Шрамы от осколков грёз

США и правда пришёл, она заметила его издалека. Сегодня было уже лучше, кроме руки и поколоченных боков почти ничего не болело, поэтому она готова была в случае необходимости начать драку, но не было похоже, что парень её обманул. По всей видимости, предложенная им сделка и без того была ему более чем интересна, так что вопреки своему скверному характеру, он вёл себя вполне спокойно. — Пришла наконец? Я уже заждался, — девушка кивнула в знак приветствия, с некоторым недоверием посмотрела на него исподлобья, остановившись в паре метров. — Выглядишь бодрее, чем я ожидал. Что же, пойдём. Мне уже не терпится, грех было бы упускать такое веселье. Она только фыркнула, без особого энтузиазма поплелась за ним следом. То, что Америка устраивает воссоединение со считавшимся мёртвым союзником, всё ещё казалось нереальным. Стоило подумать о том, что она совсем скоро увидит немца, сердце тревожно сжалось, застучало чаще. Они остановились перед внушительным зданием, но вместо того, чтобы пойти к главному входу, начали обходить его кругом. «А не заводит ли он меня в ловушку?», — вдруг запоздало подумала азиатка, невольно притормозила. — «Слишком подозрительно, я иду одна в безлюдное место, для него это было бы хорошим шансом напасть». — Чего копаешься? — недовольно окликнул её Штаты, заметивший, что девушка начала постепенно отставать, замедляя шаг. — Неужели уже передумала? — Сначала скажи мне, что это за место и куда конкретно мы идём, — она окончательно остановилась, сжала пальцы на рукояти катаны, готовясь напасть в любой момент. — О, так ты всё-таки решила начать осторожничать, хоть уже и на половине пути? Так хочется показать характер? — раздражённо огрызнулся США, повернулся к ней лицом. — Послушай, если бы я хотел тебя убить, то уже сделал бы это вчера. Но от трупа будет меньше пользы, чем от тебя живой, поэтому я всё ещё терплю твои выходки. Ты в любом случае уже почти сломалась, не пытайся делать вид, что ещё можешь контролировать ситуацию, — она не ответила, настороженно смотря на него из-под козырька головного убора. Штаты заметил, как напряглись её мышцы, недовольно цыкнул, поняв, что не успокоил, а наоборот разозлил её. — И в кого только ты такая бешеная?.. Хорошо, тогда просто подожди. Видишь вон тот поворот? Там внутренний двор, а потом спуск в полуподвал. Я сейчас иду туда, хочешь — догоняй, не хочешь — жди, мне не лень притащить тебе этого гадёныша за шкирку. Он развернулся, быстрой походкой пошёл в указанном направлении. После пары секунд колебаний, ЯИ медленно двинулась следом, держа безопасную дистанцию. Когда она свернула за угол, парень уже скрылся из виду за полузакрытой дверью, в щели из-за темноты было плохо видно то, что там находится, но она отчётливо слышала его шаги. Она в недоумении остановилась, ещё несколько секунд напряжённо вслушиваясь. Не было похоже, чтобы он собирался нападать сейчас. На всякий случай она отошла к стене, прислонилась спиной, осторожно выглядывая из-за угла. Теперь в случае чего можно будет быстро убежать, сражаться после вчерашнего не было сил. Не прошло и пары минут, как снова раздались шорохи, девушка затаила дыхание, пытаясь понять, сколько человек идёт. Штаты показался из-за двери, он тащил кого-то за собой, вцепившись, похоже, в плечо. Найдя глазами притихшую девушку, он быстро направился в её сторону, вытолкнул вперёд того, кого тащил, пихнув ногой, чтобы добавить инерции. Она оцепенела едва дыша, наконец увидев, что Америка вытащил Нацистскую Германию. Тот плохо упал, приняв удар на ослабевшие руки и прокатившись вперёд, сжался, так и не поднявшись закрыл голову, стараясь защититься. Верхняя часть его тела была обнажена и покрыта множеством свежих кровавых ссадин и подзаживших шрамов, в паре мест кожу прикрывали обмотки неясного цвета, пропитанные засохшей кровью. Отсюда не было видно лица, но она уже знала, что оно очень осунулось, союзник сильно потерял в весе. — Полюбуйся. Ну как, ещё не появилось желания валяться у меня в ногах, моля о том, чтобы я позволил вам встретиться ещё раз? Она не ответила, медленно вышла из-за угла, судорожно цепляясь за стену и чувствуя, как подкосились ноги. Эта худощавая, скорчившаяся на земле фигура напоминала немца очень смутно. Она узнала сразу только шрам на лопатках, длинный рубец от пореза, который японка видела мельком пару раз, но он въелся ей в память так отчётливо, будто это происходило ещё вчера. Теперь рядом с ним, похоже, был новый шрам? Или новый тот, что ниже? Она не могла вспомнить, с оцепенением заметив, что отметин стало слишком много даже для неоднократно раненого Рейха. Кости отчётливо проступали из-под кожи, сделали его визуально более угловатым и хрупким. США сделал шаг в её сторону. — Не подходи, — предупреждающе окликнула сорвавшимся голосом. Азиатка сильнее оперлась на стену, боясь, что не сможет удержать равновесие. — Я пока постою тут. — Чего ты такая злая? Время идёт, так и не подойдёшь к нему? Неужели твой союзник оказался не так уж ценен? Совсем не чувствуешь радости? — Не думай, что на мне сработает такая дешёвая манипуляция, — Империя смогла совладать с собой, снова заговорила ледяным тоном, без намёка на переживаемое ей потрясение. Штаты вдруг отчего-то расстроился. — Какая жалость, мне казалось, что твою привязанность можно использовать. Эй, фриц, хватит валяться, хоть скажи что-нибудь. США подошёл к лежащему на полу немцу, занеся ногу с досадой пнул под рёбра. Девушка вздрогнула одновременно с ним, будто бы тоже попав под удар, тело арийца отозвалось на тычок болезненным спазмом, он сильно вздрогнул, но даже не попытался защититься, оставшись лежать всё в том же положении. Штаты снова задел носком его живот, надавил сильнее, смотря на то, как пленника схватывает новая мучительная судорога, со злорадным удовольствием наблюдая за тем, как того корчит от боли. Японская Империя несколько секунд стояла не в силах пошевелиться, не моргая смотрела на это, чувствуя, как каждое движение будто бы отдаёт спазмом и в её собственном теле, но тихий жалобный вздох, похожий на поскуливание, вывел её из ступора. Она задрожала от ярости, прежде чем успела проанализировать ситуацию и решить, что делать дальше, бросилась вперёд, закрыла собой сжавшуюся фигурку союзника, прижав его к груди, стараясь защитить. Кровь громко застучала в ушах, даже волоски на теле встали дыбом. В бок коротко ударился сапог, от чего вчерашний ушиб стрельнул острой болью, но на этом всё закончилось, парень не продолжил, отошёл, немного сбитый с толку такой резкой реакцией японки. Она сильнее прижала немца к себе, заметив, как рука испачкалась в чём-то липком и горячем, в воздухе повис запах крови. Терять больше было нечего, она открыто показала свою слабость, теперь Штаты наверняка воспользуется уязвимым положением её союзника, чтобы манипулировать ей. Сглотнув ком в горле, предупредила, стараясь звучать угрожающе: — Не трогай. Если снова замахнёшься, я не смогу себя сдержать, — голос предательски срывался, сердце громко стучало в ушах, так что она едва слышала свои слова. — Ладно, ладно, убедила, — Америка примирительно поднял руки. — Просто он почти не двигался, это же не дело, надо было расшевелить. Какое милое воссоединение, помни, у тебя всего несколько минут. Потрепала его жизнь, не считаешь? Только вспомни, раньше он был куда симпатичнее, а сейчас смотреть больно, кожа да кости. Она не слушала, продолжая крепко сжимать израненного союзника. Сейчас судорожная хватка уже стала скорее объятиями, азиатка перестала стискивать изо всех сил, старалась не причинить боль. Рейх всё ещё выглядел подавленным, он так и не открыл глаза, вжимая голову в плечи, вздрогнул, когда она приобняла уже увереннее, уткнулась носом во всклокоченные волосы. ЯИ осторожно ощупала место, сочащееся кровью, обнаружив почти размотавшуюся повязку, прижала ткань обратно к его телу, останавливая кровотечение. — Nazi-сан… — немец неуверенно попытался поднять голову, знакомый голос немного привёл его в чувство. Яркий свет улицы слепил, мешал смотреть. — Прости меня… Мне так жаль… Девушка глотала слёзы, стараясь говорить спокойно, прерывисто дышала. Тёплая… Он тяжело вдохнул, наконец ощутив некоторое облегчение, грудь больше не сдавливало от острой боли, так что ему стало легче дышать. Мягкие руки зафиксировали повязку на самой беспокоящей ране, теперь он почувствовал себя в большей безопасности, немного пришёл в себя. Его как ребёнка прижали к груди, спрятали, осторожно обняв. Рейх чувствовал тепло чужого тела, но не совсем понимал, что происходит. Он потянулся, дрожащей рукой осторожно коснулся её щеки. Пальцы наткнулись на мягкую кожу, медленно ощупали, будто проверяя на прочность. Сон? Нет, слишком реально для сна. «Неужели я всё-таки сошёл с ума?», — озадаченный, нацист прислушался к ощущениям. Её прикосновения были приятными и тёплыми, хотя потревоженные раны болели с новой силой, это было самым нежным, что он испытывал за долгое время. Что-то мокрое капнуло на пальцы, немец вздрогнул, поднял взгляд. Она беззвучно заплакала, прижимая его руку к своей щеке, уже не в силах справиться с эмоциями. В голове было мутно, казалось ещё немного и он потеряет сознание. — «ЯИ?.. Если это сон, то я хотел бы больше никогда не просыпаться…». Он прикрыл глаза, бессильно уткнулся лицом в мягкую кожу её шеи. Сейчас ему хотелось тихо умереть в объятиях единственной, кто всё ещё был на его стороне. Немец давно перестал надеяться на то, что его бывшие союзники хотя бы помнят о нём, поэтому сейчас от осознания, что она плачет из-за него, сделалось особенно сладко и больно, до кома в горле. Собрав последние силы, он сконцентрировался, полушёпотом выдохнул: — Всё напрасно. Тебе стоило бросить меня ещё в тот день, когда я проиграл эту войну, — его голос был слабым, смертельно уставшим, слова выходили с трудом. — Теперь от меня нет никакой пользы. — Дело говорит, — поддакнул США. Она не обратила внимания на остро́ту, склонившись ниже, зашептала почти на ухо, едва не касаясь губами. По коже арийца пробежали невольные мурашки от внезапного сближения. — Я не смогла бы бросить даже при всём желании. Я буду рядом до самой смерти, менять сторону уже слишком поздно. Рейх, за это время всё только дальше катилось в тартарары, не думаю, что без тебя у меня были шансы… Одна против всего мира, я не смогла бы справиться, какой сильной ни была бы. Знаешь, если мне придётся умереть, я хотела бы знать, что до конца не была одна. Я рада, что могу увидеть тебя. — О, так ты уже смирилась со смертью? — Штаты присел на корточки рядом, с искорками интереса смотрел на них, тем не менее, выдерживая небольшую дистанцию. — Рад это слышать, всё-таки мои старания не прошли даром. — Даже умерев, я не выпущу оружия из своих рук. Ты можешь убить меня, изувечить, но не заставить склониться, — она посмотрела с усталостью и злобой. Препираться не было ни желания, ни сил, но присутствие врага сильно нервировало. — Как смело. Буду с нетерпением ждать дня твоего поражения. Что скажешь, может, хочешь тоже посидеть в подвале? М? Нацистская Германия мелко вздрогнул всем телом, его дыхание сбилось, взгляд снова помутнел. Ему и без того было очень плохо, если бы не поддержка союзницы, он бы уже потерял сознание от слабости и боли.