The Lovecats

– Ах, да к черту, – лениво вздохнул Бруно, махнув рукой на хрупкие фарфоровые чашки с чаем, и поднялся из-за стола. Леоне проследил за мужчиной, что полез в сервант. Оттуда брюнет достал два бокала для вина и со звонким стуком поставил их на стол, да так, что Аббаккио невольно дернулся. – Пьешь? – многообещающе спросил Бучелатти, опустившись на колени перед нижними ящиками серванта. – Угу, – коротко кивнул блондин, упорно не понимая, как безобидное чаепитие может перерасти в культурное распитие алкоголя. Именно "культурное" его и пугало, ведь отвечать за свои манеры и приемлемое поведение под градусом он не мог, стоит алкоголю пробежаться по его кровеносным сосудам - так сразу тот хандрит, как после чьей-то смерти. Вот глядя на Бруно он точно знал, что тот пьет немного, только хороший алкоголь, а не самогонку, и причем совсем не пьянеет, оставаясь с гордой осанкой и обезоруживающей улыбкой на лице. Короче он - что-то типо ангела, а ещё наверняка девственник и не курит. – Плохо, Леоне, я вот не пью, и тебе не советую, – брюнет же в свою очередь достал бутылку без этикетки с чем-то светлым и почти прозрачным, – Только по праздникам. Трезвость спасет нашу Россию, отвечаю, – он легко улыбнулся, снова заставляя Аббаккио отвести глаза от него (чтобы не сводить красавца с ума своим облизывающим взглядом), и разлил напиток по бокалам, – Погоди, сейчас проигрыватель принесу. Оставшись на пару минут в одиночестве, блондин поднес бокал к носу, понюхал напиток и весьма удивился. Это совсем не самогонка, нет, это что-то... Что-то качественное. Вино. Откуда у него, интересно такие запасы? И ему не жалко пить с почти незнакомым человеком такую роскошь? Пока в России спирт на вес золота... Подумать только! А Бучелатти не заставил себя долго ждать. Он действительно заявился с проигрывателем и уже поставленной пластинкой. Всего пару манипуляций и вуаля - зазвучала музыка! Бруно снова улыбнулся, присаживаясь за стол. – Теперь можем начать! – он взял в руку бокал и вытянул перед Леоне, приглашая чокнуться, – За любовь! – Аббаккио, сжав зубы до боли, чокнулся с мужчиной, кивком подтверждая взявшийся из неоткуда тост. – Погоди, – стоило блондину поднести к губам вино, так он вскинул брови и остановился, – The Cure? Серьезно? – его губы скривились в подобии улыбки, – Думал ты слушаешь классику. – Неа, хоть классику и уважаю, – а Бучелатти уже бесстыдно выхлебал треть бокала, – Будем знакомы, люблю их, – он облизнул свои пухлые губы и чуть прищурился, глядя на товарища, – Не нравится? – Почему сразу нет? Не против, – Леоне наконец сделал глоток и действительно охуел, – Ты это откуда взял? – с недоверием тот посмотрел на брюнета, что будто его испытывал своим хитрющим взглядом. – Подарочек, – понятное дело, что нет, но добиться от него более развернутого ответа не получится – он снова пьет, как ни в чем не бывало. – Тебе не жалко вообще? – снова, будто с желанием распробовать в напитке самобытную бурду, что воняет обычно на всю квартиру, пробует напиток Аббаккио. – Неа, если хранить все до старости, так и не выпьешь, – Бруно указал на фарфоровые кружки, – Поэтому у меня сервиз не для красоты, а для дела, – и опять он улыбается, заставляя Леоне продолжать разглядывать сервиз. Тот так и не придумал ответ, а после, оказалось, что он и не нужен был совсем. – Потанцуем? – вдруг резко прервал музыку Бруно, вставая из-за стола, – Где тут Кошечки? – он стал проматывать диск в поисках нужной композиции, пока Леоне снова на него пялится. – Ты о чем? – он ставит уже пустой бокал на стол, все ещё в лёгком шоке с выпивки, и ищет в белоснежной рубашке Бучелатти ответ. – Давай танцевать! – он поворачивается к блондину под нестройный проигрыш, с улыбкой протягивая ему руку, – Синьор, представьте, что я Ваша дама и танцуем! – мужчина наклонил голову вбок, поправляя волосы, строя из себя девушку. – Но Бруно... Это не будет странным? – и Леоне не говорит нет, наоборот, встаёт следом и подходит к товарищу, будто без понятия, что и как делать, но тот явно знает лучше, как танцевать под это, и втягивает того в танец. – С чего бы вдруг? – будто не понимая, что именно странного в танце двух нетрезвых мужчин друг с другом, Бруно смеётся и хватает блондина за руки, в такт двигая бёдрами. И Леоне трудно отвести от брюнета взгляд – он совсем не чувствует себя скованно, не чувствует фантомной скорби, как после каждого приема алкоголя, наоборот, даже улыбается, подпевая на второй припев "Lovecats!" как первое и последнее, что он понял из текста. А Бучелатти развязно втягивает в танец всю комнату, да даже весь мир, становясь его центром для Аббаккио, мутным взглядом голубых глаз выкрикивая тому комплименты. Последняя запись на пластинке кончается, а последний раз танцевавший на выпускном Леоне опускается на стул. "Просто хороший алкоголь должен веселить и влюблять", – мысленно оправдывается тот за чуть не сказанное Бруно прямо в лицо "ты мне так нравишься". – Знаешь, я из английского ничего не знаю, но вот "love" и "cats" знаю - "любовь" и "кошечки"! – брюнет откидывает челку со лба, – Может, влюбленные кошки? Не знаю точно, но песня о любви и кошечках мне определенно нравится, – и как он не устает улыбаться? – Такая пошлость, тебе действительно нравится? – стоило давно понять, что слова – главный враг бедняги Аббаккио, но Бучелатти в ответ лишь смеётся. – Очень! – вино закончилось слишком быстро. И не важно, как они встретились, пожалеет ли ещё сотню раз об этом каждый из них, или наоборот поблагодарит судьбу-злодейку, спросит ли Аббаккио про шрам на шее, не прикрытый волосами, сможет ли он принять возлюбленного и сможет ли Бруно не расплакаться на его руках. Не важно. Сейчас есть только они, пустые бокалы и приятный мотив в голове.