Точка замерзания

***

Снег. Одинокий парень стоит у остановки с небольшим чемоданом рядом. Крупные хлопья снега редко летят вниз и падают прямо на его лицо, заставляя поморщиться и поправить чуть соскользнувшие очки. Зимой в них всегда неудобно ходить, то в снегу и разводах, то запотеют так, что и в тумане было бы лучше видно. Джаст вдыхает воздух, и тот тут же неприятно режет лёгкие, усиливая чувство холода. Парень съеживается, пытаясь посильнее укутаться в негреющую куртку. Никогда не предскажешь погоду, особенно когда даже не проверяешь прогноз. Джаст думал, что здесь будет потеплее. Он вошёл в автобус, чувствуя долгожданное тепло. Все места пустые, раннее утро как-никак. И выбрав место ближе к задней части салона, Джаст сел у окна. После долгой поездки в поезде он всё ещё чувствовал себя изнуренным и уставшим. Всю дорогу он не мог заснуть. Возможно, из-за волнения, а возможно из-за постоянно плачущего ребёнка в проходе от него. Сидя у окна, он погрузился в свои мысли. В первом семестре нового вуза Джаст был на заочном обучении. Вуз не предоставлял в этом году места в общежитии для его направления. Купить или хотя бы снять квартиру на данном этапе у парня не было возможности. Конечно, можно было бы найти работу, но на хорошие вакансии новоиспеченного студента никто не возьмёт, а работать за копейки не хотелось. Поэтому оставался вариант с заочкой, до тех пор пока не освободится место. Эти полгода были сложными. Вовремя сделанные лабораторные, закрытые зачёты и сданные экзамены на все сто — идеальный студент. С таким раскладом он оказался одним из первых, кто мог получить место в общежитии. И он его получил, одновременно переведясь на очное обучение. И вот он в новом городе, в незнакомом месте. Включив какой-то случайный плейлист, он уставился в окно. Снег уже валил так, что трудно было разглядеть здания, но яркий свет фонарей всё ещё пробивался сквозь него. Хотелось прилечь к окну и заснуть, но Джаст решил, что ляжет только когда приедет. На табло высветилось название нужной остановки. Не забыв прихватить свои вещи, он вышел на улицу. Зимнее утро раскрыло всю свою суровую суть: ветер дул в лицо, забираясь под одежду, снег превратился в метель. Приходилось пробираться сквозь неё. Дорогу быстро заметало. Из-за этого каждый шаг давался всё с большим трудом. Джаст ненавидит зиму. Кое-как добравшись до нужного здания, он зашёл внутрь. Он сразу же отряхивает снег с себя, пока тот полностью не пропитал одежду. Помещение сразу дало понять, что общага ещё с советских времён. На стенах кое-где можно было заметить облупленную краску, за которой скрывались слои прежних цветов. Казалось, по ним можно было сосчитать возраст здания, как по кольцам дерева. Узел разных проводов тянулся куда-то в глубь полуосвещённого коридора. Большую часть помещения занимала кабинка охранника, в которой можно было заметить мерцающий пузатый телевизор и услышать тихий гул какой-то программы. Джаст встал перед турникетом — без оформленного пропуска его не пропустят. Он стал ждать, пока его присутствие будет замечено. И вот из кабины появилось морщинистое лицо старичка, спрашивающего чем ему помочь. Джаст всегда задавался вопросом, почему таких людей берут на такую неподходящую им работу. И ладно там без подготовки, идеальной спортивной формы, чтобы вырубать всех налево и направо, но этот то хилый старик как мог противостоять нарушителю? Одним словом никак. Старичок выдал ему бланки и документы, которые Джаст неспешно заполнил. Охранник проверил их почти не глядя, выдал ключ и прохрипел, что позже нужно будет зайти к комендантам.

Лестница была сделана из каменных плит, многие из которых давно потрескались, а некоторые и вовсе отсутствовали. Джаст поднялся на этаж и нашёл нужную дверь. Ключ не понадобился, она и так была открыта. В прихожей было темно, только коридорный свет позволял разглядеть обстановку. Под собой парень обнаружил коврик с замызганной и потёртой надписью, наподобие «welcome». Он тихо разулся, отставив обувь куда-то в сторону, а куртку повесил на первый попавшийся крючок. Свет включать он не решился, да и попробуй тут ещё этот выключатель найди. Перед собой он увидел две двери: вероятней всего, одна из них вела в санузел, другая — в основную комнату. Скоординировав себя, Джаст закрыл за собой дверь и, уже в потёмках, пробирался до комнаты. Дверью он не ошибся. Комната была освещена лучше, нежели коридор — свет уличного фонаря пробирался через окно. И говоря об окне, оно было открыто на распашку. То-то Джаст думал, что в прихожей холодно, а тут и вовсе холодрыга. Парень пробежался взглядом по комнате: у левой стенки на кровати кто-то спал. Джаст бросил едкий взгляд. Кто бы ни был под пушистым одеялом, а он уже его недолюбливал. С таким морозолюбом Джасту будет тяжело ужиться. В холоде засыпать он не собирался, поэтому из глубин собственного чувства правоты закрыл окно. Усталость давала о себе знать. Джаст не нашёл в себе силы разбирать вещи, или хотя бы переодеться и повозиться с наволочками и простынями, поэтому лег как есть. Завернулся в холодное одеяло и уснул.

***

Говорят, утро добрым не бывает, и это утро не было исключением. Проснулся он от какого-то глухо хлопка, будто кто-то что-то уронил. Находясь ещё в состоянии дремоты, Джаст думал продолжить спать, даже устроился поудобнее. Но какие-то шебуршения и бубнёж всё не давали ему вернуться обратно в царство Морфея. В итоге он окончательно проснулся. Он лениво потянулся. Джаст нахмурился — снова было холодно. Он открыл глаза и надел очки. Окно, как и в первый раз, было нараспашку. Повернув голову, он нашёл объект своей нарастающей неприязни. Тот был чем-то занят за рабочим столом, поэтому можно было разглядеть только его спину. Первым делом обратил внимание на волосы сидящего. «Белые. Тоже крашенные?..» — подумал Джаст. У него самого волосы были похожего цвета, только чуть потемнее с пепельным оттенком. Ещё в подростковом возрасте потравил их перекисью, а потом решил оставить как есть. В своих размышлениях он пропустил, что его пробуждение заметили. Человек перед ним уже был повёрнут в его сторону. В своих догадках Джаст оказался не прав. У парня перед ним белым были не только волосы — сам он был белым. «Альбинос…» — проскочило в голове. Он впервые встречал кого-то с такой необычной особенностью. Поэтому он с интересом стал изучать внешность соседа. Одет он был в вязаный свитер бежевого цвета с каким-то узором, вышитым чёрной нитью. Выше — лицо, с которого не до конца сошла детская округлость. Оно было почти такого же цвета, как и волосы, только немного розовее. Бледные губы, белые брови и ресницы. Он обратил внимание на глаза. Их радужка цветом напоминала едва голубое зимнее небо. «Разве они не должны быть красными?» — подумал Джаст. И только после этого он понял, что их взор направлен ровно на него. Он цыкнул про себя: засмотрелся. — Алфёдов, — представился парень, и Джаст только сейчас обратил внимание на протянутую ему руку. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть мысли в привычное русло. Какая бы внешность у соседа ни была, он то помнил, кто комнату морозит, и это вызывало раздражение. Даже сейчас Джасту хотелось посильнее укутаться в одеяло. — Из открытого окна и не такое наметёт, — вместо ответного представления пробормотал Джаст, подтягивая одеяло к подбородку. А Алфёдов вопросительно смотрит, не понимая колкости, — явно не такого ответа он ожидал. У Джаста же шестерни в голове крутятся — ассоциация рождается в голове. — Не знал, что в общежитии снеговиков лепить разрешают. Тебя кто с одежды принёс? — продолжил он, улыбаясь уголком рта. Он добился цели — «снеговик» поменялся в лице. — Чёрт ты блин! Ты ему «привет», а он тебе — рога! — обижено ответил Алфёдов, резко убирая руку и отводя взгляд. Джаст фыркнул. — Это ты-то, дружочек, обижаешься? — язвительно сказал он. — Не ты здесь до костей промёрз. Алфёдов резко обернулся. Щёки у него покраснели — то ли от холода, то ли от злости. — А ты не думал, что кому-то может быть плохо в духоте?! Джаст приподнял брови. — А ты не думал, что кому-то с обморожением жить не хочется? — парировал он. — Я не специально тебе назло его открываю, ясно? — ответил Алфедов, немного сдвигая брови. — Я так дышу… — А я, значит, так мёрзну, — Джаст сел на кровати, упираясь ладонями в матрас. — Комната одна на двоих, если ты вдруг забыл. — До тебя тут соседи были — никто не жаловался. — Значит, с терпилами жил. Я не терпила и мерзнуть не собираюсь. Наступила короткая пауза. Алфедов задумался, теребя рукав своего свитера. Джаст же считал, что уже сказал всё что надо. — Ладно, — наконец разорвал тишину Алфёдов. — Тебя устроит, если буду только форточку открывать? — Форточку, говоришь… — потянул Джаст, всё ещё укутываясь в одеяло. — Думаешь с форточкой мне теплее станет? — Ну… точно не холоднее, — пожал плечами Алфёдов. — В одеяло закутаешься и нормально будет. — Давай так, — выдвинул Джаст. — Ты открываешь форточку, когда меня нет. А если я здесь и мне холодно — закрываю её я. Алфёдов широко раскрыл глаза. — Нифига ты условий выдвинул! — пробормотал он. — Получается, на счёт «чёрта» я попал… — На счёт «чёрта» попал?! — сжал зубы Джаст, поднимая взгляд на него. — Я не «чёрт», понял? Не называй меня так! — А как тебя называть? — спросил Алфедов, слегка смущённо. — Ты ж, блин, имени так и не сказал. Джаст тяжело вздохнул, уставившись в потолок. — Джаст. Просто Джаст. — Хорошо, Джаст, — Алфедов протянул руку снова. Вспомнив свои первоначальные дружелюбные намерения, он пытался сгладить ситуацию. — Приятно познакомиться. Джаст коротко пожал её, ощущая лёгкий холод руки. «Холодная», — подумал он. — Ага. Алфёдов встал сам и закрыл окно.

***