Не загадывай на звезду

Согнувшись в три погибели в стареньком кресле, Вадим весь вечер пыхтит над физикой - именно сегодня все учителя как с цепи сорвались и назадавали столько, что буквы потихоньку плывут в глазах, а шею ломит. Однако, для него сейчас почти что жизненно важно закончить школу хорошо - по уговору с мамой, это наконец-то его окончательный пропуск в мир музыки, затягивающей его уже четвёртый год, как невидимая воронка: ему давно понятно, что это безвозвратно. Глеб упрямо сидит на полу где-то в ногах (никакие увещевания пересесть на кровать не работают, а времени с ним спорить сейчас нет, да и это всё равно бесполезно), читая своего Гофмана - впрочем, стоит отдать ему должное, он как-то без слов понимает, когда надо "не мешать", и ведёт себя тише мыши, лишь изредка чуть шмыгая носом и шелестя страницами. Он целиком там, в мире, разворачивающемся перед ним, как самое настоящее волшебство - ему не нужно никаких порталов, чтобы там очутиться. Вдруг дёргает за штанину. -Вадик. Тот отзывается чем-то невнятным, не отрываясь от учебника - ему сейчас не до того. Вообще как-то так складывается, что им всем в основном "не до того" - маме, сутками пропадающей в больнице, отцу, уезжающему по работе на недели, Вадиму со всеми своими уроками и музыкой... Впрочем, Глеб никогда не обижался и, кажется, не сильно расстраивался - скорее учился занимать себя сам и добиваться своего, если что-то было нужно. Сейчас очевидно нужно и просто так он явно не отстанет. -Вадик! -Ну чего,- устало сдаётся тот, параллельно пытаясь решить злосчастную задачу и надеясь как-нибудь быстро отделаться хотя бы от чего-нибудь из обступающего с каждой минутой. -Ты думаешь, можно загадывать на падающие звезды? -Какие?- рассеянно переспрашивает Вадим, не улавливая суть ни одного из сказанных слов - ему сейчас совсем, совсем не до звёзд. Глеб кладёт книгу рядом и, упрямо поднимая голову и глядя прямо ему в лицо, повторяет: -Падающие. Ты думаешь - можно? Они же мёртвые. -Кто мёртвый,- бормочет Вадим, у которого никак не сходится ответ, встряхивая головой и убирая от глаз чёлку - Глеб, не любящий, когда от него отмахиваются, явно начинает раздражаться, пусть пока ещё не обижаться. -Звёзды. Разве можно загадывать на мёртвые звёзды? -Глеб, лучше собери книжки с пола,- окончательно теряет как нить повествования, так и решение задачи Вадим, пока Глеб щурится и поджимает губы - если бы брат посмотрел в его сторону, сразу заметил бы верные признаки грядущей обиды. -Мама будет ругаться. -Не надо так делать. Как они. На этот раз Вадим всё же опускает учебник и удивлённо смотрит в большие, ярко-синие глаза в обрамлении пушистых ресниц. -Как кто? -Как взрослые. Делать вид, что ты не замечаешь, что я тебе говорю, и переключать тему. Вадим вдруг почему-то ощущает укол совести - физика начинает казаться чем-то совершенно ничтожным по сравнению с тем, что рядом с ним сидит маленький человек, делящийся своим миром и познающий тот, что вокруг них. Он попробовал встать на место младшего - скучная школа, взрослые, которым надо "не мешать", сверстники, для которых он странный... В конце концов, можно ведь хотя бы его послушать, даже если завтра это обернётся тройкой. Кому ещё его слушать. -Извини, Глебсон. Физичка уже весь мозг выела, честное слово... О чём ты говорил? -О звёздах,- в сотый раз повторил Глеб, на этот раз снова спокойно и серьёзно, глядя в глаза ровно и мягко. -Мне их жалко. Они умирают, когда падают, а все ещё хотят от них исполения желаний. По-моему, это неправильно. -По-моему тоже,- честно признался Вадим, который раньше под данным углом на проблематику падающих звёзд как-то особенно не смотрел - поправил глебовскую чёлку, убирая кудряшки от глаз, и вдруг улыбнулся. -Могу больше на них не загадывать, если ты так за них переживаешь. -Пообещай,- ещё серьёзнее потребовал Глеб - так во всём, пожалуй. Не отступится, пока не дожмёт своё на все возможные проценты и не будет в этом уверен - впрочем, свойство в жизни определённо полезное. Наверное, потом ему так будет хоть немного легче. -Обещаю.