Я — голубая трава, что поет ночью и днем
─ Кто в своём уме будет поклоняться вендиго?! Что это за глупцы?
Его алтарь был такой же кривой и мрачный, как и он сам, неправильное искажение среди ветвей.
─ Говорят, они молились ему. Сделали его своим богом. Приносили даже жертвы…
Последней была девочка. Ей было семь.
─ Как давно творилось это бесчинство и дурость? А кто может гарантировать, что они единственные?!
Несколько долгих-долгих лет. Они были слишком тихими, а патрули там ─ слишком редкими, чтобы кто-то заподозрил неладное.
─ Они подпустили дух смерти и гниения слишком близко к живым землям! Там, где ступает каннибал, остаётся лишь разложение. Он портит землю, он портит воздух! Вода травится от его взгляда! И там, где царствовала смерть, очень нескоро вновь воспоёт сама жизнь…
Лес был слишком тих. Вендиго прогнал оттуда всё живое, лишив охотников и собирателей практически всего промысла. Те, кто были поумнее ─ молча ушли следом за животными прочь. Кто-то остался в снегах, а кто-то растворился в маленьких ближайших деревушках, не сказав ни слова.
─ Эти идиоты посмели отвернуться от света нашей госпожи Царицы! Они ещё пожалеют об этом.
В их глазах страх давно стал слишком обычным. Они не боялись Царицы. Не больше, чем собственного бога из темноты.
─ Я уверен, что уже завтра их всех сожгут вместе с лесом и их собственным божком, пред которым они преклонили колени.
Факела были выстроены на границах деревни. Но огонь ─ то, что сожрёт следы и уничтожит гниль. А вот сам монстр…
─ Верно-верно. Гончая не станет церемониться.
И верно. Она не станет.
─ Вот увидите, товарищи. Не минет семи лун, как госпожа Инесса притащит череп этой твари на главную площадь.
Я думаю, хватит пары суток.
─ И всё равно, дурно это… поклонение смерти ещё выйдет боком всем нам.
Похоже, не я один ощущаю странную грядущую опасность от происходящего.
─ Да брось, старик! За дело взялась лично Гончая. Всё будет хорошо.
Будем надеяться. Будем надеяться…
Отряд выдвигается ранним утром. Скрыть инцидент не удалось, но такой цели и не было. Сама личность Гончей не оставляет ни у кого ─ ни у людей, ни у солдат ─ сомнений в её силе.
Отчёт завершён. Махаон, личный отряд госпожи Инессы.
Её разбудило ласковое, нежное движение пальцев по волосам, что ощущалось как искры света, опустившиеся на больную голову. Как что-то тёплое, внезапно ворвавшееся в густой холод замершей реки. Резкий рывок из-под толщи льда наверх, к солнцу и теплому воздуху, что опалил лёгкие долгожданным вдохом и кровью, что стала разгоняться по телу. ─ Мне жаль… Инесса медленно заморгала, сбрасывая с себя пелену поверхностного сна. Перед глазами была темнота комнаты, погруженной в предрассветный сумрак. Чуткий слух уловил сразу же и поскрипывание дров в камине, и два дыхания: глубокое, рядом с собой, и частое и поверхностное чуть поодаль. За окном уже стихала метель, наконец позволяя увидеть ближайшие шпили дворца… Мягкое теплое движение у бока. Инесса скосила взгляд, уставившись на женщину подле себя; сережки её нежно звенели, как снежинки, издавая неповторимые мелодии при каждом движении. Большие волчьи уши мягко двигались, улавливая все звуки, а два пушистых хвоста неподвижно лежали на постели. ─ Случается. Инесса ответила очень тихо, зная, что любая громкость в этой обители будет излишней. В паре метров от нее сопела в колыбели малышка, не насчитавшая ещё и полгода от рождения. Маленький волчонок и великий дар, слишком дорогой, чтобы любой её сон тревожить. Едва приподнявшись, Инесса очень тихо хрустнула шеей, ощутив, как затекло тело. Лишенное всякого движения несколько долгих часов, оно затекло, замерзло. Кости… закостенели, закаменели, оледенели будто в теле. Привычное чувство; с годами оно стало менее противным. ─ Боюсь, я всё ещё бессильна в работе с кем-то вроде тебя, ─ волчица, что носила имя Моро, провела ладонью над головой Инессы. Голубыми искрами магия потекла за ней, собираясь в звёздный путь, что тут же растворился в прохладе. ─ Мне не под силу даже прикоснуться к грузу, что лежит на твоих плечах… Жёлтые глаза смотрели на Инессу с сочувствием, бесконечным, как вся любовь Моро к миру, что окружал её. Привычное зрелище. Инесса отвернулась, небрежно убирая с лица тёмные волосы и бесшумно вставая с постели. Косточки тихо хрустели при каждом её движении. ─ Мы знали, что не выйдет. Моро дёрнула уголками губ и отвела взгляд. Знали. Знали, что магия волчьей ведьмы не способна проникнуть в этот разум даже на миллиметр. Что волчьим коготкам недоступна судьба. Что даже сны ─ и те ускользнут слишком ловкими зайцами и запетляют свои следы. ─ И всё же, сия ночь не прошла бесследно, ─ Моро едва сдвинулась на постели и улыбнулась. Усталость легла мешками под её большие и яркие глаза, что сменили довольством сочувствие. ─ Пусть разум твой мне закрыт, тропы Ирминсуля все ещё могут выводить к другим веточкам, что подобны тебе… Инесса склонила голову чуть вбок, ─ Мы обсудим это, когда я вернусь. Не беспокойся обо мне, тебе нельзя нервничать, ─ она бросила беглый, короткий взгляд в сторону тихой колыбели. Забавные звездные игрушки над ней вызвали у нее тусклую и краткую улыбку. ─ Побереги себя, мать-волчица. Белые уши забавно дёрнулись, зазвенели серьги в них; Моро хихикнула на грани слышимости, и взгляд ее наполнился нежной любовью, на которую способны лишь матери, держащие в ладонях слишком долгожданное дитя. Медленно поднявшись, волчица мягко ступила на пол и двинулась к детёнышу, чтобы в очередной раз проверить ее самочувствие. Цепкий взгляд Инессы заметил лёгкую скованность изящной походки. Роды не были лёгкими, и «дар» аукался телу до сих пор, но Моро отдала бы собственное сердце за свою маленькую дочь. Последствия ─ не то, что её волновало в этой ситуации. ─ Извини меня, моя дорогая, ─ волчица украдкой заглянула в колыбель, тут же удовлетворившись видом спящей малышки, ─ но я прочла отчёт, сунула туда любопытный нос. Подслушанное в таверне? Инесса не удивилась. Она подвигала плечами, разминая их; упомянутая бумажка с каллиграфическим почерком Махаон была оставлена несколькими часами ранее на столе волчицы. Секретного в отчёте не было ничего. «Борзые» Инессы совали носы и уши по всей Снежной, особенно по Снежнограду, чтобы узнавать всё происходящее. Под алкоголем у людей всегда развязывается язык, а в тавернах шпионы не слишком ожидаются. ─ Верно, ─ Инесса оправила ворот чёрных плотных одеяний, выглянув в окно украдкой. Во дворе уже подготавливались сани, несколько тёмных фигур сновали туда-сюда. ─ Деревня на окраине поклонялась вендиго. Пьеро попросил не беспокоить тебя этой информацией, но… ─ Инесса едва прищурилась, пустив в бирюзу глаз лёгкое лукавство. ─ Ты ведь сама влезла в отчёт. Волчица едва ли не хихикнула, нежно трогая бортик колыбели и покачивая её. Звёздочки над ней тут же заплясали, подхваченные магией. Моро оберегали последние полтора года от любой «тревожной» информации. Пытались. Не учитывали: у волчицы чуткий нос и большие уши, и любой слух в стенах дворца всегда доступен ей. А для всего остального у неё есть карты и сны, её верные союзники. Если ей не говорили о творящемся люди, ей приносили вести сами искры мира. Снежинки ложились на ее ладони присказками, а птицы щебетали о том, что тревожило самые дальние горы. ─ Что будет с ними? ─ С людьми? ─ Да. ─ Люди верят, что еретики будут наказаны… Моро посмотрела цепко. Внимательно. ─ Люди, ─ Инесса тихо вздохнула, вновь уставившись в окно, ─ боятся. А страх рождает поклонение. Я не могу винить людей в том, что они поверили в божественность твари, что пришла к ним тёмной тихой ночью и заставила склонить головы. Деревушка далеко в лесах, на отшибе Снежной. Увидеть идола в Смерти, что является на порог, когда лично никогда не видел Любовь, что правит идеальной холодной рукой? Ничего зазорного. Люди любят жизнь, а потому склонятся даже перед смертью. Особенно перед смертью. Эта смерть имеет гнилое дыхание, ломает снег тяжелой поступью. Мясо гниет от прикосновения вендиго, вянут растения, и, как говорят, отравляются ручьи. Инесса видела места «обитания» каннибалов слишком часто, чтобы знать и понимать, что реальность куда страшнее, чем все рассказы и сказки, передающиеся в постоялых дворах из уст в уста. ─ Откуда там вообще взялся вендиго… ─ Неведомо, ─ Инесса прижалась лбом к стеклу. Людей внизу становилось больше. Тяжеловозы фыркали, запряженные в сани. ─ Может, окончился долгий сон. Или голод породил горе. А может, Порядок принёс Хаос… Они помолчали. С минуту. Рассвет занимался за окном очень медленно и так ярко-красно… ─ Я убью его, как убивала тех, что были до. Как убью всех, что будут после, ─ Инесса хрустнула костяшками пальцев, обернувшись на волчицу позади себя. ─ Но Царица видит в этом возможность политического хода, потому я отправляюсь туда не одна. ─ Да, Пьеро говорил, что берёт ещё кого-то из Предвестников… ты присмотришь за ними? Жёлтый взгляд Моро метался от колыбельки к Инессе и обратно. Частое дыхание волчьей малышки стало ещё более частым ─ до пробуждения оставалось немного; совсем скоро волчонок запросит пищи, ознаменовав утро забавным писком. ─ Разумеется. Инесса понятия не имела, кого Педролино захотел взять ещё. Ей не было дела; в дела Предвестников она вмешивалась только когда пальчик Царицы указывал прямую цель. Последнее время этого не случалось, но по старой дружбе с Пьеро Гончая присмотрит за его «щеночками». Едва ли кто-то из этого сбора встречался с настоящим вендиго. ─ Тогда удачной охоты, дорогая подруга. Инесса кивнула и покинула покои тихо, бесшумно и легко. Ни единым шагом она не выдала своего присутствия ни в комнате, ни в коридорах, унеся с собой и лёгкий запах ледяной мяты. Такой, какую не встретишь в дикой природе так просто. Моро слышала её вживую лишь один раз и так давно, что давно забыла, где это было… Этой ночью волчице снились растения в снегах. Травы, которым не страшен холод. Крапива, мята ─ такие голубые, похожие и разные, они переплетались между собой плотными узлами, иногда расходились, но их совсем свежие побеги сцеплялись вновь. Это был интересный сон. Такой… многообещающий. Как жаль, что Инесса не пожелала о нём услышать.
