Шрамы от осколков грёз

Японка первые пару минут двигалась почти бегом, теперь, когда не нужно было замедляться принимая во внимание темп немца, можно было разогнаться, но совсем скоро она запыхалась, перешла на быстрый шаг. Страх немного утих, с ним и эффект от адреналина, а погони всё не было, похоже, план сработал даже лучше, чем она ожидала. Рейх скоро затих, видимо задремал. Хотя он был слишком лёгким по сравнению с нормальным весом, всё равно было тяжеловато, особенно беспокоил ушиб от удара в живот. Ещё днём он болел и даже пару раз стал причиной рвоты, а сейчас от каждого движения напоминал о себе спазмами боли, но она упорно игнорировала это. Нельзя замедлять темп, нельзя делать перерыв. Всё получилось, теперь можно было немного расслабиться и наконец уделить больше внимания себе и своим делам, в первую очередь поставить Нацистскую Германию на ноги. «Удачно сложилось, особенно с заложником. Янки поверил, что я захватила его человека с целью сдать СССР для добычи информации. Повезло, что это напугало его достаточно, чтобы этот идиот кинулся спасать его сразу к главному зданию. Если бы он не был таким параноиком, то обдумав мог бы догадаться, что коммунисту не очень-то выгодно так подставляться, к тому же я так открыто его провоцировала. Может, подаренный заложник и смягчил бы наши взаимоотношения, но в моей ситуации использовать его в качестве «трупа Рейха» было разумнее всего. Коммунист теперь всё знает о моей работе на США, так что сам придумает правдоподобную причину, почему тот внезапно проник на его территорию, так же как и придумает, зачем нужно было «убивать» Рейха. Он, должно быть, всё ещё считает, что мы заодно и поэтому решит, что переполох нужен был как отвлекающий манёвр. США тоже верит, что я на стороне другого, так что они будут слишком заняты разборками друг с другом, вряд ли скоро поймут, что это был побег, а не убийство. К тому же, они не смогут поделиться информацией и выяснить, что обмануты оба. Ненадолго, но мы всё-таки в безопасности». До дома оставалось уже недалеко, когда она почувствовала, что скоро выбьется из сил. Раненые пальцы начали болеть интенсивнее, эффект обезболивающего, которое она приняла прежде чем прийти, был недостаточным, не блокировал особенно острые спазмы. Только благодаря препарату она продержалась так долго, но теперь не хватало даже этого. Азиатка сжала зубы, попыталась ускориться, её качнуло из стороны в сторону, немец на её спине дрогнул, проснулся. — Тяжело?.. — Я тебя разбудила? Отдыхай, всё хорошо. — … — он приподнялся, осмотрелся. — Опусти меня, недалеко ведь осталось. Лучше немного пройдусь. Она вздохнула, остановилась. Спорить не хотелось, ей и правда было бы легче пройти оставшийся путь поддерживая его, а не неся. Парень схватился за её руку, поковылял чуть бодрее, чем до этого. Он заметил, что Империи стало тяжело, попытался облегчить её задачу, после небольшого отдыха стало чуть проще, хотя тело всё ещё болело от активных движений. Ноги едва держали, он шёл почти повиснув на союзнице, но этого было достаточно, чтобы она перестала покачиваться. Добравшись до входной двери, оба почувствовали себя странно от осознания, что всё действительно закончилось. Оказавшись в прихожей, парень пошатнулся, упал бы, если бы Японская Империя не подхватила его. — Тише, тише, не стоило перенапрягаться. Теперь ты в безопасности, можно позволить себе расслабиться. Подожди немного, я постелю тебе в комнате для гостей, — парень не дал ей уйти, схватил за рубашку. — Как же твои пальцы? Сначала нужно вправить суставы и зафиксировать, — она остановилась, посмотрела на покалеченную руку. — Сильно воспалились, даже чуть припухли, тебе стоило разобраться с этим ещё раньше. Лучше будет применить анестезию, похоже, тебе станет очень больно. — Да, ты прав… — она покачнулась, придержалась за стену. Сейчас хотелось только спать, но оставлять такую травму без внимания не стоило, если не сделать повязку, полноценно пользоваться рукой не выйдет ещё долго. — Я так торопилась, что забыла про себя. Пойдём, ляжешь пока так, тебе в любом случае нужно отдохнуть. — Угу, — он позволил себя увести, присел на кровать, но вопреки усталости не стал спать, внимательно смотря на неё. Японка вопросительно посмотрела в ответ, он смешался, быстро объяснил: — Я хочу присутствовать, пока ты будешь разбираться с пальцами. — Я думала, что тебя мутит от такого. — Мутит, — честно признался парень, потупил взгляд. — Мутит от вида травм. Но я слишком беспокоюсь, поэтому хочу убедиться, что ты справилась. Она не стала спорить. К тому же наложить фиксирующую повязку одной рукой было бы довольно затруднительно, немец мог в этом помочь. Девушка вынула шприц, закончив с анестезией, уверенно схватилась за один из пальцев. Они побагровели, неуклюже торчали под неестественными углами, не слушались, даже когда она изо всех сил старалась ими пошевелить. Её хватка была жёсткой и уверенной, теперь, когда руки не дрожали, движения были чёткими и точными, первый палец был аккуратно вправлен. Уже в процессе азиатка с облегчением подумала, что без ощущения боли это всё не так уж и ужасно, коротко взглянула на сидящего рядом парня. Он мужественно держался, хотя по его бледному лицу нельзя было сказать, что такое зрелище не вызывает у него никаких реакций, когда второй палец, наконец, был возвращён в правильное положение, протяжно выдохнул с явным облегчением. — Поможешь мне? — девушка протянула ему бинты, улыбнулась. — У тебя одна рука, у меня одна, на двоих у нас целая рабочая пара. Он слабо улыбнулся в ответ, похоже, немного отошёл после недавнего зрелища. Японка фыркнула, прежде чем бинтовать, ещё раз внимательно ощупала каждый суставчик. Теперь оставалось надеяться, что заживёт быстро и не успеет принести слишком много беспокойства. Остальные раны решено было обработать завтра, но, бросив взгляд на сонного Рейха, она всё-таки не стала убирать аптечку. — Дай мне тебя осмотреть. — М?.. Ох… У меня не добавилось ран за это время… — он уже начал клевать носом, в тепле и на мягкой постели было слишком приятно, он уже очень давно не ощущал себя таким расслабленным, тем более после недавней физической и моральной встряски совсем не осталось сил. — За старыми ранами тоже нужен уход, особенно меня беспокоит ожог, — она потянулась, принялась расстёгивать его рубашку, обнажая сплошь перебинтованную грудную клетку и торс. Было немного трудно, одна рука онемела и ничего не чувствовала, но здоровые пальцы более-менее слушались. Он не отреагировал, прикрыл глаза, откинув голову назад, похоже, уже задремав. — Как и думала, снова воспаляется. Потерпи немного, сейчас будет щипать. Он не шевелился, пока она разматывала бинты, мелко вздрогнул только когда союзница начала наносить лекарство. Сейчас, в спокойной обстановке, она была решительно настроена тщательно обработать каждый порез и ожог. Парень сквозь сон чувствовал её прикосновения и пощипывание в ранах, морщился, но не открывал глаза. Вспышки боли раздавались по всему телу то тут, то там, не позволяя окончательно провалиться в зыбкую дымку забытья. Через некоторое время она осторожно приподняла его корпус, похоже, чтобы наложить новые бинты, придержала под спину, положив его голову себе на плечо. Как только процедура была закончена, немец мгновенно отключился, едва его голова коснулась подушки. — Совсем устал, да? — полушёпотом задала вопрос в пустоту японка, склонившись над ним, нежно коснулась губами лба, поддавшись внезапному порыву. — Сладких снов. Рейх проснулся в холодном поту, с неприятным ощущением в груди и сбитым дыханием. Ему только что снилось что-то очень тяжёлое и неприятное, спросонья он не сразу понял, где находится, вместо привычной холодной комнаты обнаружив себя на кровати. Такие пробуждения посреди ночи уже стали для него обыденностью, но почему-то именно сейчас от этого стало невыносимо плохо. Света с улицы всё ещё не хватало, но ночная чернота уже сменилось тёмной утренней серостью, сгущающейся тенями по углам. Парень рывком поднялся, всё ещё полусонный попытался встать, споткнулся, с громким стуком упал на пол. Ноги не слушались, подгибались от острых спазмов боли, каждый раз, когда он пытался ходить. Последствия недавних активных движений начали проявляться, теперь болело даже то, что до этого он вовсе не чувствовал. Его захлёстывала волна необъяснимого ужаса, будто ещё немного, и произойдёт что-то страшное. — Что случилось, тебе плохо? — тонкие руки осторожно поддержали, приподняв, помогли снова прилечь на кровать. Заспанная, поднявшаяся из-за шума, ЯИ выглядела чуть всклокоченной и уставшей. — Ох, у тебя такой сильный жар… — Нет, ЯИ, нет… — забормотал он, вдруг сжался. — Мх… — Потерпи немного, я за обезболивающим и жаропонижающим, — попросила Империя, отняла руку от его лба. — Похоже, у тебя начался бред из-за температуры… Кое-как вышло скормить ему нужные таблетки, едва не разлив половину воды из стакана. Его тело было почти обжигающе горячим, глубокие раны пропитали кровью бинты, регенерация всё никак не запускалась, хотя лекарства и комфортный сон уже должны были повлиять на состояние. «Всё-таки стоило его покормить…», — она вздохнула, убрала с влажного лба парня прилипшие пряди, погладила макушку, запутываясь в волосах пальцами. Голова была тяжёлой, веки слипались. Империя и сама была порядком измотана. — «Всё-таки хочется спать… Надо подождать ещё немного, вдруг температура не опустится». Шумно выдохнув, она присела на край кровати, стала ждать. Лучше было убедиться, что препарат сработал. Рейх смутно ощущал прикосновения, в полубреду старался понять, что всё-таки происходит. Он успел снова задремать, теперь вдруг проснулся, пока ещё не открывал глаз, пытаясь осознать себя. «Я в сознании?.. Вроде да, эти навязчивые видения отпустили, голова почти не болит. Стало легче…», — ариец посмотрел в потолок, пошевелил пальцами рук и ног, вдруг заметив, что ничего больше не сдавливает лодыжку. — «Когда только она успела снять обрубок цепи?.. Похоже, после того, как я уснул. Но что было потом? Смутно помню, я почему-то встал и…». Он приподнял веки, оглянулся по сторонам, вздрогнул, увидев рядом союзницу. Она дремала устроившись на самом краю кровати, незаметно для себя отключившись, пока ждала. Он несколько секунд рассматривал её, затаив дыхание, замечая, как быстро заколотилось сердце. «Теперь вспомнил. Она дала мне лекарство, похоже, уснула, пока сидела рядом», — он неуверенно приподнялся, сел, испытывая тяжесть по всему телу и спазмы острой боли от ран, но чувствуя себя как никогда хорошо. Всё ещё сильно хотелось спать. — «Я её разбудил, это очень неприятно… Ей стоило бы нормально выспаться, особенно после всего, что пришлось из-за меня вытерпеть». В полумраке лицо азиатки казалось совсем бледным, с глубокими тенями, тусклый свет, просочившийся в комнату из-за штор, очертил хрупкие плечи и тонкие руки, только теперь он заметил несколько кровавых подтёков на её теле. Ариец невольно нахмурился, вспомнив, что азиатке пришлось тащить его на себе какое-то время. Её состояние определённо было лучше, чем его, но не настолько, чтобы эта нагрузка прошла совсем без последствий. Он ощутил собравшийся в горле комок слёз, нервно сглотнул несколько раз, помявшись некоторое время, медленно прилёг у неё под боком. Немец прижался к ней, уткнулся лбом в плечо, подтянув одеяло. Уже давно ему не было так тепло, её мерное дыхание звучало успокаивающе, кровать была мягкой и приятной. Ему на секунду захотелось приобнять девушку, но рука отозвалась на движение болью, так что он вернулся в прежнее положение, испытав внезапный приступ жгучего смущения. Тем не менее японка продолжала спать, не заметив его действий. Подумав, что ведёт себя глупо, Нацистская Германия с минуту слушал биение своего сердца, постепенно успокаиваясь. Полная тишина и полутьма медленно возвращали сонливость, он всё ещё нуждался в отдыхе. Парень прикрыл глаза, чувствуя, что быстро проваливается в дрёму.