Шрамы от осколков грёз

Японская Империя обладала обострённым чувством собственного достоинства, а также легко уязвимой гордостью, поэтому, разумеется, так просто поддаться на манипуляцию не могла. В особенности из-за того, что это был США, открыто спорить с ним сейчас было бы глупо, так что хотя бы временно нужно было сделать вид, что она на всё готова. ЯИ размышляла об этом, пока сидя на кровати обрабатывала раны. Пожалуй, менять бинт так рано не было смысла, как и в очередной раз наносить лекарство, но она нервничала из-за того, что травмы всё ещё не зажили, поэтому делала это хотя бы ради собственного успокоения. Регенерация замедлялась. Это значило, что у неё заканчивается ресурс. Всему виной была эта чёртова война, если бы только она была осторожнее, если бы послушала союзника, если бы сразу обсудила с ним свои планы и действовала сообща… Недоверие и желание сделать всё самостоятельно стали началом конца. Империя горько сожалела об этом. Она надёжно закрепила последнюю повязку, поднялась. «Пошёл к чёрту этот янки, пошли к чёрту его планы и предложения. Самое главное, это то, что теперь я знаю, где находится Рейх. Если он думает, что мне нужна помощь только чтобы пробраться в этот богом забытый подвал, то ошибается», — она вышла из дома, лёгким бегом направилась в нужную сторону. Стоило взять с собой лекарства и еду, но на сборы ушло бы время, поэтому девушка не стала ничего с собой брать, в первый раз собиралась сходить налегке. — «Если постараюсь, в следующий раз можно будет сразу устроить побег. Даже если позже обо всём станет известно, у меня выйдет защитить его. Нельзя медлить, с каждым днём его состояние будет только ухудшаться, если не потороплюсь, может стать слишком поздно». ЯИ замедлилась только у забора. В прошлый раз они без проблем прошли мимо, она не задумывалась об этом, больше настороженная поведением США, в его компании она мало обращала внимание на окружение, сейчас остановилась. Это была территория СССР, пусть, похоже, кроме немца ему нечего было тут прятать, нельзя было точно сказать, что охраны совсем нет. — Если вспомнить, янки пошёл тогда в обход?.. Мы так быстро проскочили это место, свернув за угол, что, похоже, тут есть чего опасаться… — она попятилась, пошла вдоль забора, побоявшись высовываться на открытое пространство. — Чёрт… Вскоре она добралась до ещё одного входа, опасливо огляделась. Откуда-то издалека доносились голоса, тут тоже кто-то был. Только теперь девушка занервничала. Очевидно, Америка был в курсе всех мест, где ходить можно, а где нельзя. Немного посомневавшись, она забралась на стену, осторожно заглянула на ту сторону, тут же заметив небольшую группу людей у входа в здание. Пока они были отвлечены, азиатка быстро соскользнула в кусты, стараясь сильно не шуметь, отошла на достаточное расстояние, скрывшись за стеной. Нужный поворот был уже близко, она ускорилась, чувствуя себя уязвимой, сразу же прошмыгнула в полуподвал, не удосужившись перед этим осмотреться. На счастье тут никого не было. Воодушевлённая успешным проникновением на чужую территорию, она прошла дальше по коридору, достала отмычку. Теперь дело оставалось за малым, только взломать дверь. «Может, тогда мне не нужно дожидаться следующего раза? Если действовать медленно и осторожно, сбежать получилось бы даже сейчас», — раззадоренная этой мыслью, она ещё ближе наклонилась к замку, продолжая в нём копаться. Возни оказалось больше, чем она предполагала, дверь всё никак не хотела поддаваться. Только спустя пять минут она занервничала, поняв, что так просто ничего не выйдет — «Почему?.. Какой тут сложный замок… Похоже, моих навыков не хватает? Чёрт… Что делать? Этот подонок был прав? Без него ничего не получится?». Японка почувствовала, как от досады и злости тянет в груди. Немец за дверью так и не издал ни звука, похоже, спал. Окликать его сейчас, хотя они не могли бы даже увидеть друг друга, было слишком, она не стала даже пытаться. Досада и ярость заклокотали в груди, но азиатка только ударила по стене, крепко сжав зубы. Вышло неудачно, но по крайней мере теперь она знала, что делать. Если только получится достать ключ… «Пока лучше будет отступить. Всё равно я скоро смогу вернуться, США обещал устроить встречу, если продолжу тут крутиться, то только потеряю время», — она вернулась к выходу, осторожно выглянула наружу. — «Стоит подумать рационально. Вокруг слишком много опасности, я не могу устраивать побег, пока не узнаю, каким путём можно пройти. Быстро пробежать открытое пространство с ним не выйдет, да и сомневаюсь, что смогу перелезть с Рейхом через забор. Похоже, это будет сложнее, чем мне показалось сначала. Тогда стоит ли понадеяться на США? Если смогу убедить его, что приняла его сторону, это будет полезнее и быстрее, чем пытаться разобраться самостоятельно. К тому же, если он продолжит нападать, я не смогу отвлекаться ни на что другое. Как бы это ни было мерзко, пока придётся играть по его правилам. Моя главная задача — помочь Рейху, всё остальное сейчас не имеет значения». Пообещав себе, что вернётся как можно скорее, она выскользнула на улицу, прикрыв лицо капюшоном, быстро проскочила в переулки, подгоняемая страхом быть пойманной. Без Штатов у неё и правда не было шансов, так что переступив через свою гордость, Империя направилась к нему. Некоторое время придётся потерпеть.

***

Рейх проснулся из-за боли в боку, медленно перевернулся на спину, чтобы не тревожить рану. Пульсирующая боль от порезов была лучше острых спазмов глубокой травмы, не так тяжело было терпеть. Ушибленные колени всё ещё саднили, он понял, что недостаточно вымотан, чтобы игнорируя травмы задремать снова, замер уставившись в потолок. Уснуть получалось только когда он настолько дурел от непрекращающихся спазмов, что отключался на некоторое время, пока сил не будет хватать на то, чтобы дальше оставаться в сознании. ЯИ. Она пришла к нему, пыталась защитить, даже пообещала вытащить отсюда, но в это нацист не верил. Он уже смирился с мыслью, что скоро умрёт в этом месте. «Даже не знаю, радоваться ли тому, что увидел её… Это делает больно нам обоим, тем более что я не продержусь долго. И без того ощущение, что я всю жизнь тут сижу. Скоро всё закончится. Прости, ЯИ, похоже, что я всё-таки оставлю тебя в полном одиночестве. Мои травмы уже почти перестали заживать, ресурс моего тела быстро заканчивается. Время на исходе, но я даже не могу решать, как им распорядиться», — он болезненно поморщился от накатывающей горечи. Снова только и оставалось тихо скулить в своём углу. — «Даже этот коммунист не приходит, не знаю, радоваться ли. Он мало говорит, к тому же больно бьёт, но было бы лучше, если бы он наконец добил меня, чтобы я не мучился». Нацист вдруг скривился, горько усмехнулся. — Не мучился? Да он только ради этого меня и запер, — пробормотал невнятно, приподнялся. Раны по всему телу тут же отозвались острой болью, уже некоторое время он не мог двигаться, не причиняя себе дискомфорт. — ЯИ… Почему ты пришла именно сейчас?.. Он приложил ладонь к груди, заметив, как участилось сердцебиение, стоило о ней подумать. Волнительно, дурманяще и при этом больно, он понял, что очень сильно скучает. Её слова зацепили его, будто поддетая ногтями корочка раны, под слоем безразличия обнажилась мягкая и ранимая мякоть, изломанные, умирающие в агонии осколки личности, такие хрупкие, что ещё одно потрясение, и не останется даже их. Сладкое, но невыполнимое обещание спасти, защитить, ему было достаточно одного её присутствия, чтобы опьянеть от желания прижаться, забыться, почувствовать нежные прикосновения её рук. Нежность, то, о чём ариец успел забыть уже давно, кто бы мог подумать, что это так его взбудоражит. «ЯИ никогда не была такой ласковой раньше, непривычно. Почему-то с ней так спокойно… Такое странное чувство… Даже несмотря на то, что мои раны болели, когда она касалась меня, казалось, что ещё немного и я растворюсь, так приятно…», — он сжался, ощущая холод от пола. Воспоминания были настолько воздушными и невероятными, что больше походили на сон, когда он думал о её объятиях, ощущения боли, твёрдости и холода будто обострялись. Подступил новый спазм, он замер, едва способный дышать от накатившей рези. В животе сжалось, пульсировало, не прекращая, так что едва получалось собраться, просто чтобы продолжить думать. — «Я сказал больше не приходить, но… ЯИ… Можешь не спасать меня, только, пожалуйста, возвращайся скорее…»

***

Японская Империя сидела неподвижно, казалось, слившись со стеной. Цель опаздывала уже примерно минут на пятнадцать, согласно той информации, что дал ей США. Нервничать ещё было рано, но чем больше времени проходило, тем тревожнее становилось. Она медленно сменила позу, продолжая целиться из пистолета. После выстрела у неё будет совсем немного времени на бегство, нужно было провернуть всё быстро. Тем более если вдруг выстрел не окажется смертельным, придётся решать всё на месте и без права на ошибку. Она предполагала такой исход, к тому же не являлась мастером стрельбы, а место было не самое удобное, но единственное подходящее для засады у нужного здания. «Шанс только один, надо действовать быстро и точно, особенно энергично сейчас не побегаю», — она сильнее натянула капюшон, укуталась в плащ. — «Будь я в нормальном состоянии, это не вызвало бы проблем, но моё тело на пределе. Ещё одна серьёзная травма и я буду выведена из строя. Если бы у меня было больше времени на отдых, может, я успела бы восстановиться, но пока Рейх в опасности я не могу себе этого позволить». В нескольких метрах что-то смутно пошевелилось, японка замерла, услышав шаги. Идёт. Она вся подобралась, напряжённая как натянутая тетива. Шаг, другой, ещё один. Выстрел. Фигура покачнулась, упала на землю, раздались крики раненого и его встревоженных сопровождающих. Не насмерть. Империя спрятала пистолет, пригнувшись быстро направилась в сторону противника, прячась за кустами и фрагментами изгороди. Его охрана уже рассредоточилась, направляясь в разные стороны, чтобы найти напавшего, никому из них в голову не пришло, что враг не убежит, а подберётся прямо к жертве. «Рядом один человек… Это хорошо, долго возиться не придётся». — она обнажила лезвие, выставила остриём вперёд, готовясь к броску, — «Стрелять больше нельзя, иначе выдам себя. Надо поторопиться, пока никто не вернулся». Азиатка выскочила из укрытия, одним точным движением рассекла горло противнику. Он даже не успел вскрикнуть, с глухим стуком завалился на землю. Она повернулась к цели, присела на корточки рядом, с интересом рассматривая место ранения. Пуля попала в грудь, подстреленный не мог толком ни вдохнуть, ни двинуться, одежда медленно пропитывалась красным, он был беспомощен. «Может, стоило оставить так, не похоже, что он долго продержится», — девушка с настороженностью огляделась по сторонам, занесла клинок над жертвой. — «Впрочем, лучше убить наверняка, тогда не будет и шанса, что его вытянут с того света с помощью медицины, главное теперь успеть убежать». Нож вошёл глубоко в плоть, она почувствовала судорожное сокращение мышц под лезвием, запах крови стал сильнее. ЯИ убивала своими руками впервые за некоторое время, ненадолго забылась, полностью поглощённая происходящим. — Ох, я уже успела забыть это чувство… Успокаивает, правда? — ей не ответили. Последние судороги умирающего тела были всё слабее и слабее, так что говорить было уже некому. Девушка тихо вздохнула, с усилием вытащила клинок, обтерев его от крови об одежду жертвы, посмотрела на убитого сопровождающего. — Тц… Надеюсь, он не прицепится ко мне из-за одной лишней жертвы, окажется проблемно, если я могла убить только этого… Быстрым движением срезав нашивку с одежды подстреленного, она больше не раздумывая нырнула за угол, уверенно побежала вперёд. План отступления был подготовлен заранее, она ускорилась, едва не налетела на кого-то, в носу стоял насыщенный металлический запах, от него слегка кружило голову и приятно покалывало в груди. Кровь врагов — доказательство её силы, того, что она всё ещё может контролировать ситуацию, может собственными руками устранить помехи. Сбитый прохожий резко крикнул что-то, вдруг бросился следом. «Вот дурочка, столкнулась с одним из охраны и даже не заметила», — японка быстро сориентировалась, свернула в узкие переулки, в которых было легче затеряться и запутать погоню. Судя по звукам, за ней гнался только один преследователь. Отчего-то сейчас она была радостна, опьянела от крови и даже казалось, что бежать стало легче. — «Слишком расслабилась, нужно было поворачивать раньше, тогда не столкнулись бы. По крайней мере один мне по зубам, не случилось ничего непоправимого». Резко свернув, она пробежала немного дальше, вдруг развернулась, выставив нож остриём перед собой, с силой вытолкнула его вперёд, навалившись всем своим весом. Преследователь вылетел на встречу, не успел среагировать на направленный на него клинок. Когда они столкнулись, ЯИ невольно отшатнулась на несколько шагов назад, она почувствовала, как на щёку и лоб брызнуло что-то тёплое, рефлекторно зажмурилась. Тело убитого навалилось тяжёлым грузом, почти сбив с ног, так что ей пришлось выпустить рукоять оружия и отступить, не сумев удержать его вес. Теперь её лицо и плащ были испачканы в крови, в таком виде открыто шарахаться уже было нельзя, так что дальше придётся незаметно пробираться узкими улочками. С некоторым трудом перевернув поверженного противника и не без усилий вытащив нож, японка быстро огляделась, прислушалась, но больше ничего подозрительного не заметила. Стоило быстро убежать, пока не появился кто-нибудь ещё. — Чёрт, все руки замарала… — она попыталась заправить за ухо выбившиеся волосы, но лишь оставила красную полоску от пальца на щеке, больше не попыталась трогать. Сердце всё ещё взволнованно билось, она отошла на достаточное расстояние, остановилась передохнуть. Даже воздух казался слаще, от окончательного счастья её отрывала только мысль, что пришлось так стараться ради Америки, и это правда её до безумия злило. — Грёбаный янки… Свежая кровь запеклась, пальцы начали липнуть друг к другу и к рукояти ножа. Постепенно накатывала усталость. Девушка быстрым шагом добралась до нужного здания, забралась через окно в коридор, грубо налегла на дверь кабинета. Не церемонясь ввалившись внутрь, азиатка бросила на стол отрезанный кусок пиджака с нашивкой, густо пропитанный красным. США, сидящий за документами, поднял на неё глаза, с раздражением, смешанным с замешательством, снова посмотрел на её «трофей», уже оставивший пятна на бумаге. — Задание выполнено, — коротко оповестила Японская Империя. Дыхание сбилось, поэтому она, не спрашивая разрешения, присела на стул, чтобы передохнуть. Полы плаща, тоже пропитавшиеся кровью и развевавшиеся от быстрого движения ранее, теперь возились по полу, оставляя следы и на нём. Девушка с облегчением почувствовала, как боль в боку, появившаяся от бега, проходит. Хотя выносливость её подвела, небольшого отдыха хватило, чтобы быстро восстановиться. Она вынула нож, принялась вытирать его о плащ, убирая остатки красных разводов. Ощутив себя увереннее, Империя повернулась к Штатам, невозмутимо продолжавшему читать, будто её не существует, потребовала: — Теперь твоя часть сделки. Убито трое, цель и два телохранителя, я сделала всё быстро и не оставила в живых тех, кто меня заметил. — А выглядит будто целую армию там искромсала… — невнятно пробормотал себе под нос парень, брезгливо взяв двумя пальцами принесённую окровавленную ткань, бросил в мусорное ведро. — Okay, по крайней мере на что-то ты пригодна. К слову, я уже объявил, что временно заключил с тобой перемирие для проведения переговоров, теперь ни у кого не должно возникнуть вопросов, по поводу того, что мы общаемся. — Сделка. — сухо напомнила девушка, снова вдруг стала собранной и напряжённой. Хотя она собиралась притвориться покорной, сейчас было не до поддержания образа. Союзнику требовалась срочная помощь, каждый день промедления был для него медленной пыткой. — Вот прицепилась. Слушай, даже если сегодня подходящее время, сейчас я слишком занят. — Тогда я пойду сама, мне нужны только ключи, — этот вариант, пожалуй, был даже лучше. ЯИ раздражало наблюдение, по возможности она всё равно собиралась придумать способ отправить его куда-нибудь, чтобы остаться с союзником наедине. — Ну уж нет, их я тебе точно не дам, — с внезапной резкостью отрезал США. — Почему не дашь?! — девушка не выдержала, пронзительно вскричала, хотя до этого старалась говорить спокойно. — Глумишься надо мной?! — Даже не проси. Хотя мы заключили сделку, я всё ещё не считаю, что обязан выдавать тебе их. А если ты не вернёшь? Потеряешь? Или спрячешь для себя? Подожди пару дней, мне надо освободиться от срочных дел и тогда сходим, — он выглядел довольно отвлечённым и слегка раздражённым, говорил не отрываясь от бумаги, задумчиво почесал древком карандаша висок, как бы размышляя, что написать. — Мне нужно туда! Дай ключи! — она уже не спрашивала, она требовала, начиная по-настоящему злиться, ударила руками по столу, заставив его посмотреть в лицо. — Мне нужно к нему и чем быстрее, тем лучше, я не могу ждать, пока ты там освободишь свой график для решения проблемы. Ты видел состояние Нацистской Германии, неужели не понимаешь?! — Чёрт тебя дери… — Штаты угрожающе поднялся со своего места, приблизился, заставив её попятиться. Наклонившись, а рост позволял ему смотреть на невысокую японку сверху вниз, он с нотками враждебности спросил: — Мне на него плевать, улавливаешь? Сейчас идти опасно, я не уверен, не будет ли там СССР, а тратить время на проверку я не хочу, не так много дней, когда его расписание можно легко узнать. Как ты предлагаешь мне согласиться? Поверить, что ты сама разберёшься? Она, помрачнев, с обидой смешанной с гневом, на несколько секунд замерла, подбирая слова и с яростью глядя ему в глаза. Штаты вдруг наклонился совсем близко, нарушив личное пространство, облокотившись ей на плечо, надавил своим весом, похоже, в попытке запугать. Девушка вздрогнула, но не отступила, только наклонилась в противоположную сторону и схватила его за потянувшуюся к ней руку, чтобы не дать прикоснуться. Парень гаденько улыбнулся. Он прекрасно чувствовал мгновенно повисшее напряжение, его очень забавляли её попытки отстоять личные границы. — Отойди, — угрожающе потребовала она с такой интонацией, будто сделала предупреждение. — Я терплю лишь потому, что выйдет некрасиво, если я отрублю твои мерзкие пальцы. — Okay, убедила, — парень всё-таки отстранился, поняв, что у него всё ещё недостаточно рычагов давления, чтобы она молча стерпела любое обращение. — Не переводи тему. Я устранила цель, твоё условие выполнено, поэтому если не выполнишь моё требование, расскажу обо всём СССР. А он уже найдёт применение этой информации, — США вдруг резко прижал её к стене, грубо сдавил, схватив за воротник. Японка коротко вскрикнула, упёрлась в него руками, силясь оттолкнуть, забилась в жёсткой хватке, но, всё ещё измотанная после недавнего задания, не смогла вырваться. — Не смей мне угрожать. Ты не в том положении, чтобы позволить себе это, — процедил он сквозь сжатые зубы, приблизившись к её уху. Настроение с задумчиво-насмешливого резко сменилось на яростное. Девушка замерла, тяжело дыша после судорожной попытки выбраться, притихла, вжав голову в плечи. — Урод… И чем ты лучше нас? — вдруг зашипела она, уже открыто выражая враждебность. Притвориться смирившейся ей не хватало самообладания, едкая ненависть сочилась из каждого слова и взгляда. — Почему смотришь свысока? Ты отличаешься только тем, что ещё никто тебя не побил, потому, что нападаешь только на более слабых. — Я? Не лучше? Послушай, дорогая моя, я не выпускал кишки людям, чтобы утолить свою жажду крови, в отличие от тебя. А если бы и выпускал, у тебя нет никаких доказательств. Она стиснула зубы, собрав немного сил, ударила коленом в пах. Вышло слабовато, но он всё равно отшатнулся с шокированным лицом, хватая ртом воздух и согнувшись. — Если будешь меня провоцировать, можешь забыть о сотрудничестве, — взъерошенная и злая, азиатка отступила на безопасное расстояние, намереваясь с боем отстоять себя. — Я найду способ связаться с Нацистской Германией через кого-нибудь другого. — Какая же ты всё-таки безбашенная… Мх… Это было больно вообще-то… Что бы ты делала, если бы я сейчас ударил в ответ? — она ничего не сказала, посмотрела исподлобья, ощупывая пояс, на котором раньше висел нож, так неосмотрительно оставленный на стуле. Смерив девушку презрительным взглядом, парень с ядовитой снисходительностью разрешил: — Ладно, в этот раз я закрою на твоё поведение глаза, если принесёшь извинения прямо сейчас. Она оглянулась на окно, потом на дверь, быстро анализируя ситуацию. Выбраться не получится, чтобы выпрыгнуть, пришлось бы разбить стекло, а проскочить мимо парня она бы не рискнула. От него веяло угрозой, именно поэтому Японская Империя горько пожалела, что оставила нож, сейчас Америка вполне мог попытаться покалечить или просто сильно избить, а любая травма значила бы, что пробраться к немцу не выйдет до выздоровления, слишком рискованно. Оттягивать дальше просто нельзя было, на счету каждый день, она хорошо запомнила его быстро чахнущий внешний вид. «Но и ключи он мне не даст, даже если прямо сейчас извинюсь…», — США ждал, пока она определится, как будет действовать, пока не нападал первым. — «Точно… Есть один способ». Азиатка резко рванула вперёд, ударила всем телом, сбив его с ног, парень едва успел сгруппироваться так, чтобы не приложиться головой. У него ушло с десяток секунд напряжённой борьбы, чтобы вырваться из её захвата, сбросить с себя, придавив к земле. Девушка извивалась как разъярённая кошка, разве что не царапалась, судорожно хватаясь руками и силясь оттолкнуть. С самого начала было понятно, что врукопашную в замкнутом пространстве у неё нет шансов, и по весу и по силе парень заметно превосходил. Скоро ЯИ совсем выбилась из сил, сбивчиво дышала, беспомощно щурясь в ожидании удара. США несколько секунд замахивался на неё занесённой над головой рукой, вдруг отпустил, резко оттолкнул в сторону, тяжело поднялся, не забыв грубо ткнуть в бок ногой. Она скорчилась, поджав коленки к груди, чувствуя, как свежий ушиб отдаётся болью в старых ранах. Больше ударов не последовало. ЯИ неуверенно приоткрыла глаза. Америка вернулся на своё место, снова принялся читать. Похоже его вполне удовлетворил её испуг, девушка явно показала свой страх, так что парень был уверен в своём моральном превосходстве. — Ты слишком гордая для той, кто начинает дрожать как маленькая псинка, едва почувствовав, что побьют. Или, может, глупая? С самого начала было понятно, что тебе не победить, зачем только было кидаться, напугать меня хотела? — И за это тоже я извиняться не буду, — она поднялась, отряхнулась, подошла к стулу, чтобы забрать оставленный нож. — Ты можешь побить меня, но не заставить согнуться. Это последний раз, когда я терплю, если ты забудешь про договорённость снова, я и правда предам тебя и расскажу обо всём кому-нибудь ещё. Не забывай, что я согласилась на это только ради Нацистской Германии, если сотрудничество не будет мне выгодно, я не стану его продолжать. — Не боишься, что я убью тебя? Она остановилась уже в дверях, оглянулась. Штаты явно пытался её спровоцировать, задеть, отвечать на это агрессией не стоило. Прежде чем он успел что-нибудь добавить, она резко закрыла дверь, перейдя на лёгкий бег, направилась наружу. Теперь, когда у неё были вытащенные из кармана у Америки ключи, можно было проведать немца уже сейчас. «Я думала, что он изобьёт меня сильнее, всё-таки я первая кинулась на него… Повезло, отделалась парой ушибов. Хорошо, что этот придурок хранит ключи в том же кармане, куда положил их в прошлый раз», — она сжала пальцы сильнее, будто боясь уронить. — «Надеюсь, что хватится ещё не скоро… Нужно поспешить».