Часть 1
26 января 2023 г., 23:03
По звуку шин, по тому, что любая машина ездит по-своему и любой водитель водит её только так, как ему свойственно, всё сразу было понятно.
— Это я.
— Я знаю.
— Откуда?
— Кто ещё.
Митч подошёл, шурша травой и листьями. Взглянул на приросшего к стулу на крыльце Майка.
— Пиво есть?
— Бери в холодильнике.
Направив его в дом, Майк с неожиданной готовностью расстался со стулом и пошёл туда же.
— Да хорош, не суетись.
— Ну нет, я тебя накормлю.
Печка скромно горела в полутьме дома, даже не надеясь осветить его полностью, и излучала уют своим сонным треском. Языки пламени втянули ещё пару щепок из рук Майка. Громкими и частыми щелчками печка пережевывала свежую древесину, пока Майк доставал посуду. То был его мир — знал бы и каждый гвоздь по имени, но имён у гвоздей не водилось, потому знал он только каждую кастрюлю по ручке и мог не глядя за неё взяться, потому что у каждой имелось своё место.
В тёплом свете печушки на стол скорее наитием, чем точным движением опустилась тарелка.
— Ты есть не будешь?
— Я же не ждал весь вечер, чтоб поужинать с тобой.
— Опять все вокруг голоднее тебя.
— Ешь давай, — поторопил Майк, по собственному уложенью и доказанной истине подозревая, что Митч съест все, что перед ним поставят.
Тот посмотрел красноречиво — и громко шкрябнул вилкой по тарелке.
Майк задумался.
— Так завтра мы…
— Нет, нет-нет-нет, ни слова об этом, — поспешно прервал его Митч с набитым ртом. — Забудь.
— Не получается.
— Ты дома. Дай себе отдохнуть.
Отдохнуть — это хорошо. Отдохнуть. Губы Майка дрогнули улыбкой.
Никакой на белом свете разницы не было, дома или где ещё.
Митч отставил в сторону вилку.
— Ты знаешь, не обязательно ехать куда-то в большой город. Все мотаются на выходные в Нью-Йорк или Лос-Анджелес, но это не значит, что больше никуда поехать нельзя. Можно отдохнуть где-то в тихом месте. Остановиться в городке, названия которого ты прежде даже не слышал.
— И попасть в ещё один Кингстаун.
— Кингстаун один.
— Так кажется, если остаёшься в нем достаточно долго.
— Ага. Поэтому тебе надо развеяться.
— Ну, не мне тут кажется, что Кингстаун единственный в своём роде.
— А мне не кажется. Я знаю.
Майк не стал отвечать — предоставил безыскусной и правдивой уверенности брата оставаться реальной, как сама жизнь.
Митч молча жевал, пребывая все в той же реальности жизни. И вдруг сказал:
— Ты тут подыхаешь.
Майк дёрнул головой.
— Мы это уже обсуждали. Не хочешь ты, чтоб я уезжал.
Митч посмотрел растерянно. Майк молчал и ждал, что он скажет что-то ещё. Ждал ответа, но Митч больше не сказал ни слова.
Запах недавнего дождя то ли слился с запахом дождя, что грозится начаться вот-вот, то ли прикинулся им — в прохладные ночи весь лес пронизывает дух мороси, сладковатая свежесть ливня и сырого мха.
Майк утонул в стуле на крыльце так, как будто не вставал с него уже вечность. Рядом рухнул Митч.
— Конечно не хочу, — вдруг сказал он.
Майк это тщательно продумал и закрепил свою мысль кивком головы.
— В том и дело, — весомо подвёл он.
Густая чернота кругом, шорох листвы, тут белка проскочит, там птица ночная крыльями машет. В траве стрекот, из чащи кто-то гудит.
— Жуть какая.
— Что?
— Твой лес по ночам.
Есть люди, которые понимают привилегию жизни в лесу и способны сидеть, дышать, видеть, слышать и обонять весь лес рядом, покуда стоит он, величественный и живой, а все прочее в мире покорно ждёт. К таким людям безусловно относился Майк.
— К этому надо привыкнуть. Зато по утрам…
А ещё — Митч, который вопреки лесу вписывал себя на его орбиту.
— Однажды я пропущу съезд с дороги и больше никогда тебя не найду.
— Спасибо, что приезжаешь.
— Не оставлять же тебя одного. Хоть ты и не стрижешь газон.
Газон, длящийся до самого шоссе, местами мог бы скрыть целиком енота, а то и небольшую собаку. Стричь его — молиться, чтоб ты раньше снёс голову змее, чем она заберётся тебе в штанину. Молиться господу, чтоб он ненадолго перенёс всех своих тварей куда подальше.
Майк сцепил ладони на колене — тихо счастливый в своём потайном месте, где обнаружил свою маленькую свободу не стричь газон.
Вдруг Митч произнёс с такой несокрушимой уверенностью, которой подкрепляют обычно теории заведомо слабые:
— В Колорадо тебе понравится.
— Почему?
— Заповедники. Один лес кругом, как тут.
— Я тебя с собой возьму.
— Ни за что.
— А как же, думал меня вытурить.
— Нет, я останусь здесь.
— Когда ты в последний раз уезжал из города?
— Прямо сейчас.
— Нам надо отдохнуть.
— Только представь, что будет, если я исчезну хоть на день.
— Поэтому я тебя одного и не оставлю.
Только что было прохладно, а тут вдруг в сумраке родился тёплый ветер и пахнуло летом.
Митч без слов накрыл рукой сомкнутые ладони Майка и чуть сжал. Значительно и говоряще. Потом поднялся и мотнул головой.
— Пошли спать.
— Да, идём.
— Давай, вставай, — Митч подтолкнул Майка в плечо.
— Иду я, иду.
Майк не шелохнулся.
— Пошли, а то так и уснёшь тут.
— Ещё пару минут. Посмотри на звезды.
Звезды — яркие, сияют на чёрном небе.
— Чего я там не видел, — пробурчал Митч.
Майк не ответил. Митч все-таки задрал голову и посмотрел на небо.
— Вон те три — стрелец, — он обвел пальцем пояс Ориона.
— Да.
Майк тоже взглянул на три звезды, идущие точно друг за другом плавной дугой. Северо-восточный край смотрит на красный Альдебаран в созвездии Тельца. Альдебаран. Последователь.
Митч снова подтолкнул его в плечо.
— Все, я посмотрел, идём.
— Да. Пошли.
При входе в дом уличная сырость ободралась об натопленный старательной печкой воздух и осталась за порогом, оторванная от очага.
А за бревенчатыми стенами продолжал шумно темнеть лес.
По потолку над кроватью бродили слабые красно-оранжевые отблески огня, когда вдалеке раздался первый, тяжёлый раскат грома.
— Я возьму тебе билет, слышишь?
Майк притворился спящим. Попытался даже захрапеть, но вышло неудачно. К тому же, Митч знал, что Майк во сне не храпел — храпел сам Митч, но вот об этом он, скорее всего, не знал.
— Люблю тебя, Майки.
И Майк придвинулся ближе.
Пока он засыпал взаправду к ним медленно придвинулась полночь — а потом перелезла через стрелку часов и превратилась в день, когда все случилось.
