Любовь по инструкции

Любовь по инструкции

— Джесс, тебя что, всю жизнь учили следовать каким-то там инструкциям? А как насчет импровизации? — Нора поднимает брови, покручивая в железной руке отвертку. — Нас не учат жить без «инструкции». Правила, планы, устои. Ты не поймешь, у тебя никогда не было рамок, ты просто была свободна, — девушка вздыхает, облокачиваясь о стену и прикрывая глаза. — Если ты называешь «свободой» вечные бои, стрельбу, а еще кровь на руках, то, кажется, ты ошибаешься. — А что тогда и есть «свобода» по-твоему? — Возможность и осознание, что тебя где-то ждут, ты всегда кому-то нужен. Не как посыльный или просто, не знаю, передатчик информации между мародерами и сталкерами, а именно как сын или дочь, как…возлюбленная даже. — Джесс молчит, чуть хмыкает, отводит взор. — Как бывшая военная, могу тебе точно сказать, что такой инструкции у нас точно нет. — Нора усмехается, поднимаясь и закидывая винтовку себе на плечо. — Ну знаешь, ты можешь ее написать, — шагает в сторону обшарпанной железной дверь, прихватив с собой респиратор и рацию, — мне нужно кое-куда наведаться, а ты не скучай тут. Может, принесу что-нибудь по мимо консервированной тушенки. — Джесс провожает Элеонору взглядом и вздыхает. Они знакомы не так уж и давно, но что-то в этой девчонке цепляет. Железная рука или огромная винтовка на перевес? А может эти черные волосы, завязанные в небрежный хвостик? Она, к сожалению, не знает. В инструкции не прописано кого любить «можно», а кого «нет», да и, сейчас она им уже точно следовать не будет. — Я думала, ты вернешься позже, — Джессика привела в порядок их временное жилище — положила матрасы к стенке, убрала лишний мусор и выкинула остатки прошлой цивилизации, какие-то бланки да куски журналов, а еще починила комод, вкрутив ему ручку в одну единственную полку, да и, со стола лишнее скинула. — Замашка вышла по времени, тоже думала, что вернусь позже, — Нора вздыхает, скидывая оружие к стенке и выворачивая карманы. В них из примечательного только новое ПП оружие, которое она, видимо, украла или выбила у военных, — чуть посильнее твоего, я сделаю ему немного улучшений и будет лучше, чем АК-47, уверяю. — Элеонора посмеивается, снимает куртку и потягивается, чувствуя, как бинт на ее руке начинает спадать. Джессика не спрашивает, достает аптечку и начинает обрабатывать маленькую рваную рану, с уже высохшей кровью. В их маленьком послевоенном убежище становится уютно, так тихо и спокойно, когда тебе не приходиться спасать свою шкуру путем убийств и стрельбы по другим. — Вижу, ты тут устроила порядок, — Нора окидывает взглядом помещение, улыбается и трепет железной рукой по чужой макушке. — Холодное ну, Нора, — Джессика чуть дергается, слегка хмурит брови и накладывает повязку на руку, похлопав подругу по плечу, — без второй руки точно не останешься. — Это радует, — хмыкает Нора, — вижу, ты не скучала, — девушка подходит к столу и начинает разбирать ПП, — а как у вас, это, про войну рассказывают? Говорят, ничего интересного не было, так, просто какие-то взрослые дядьки да тетьки повздорили и один нажал на кнопку, за ним второй, третий, ну и понеслось. Сталкеры мне рассказывали, что эта война была больше информационной, кто кого переврет, а не с оружием. Хотя, смотря на то, что у нас за дверью, я не сильно верю им. — Ну, знаешь, — Джесс убирает аптечку в комод и садится на матрас, — нам рассказывали, что это **** начали какую-то операцию на территории *** и, так как они вторглись в другое государство, получается, что напали. Ну, *** отреагировали, парламент выдвинул санкции, да не только они, вся **** выдвинула, заблокировали поставки, запретили въезд и выезд, да и так, еще мелочи. А те, в отместку, в свою валюту перевели природные ресурсы, без которых экономика других стран вставала, и отказались переходить обратно. А покупать так не выгодно. Через, наверное, полгода началась настоящая война, людей убивали, а спусковым крючком послужило то, что они, страна эта, агрессор, решили запугать другие своей мощью и тем, что «ебать мы какие пиздатые», но не получилось. Нам не называют названий, все давно стерлось со временем, все разрушено. Даже границы теперь только у фракций и Города, центра всего этого, куда с «окраин» не пускают. — Джессика вздыхает, рассматривает свои руки, а после смотрит на Нору, что с интересом ее слушала, попутно прикручивая что-то к пушке. Джесс не сильно разбиралась в оружии, знала, как стрелять и что от чего отличается, этого было достаточно. А Нора…кажется копошилась прямо внутри. — Понятно, — коротко ответила механик и протестировала оружие, выстрелив куда-то в стену, — фракции, знаешь, тоже иногда границы не соблюдают. Только когда приходится, а так, мы мало чем отличаемся от военных. Ну, может мировоззрением и пушками. — Элеонора пожимает плечами, — я бы сказала, что ничего с той войны не изменилось, все просто обозлились на одного, но нас различает не только время и отношение друг к другу, но еще и то, что мы готовы помочь военным с угрозой, если это потребуется, и они готовы помочь. Это крайний случай. Холодная ненависть, которая влечет за собой необратимые последствия, — Нора мельком глянула на железо, вместо родной руки. — Я поняла, давай уже, может, перекусим, — Джесс ставит на горелку две консервы и садится на кровать, наблюдая, как Элеонора заканчивает с ее новым оружием. — Значит, за новое оружие, — девушка берет банку в руки и открывает. — За новое оружие, — поддерживает, улыбается. Джессика — военная, что отбилась от группы. Она единственная выжившая, и это, наверное, чудо. Нора сразу подметила эти чисто белые, словно у альбиноса, волосы, а еще эти ярко-голубые глаза, совсем не такие как у нее. Они разные. Джесс сильная уже по виду ее телосложения, а вот Нора, она, излишне худощавая и бледная, в отличии от подруги и ее немного смуглой кожи. Но связывает их одна общая цель — добраться до города. Живыми. Невредимыми. — Эй, Джесс, — Нора поворачивается к подруге лицом. Новое убежище, новая местность, но они все еще вместе. — М? — дева оборачивается, недоуменно смотря на подругу. — А помнишь, ты говорила, что у вас нет инструкции о «свободе»? — Помню. — А любовь у вас считается свободой? — и тут Джесс умолкает, садится на матрасе и недоуменно смотрит на Нору, что повторяет ее действия. — Что? — Любовь у вас считается свободной? — повторяет вопрос и ждет ответа, чуть хлопая серыми глазами. — Я не знаю, мне было, как-то не до этого. — А сейчас? — Что сейчас? — Сейчас ты задумывалась об этом? — Нора неприлично близко, перекладывает свою ладонь на чужую, и наблюдает за тем, как Джессика не находит слов, но не краснеет, а ждет. Молча, тихо ждет. Ответа дальше уже не последовало. Элеонора мягко коснулась чужих губ своими, слегка улыбаясь. Джессика молчит. Внутри все перемешалось, словно она съела что-то не то и ее сейчас просто перекрутит, но не от отвращения, а от этого странного чувства легкости и непринужденности. — Это… — инструкция о том, как любить. — Нора смеется, чуть краснеет и касается своей ладонью чужого лица. — она еще не совершенна, но может, мы ее доработаем. — Джессика в отметску тоже смеется, улыбается широко-широко, а затем уже она становится инициатором поцелуя.

Инструкция — инструмент, который нужно использовать в нужное время и в нужном месте. Они решили написать «свою», чтобы точно не ошибиться.