно всё поняв. — Исчезла с туманом, — ответил Драко. — Идем, надо осмотреть остров. — Он кивнул на катер. — А артефакт? Надо взять его с собой. — Он теперь не нужен, — ответил Драко, оглядывая спокойное море, над которым буднично вставал рассвет. — Тумана больше нет. Когда они сели в катер, рыбак, которого звали Питер, сказал: — Мне говорили, что до вас невозможно добраться из-за тумана. Люди, как всегда, врут. Или преувеличивают, чтобы только привлечь внимание к себе и своим байкам. Бездельники. Тратят время на пустые разговоры и ложь. И пока Гарри обсуждал с рыбаком туман, Драко смотрел вдаль. Его глаза наполнялись слезами, и он делал вид, что это от холодного ветра. Остров, до которого добрались без всяких препятствий, оказался пуст. Скалы, скалы, скалы… Никаких следов магии. Никаких призраков. Ничего. Солнце сияло так ярко, что слепило глаза. Снег еще лежал между камнями и на склонах скал, но уже таял под сильно пекущим солнцем. Кое-где уже журчали, переливаясь в солнечных лучах, ручьи, и пахло нагретой землей. Жизнь продолжается. Она просто продолжается. Закончив осматривать остров, они вернулись в деревню. Рыбак высадил их на причале, взял плату и отправился в свой поселок. Драко и Гарри снова остались одни. Драко вошел в дом, чтобы собрать вещи. У двери комнаты он остановился. На спинке стула пламенело золотистое платье. Сердце забилось со страшной скоростью, но едва Драко переступил через порог, как понял, что принял за отблеск платья кружащиеся в солнечном свете пылинки. Один из ящиков письменного стола был выдвинут. Драко заглянул в него и нашел несколько тетрадных листов. Сегодня я смогла проверить свою теорию, что призраки сохраняют стабильность только вблизи тумана. Мы аппарировали, точнее это я аппарировала призрака в магловский поселок в двадцати километрах от деревни. Призрак похож на Драко до слизеринского перстня на пальце. Даже его палочка в точности такая же, и он также может ей колдовать. Он абсолютно реальный. Но когда мы очутились в поселке, призрак стал терять форму, а потом исчез. Я аппарировала обратно в деревню. Гарри ни о чем не спрашивал. Да и что я могу ему сказать? Он знает, как мне тяжело. Драко перечитывал снова и снова. Гермиона любила его — в этом не было сомнений. Туман создал для нее его самого. — Как ты? — на пороге появился Гарри. — Почему ты мне не сказал? — Драко показал ему дневник. — Что это я к ней приходил. — Это был не ты. Это был туман. Драко закусил губу. — Ты в порядке? — спросил Гарри. — Гермиона погибла в том взрыве. И мы это знали. — Что ты видел сегодня утром? Ты же видел, как исчез туман. — Я видел лодку, а в ней призрака. А потом туман исчез с ним вместе. Оба посмотрели в окно: день ясный и чистый, ни клочка тумана, на небе сияют белоснежные облака, и если присмотреться внимательно, то можно представить, что видишь в их очертаниях башни Хогвартса. — Останемся здесь еще на ночь, чтобы проверить вернутся ли призраки? — предложил Гарри. — Она не вернется. Драко положил листы на стол. Пробормотал расщепляющее заклинание — вещи Гермионы вспыхнули и растворились в воздухе. — Что ты будешь делать теперь? — Поеду в Уилтшир. Займусь поместьем. Там давно пора сделать ремонт в гостиной и купить новый обеденный стол. — Я уверен, Гермиона хотела, чтобы ты был счастлив, — сказал Гарри. — В субботу мы ужинаем в Норе. Если ты хочешь… — Ты приглашаешь меня в Нору? — Если ты, конечно, не против провести время с большой семьей. — Почему бы и нет? Жизнь дает нам столько возможностей, которые мы постоянно упускаем, гоняясь за призраками. — Тогда возвращаемся в Лондон. Драко положил дневник Гермионы в чемодан, окинул комнату взглядом. — Порой мне кажется, что вся наша жизнь — это остров. Просто остров в тумане. Гарри протянул ему портключ. Оба коснулись его — и растворились, словно туман.