В клубе

— Всем нравится мой член. Парень сзади — Сяо Чжань не знает его имени, специально не уточнял — говорит это настолько самоуверенно, что оно звучит не как бахвальство, а как констатация факта, занесенного в энциклопедии. В отдельной проплаченной, цивильной кабинке клуба не так громко, как на танцплощадке, но ухающие басы все равно создают неприятный гул в ушах, как будто ты сошел с самолета и не уверен, это все вокруг теперь такое через пелену шума или ты успел немного оглохнуть во время пути. Парень упрямо, как будто не прилагая усилий, задевает простату, Сяо Чжань не знает, как держать голову, пока его таранит идеальный, неумолимый в своем техничном совершенстве член. Сяо Чжань то откидывает голову назад, то роняет, слегка касаясь лбом собственной руки, когда толчки сзади получаются особо сильными. Сяо Чжань наконец-то смог найти партнера, как и мечтал — анонимного, охуительного, ведущего его к самому лучшему, безнаказанному, разнузданному оргазму в его скромной жизни. Парень сзади держит идеально крепко, говорит оптимально мало и как будто даже почти не при деле, хотя даже сквозь шум посредственно звукоизолированной комнаты слышны шлепки тела о тело, сбитое, тяжелое дыхание и изредка смешные хлюпающе-чмокающие звуки, о которых не принято говорить, но которые так часто случаются во время секса. Сяо Чжаню почему-то хочется немного подразнить безымянного парня, заставить его выйти из привычной схемы, показать что-то от себя настоящего, а потому Сяо Чжань, не совсем чувствуя границы, игриво спрашивает: — Но не ты сам? Парень успевает сделать еще два охуительных движения в заднице Сяо Чжаня прежде чем замирает, а потом лицо Сяо Чжаня, который еще не успел почувствовать опасность, оказывается прижатым ладонью в стену перед собой. И почему он буквально мгновение назад убрал с того места собственную руку? Она бы могла смягчить столкновение. Сяо Чжаню не больно, Сяо Чжаню почему-то одурительно хорошо и весело. И когда парень, все еще не возобновивший движения своим толстым, превосходным, совершенным хуем в заднице, наклоняется к уху Сяо Чжаню и начинает шептать, то по позвоночнику Сяо Чжаня бегут мурашки удовольствия и восторга: — Кто-то решил, что самый умный? Кто-то очень хочет, чтобы его наказали? Во время речи парня Сяо Чжань приоткрывает рот, безымянный палец парня соскальзывает внутрь, все еще придерживая Сяо Чжаня на месте. И тот не придумывает ничего лучше, как языком дотянуться до этого самого пальца. Парень за спиной резко втягивает воздух, отнимает руку, проводит ладонью по щеке Сяо Чжаня, словно вытирая о его лицо, а потом тягуче запихивает в его рот три пальца. Сяо Чжань аж закрывает глаза от удовольствия, когда чувствует слегка солоноватые, крепкие пальцы языком. Лижет их, всасывает и сбивается только тогда, когда его начинают сильнее втрахивать — и в этот раз уже в стену. Сяо Чжань держит руки над головой, согнутыми в локтях, ему неудобно, ему очешуительно. Парню наскучивает трахать его рот своими пальцами, он вынимает их, отирает о плечо Сяо Чжаня — он в простой майке, которую зимой поддевают под рубашку — и сначала кладет ладонь левой руки плашмя ему на живот, а потом доходит до волос на лобке, начиная ногтями водить по волоскам. Сяо Чжань скулит, стонет, хнычет. Его член дергается, яйца наливаются, гудят до боли, а парень решает, что сейчас самое время входить жестче, медленнее, так, чтобы почти ударяться об Сяо Чжаня. Сяо Чжаню очень хочется уронить голову, свесить ее безвольно, но такой возможности нет, только притираться виском к дешевым обоям на стене и благодарить все небеса, что тут не крашеные стены, от которых бы остались следы на коже. Хотя от обоев тоже останутся, но они пройдут уже к моменту, когда Сяо Чжань будет устало возвращаться домой на такси, то падая в сон, то выныривая из него и пытаясь по домам за окном понять, долго ли еще ехать. Парень обхватывает член, сгибается над Сяо Чжанем, как будто хочет укрыть его от всех невзгод, и начинает втрахиваться так, как будто это олимпийский вид спорта, а он — победитель. Сяо Чжань стонет протяжно, развязно, как он никогда не позволяет себе ни в квартире, ни в редкие разы — в гостиницах. Ему кажется, что его голос идеально сливается с музыкой клуба. Что он как диковинная птичка, которая попадает в одной ей известные ноты. Сяо Чжань роняет руку вниз, прижимается ею к руке парня, которая все еще коварно держит его член и не особенно его дрочит. Сяо Чжань пытается заставить парня делать на его члене хоть что-то, а вместо этого он, получается гладит его пальцы, цепляется за них, пытается их хотя бы сжать и потом потолкаться в них самому, и то, что сзади его контролирует крепкая рука на талии, и запредельно ожесточенно трахающий член — это все уже не регистрируется в мозгу Сяо Чжаня. Он просто хрипит, когда парень вталкивается в него, кончая, эгоист хренов. Но пока он, замерев, изливается в заднице Сяо Чжаня в обязательный презерватив, его пальцы начинают мелко двигаться на члене Сяо Чжаня, елозить по нему. И Сяо Чжань — он что? Ему много не надо. Он цепляется за пальцы на своем члене, ощущает распирающий кайф от того, как кто-то кончает в его заднице, вот от самого этого факта, и изливается на крепкие длинные пальцы, больше размазывая сперму по чужой руке, чем помогая самому себе. У Сяо Чжаня чувство, что он пробежал марафон, ну или полумарафон. Что-то он там пробежал, потому что все тело, как будто ему больше не принадлежит, а мозг уже требует повторения удовольствия. Потому что распробовав такой оргазм как-то нечестно возвращаться к тому посредственному, что было раньше. Сяо Чжань получает возможность упереться лбом в стену, когда парень сзади плавно отлипает от него, а потом, коснувшись правой рукой лопатки, как будто предупреждая без слов, осторожно выходит. Спине сразу становится так холодно и одиноко. Задница ощущается совсем грустной. Недолюбленной. Парень, словно почувствовав тоску Сяо Чжаня, слегка похлопывает его по попе, но не чтобы получилось звонко, а как будто не может удержаться от последнего касания. Это почему-то льстит, и Сяо Чжань сонно улыбается в стену. Потом наступает время вытирания влажными салфетками, а затем сухими. Клуб не гиперэлитный, душа в этой отдельной каморке нет. Сяо Чжань плюхается на кровать, натягивая носки и завязывая ботинки. Как-то кровать-то они и не использовали. Не успели. Сяо Чжань смотрит на парня, который уже натянул толстовку, достал из рюкзака большие наушники, которые теперь висят у него на шее. Он совсем не похож на самоуверенного секс-бога, которым был пару минут назад. Максимум — на недовольного всем студента, который уже начал доказывать всему миру, что он лучший и им покажет, но который, возможно, стал получать первые разочаровывающие щелчки от этого самого мира. Сяо Чжань понимает, что смотрит на парня слишком долго, разглядывает его неприлично жадно. В таких местах есть негласные правила. Сяо Чжаню вдруг становится не по себе. Он еще давно уяснил, что «посторгазменная ясность ума» — не миф, а вполне себе реальность. И прелесть одноразовых связей в том, что не надо придумывать, как вежливо расстаться. Да и если попадется кто-то прилипчивый, всегда можно будет талантливо сослаться на работу, визит родственников и инопланетян, сломанный телефон, отсутствие настроения. Тут главное отказать по тону, слова не важны. Сяо Чжань с пугающим удивлением понимает, что сегодня впервые он — тот самый прилипчивый, который не хочет отпускать. А еще он понимает, что не может заставить себя спросить такое волнующее и дико невежливое «Как тебя зовут». Что тогда придется называть и собственное имя. Ужас какой-то. Вместо этого рождается трусливое: — Я смогу тебя еще увидеть? Парень перестает ковыряться в телефоне, возможно, выбирая песню в плеере, и поднимает взгляд, серьезный, взволнованный, Сяо Чжань аж попрямее садится на кровати: — Ох, я не знаю. А что, твоя операция на глаза настолько опасная? Сяо Чжань чувствует, как у него непроизвольно открывается рот от такой вопиющей наглости. Парень перед ним вдруг смеется, оголяя резцы и десны. Сяо Чжань бы сказал, что ему это не идет, что он становится похож на пирожок, на ребенка, но вместо этого он думает — боги, я хочу с ним трахаться постоянно. Это лечится? — Тебя определенно любят только за член. С таким-то характером! Сяо Чжань встает, фырча, заправляет рубашку в брюки, надевает пиджак. Он сюда заскочил после неудавшегося свидания. Весь такой готовый, с идеальной чистой попкой. Грех ей было пропадать без приключений. Парень смотрит пристально, хотя Сяо Чжань делает вид, что этого не замечает. Когда он тянется к ручке, чтобы выйти, его руку перехватывают — крепко, может, слишком крепко, но член Сяо Чжаня радостно дергается, а Сяо Чжань только демонстративно поднимает бровь, глядя на парня с недовольным ожиданием. Если член немного топорщит брюки, то Сяо Чжань надеется, что этого не видно в темноте комнаты: — Эй! — парень держит крепко, но большой палец гладит точку пульса мягко, заземляюще. Сяо Чжань еле сдерживается, чтобы никак не подать вида, что ему хочется расплавиться прям тут — снова. — Ты это серьезно? Сяо Чжань не знает, что на него находит и откуда берется, поэтому он кривит губы: — Про тяжелый характер? Конечно. Парень почти отпускает руку, а потом видит мимолетное движение глаз Сяо Чжаня, который не выдерживает такого пристального разглядывания. Его блеф и так прикрыт полупрозрачным тюлем. Прогуливается полуголый по квартире. Светит манящей задницей, условно говоря. Парень дергает Сяо Чжаня на себя, смотрит с ухмылкой. И где сомневающийся студент 10-секундной давности? Сяо Чжань бы закатил глаза, но залипает на наглые губы. — Нет, я про первое предложение. Сяо Чжань движется, почти вырываясь, но на деле больше втираясь в крепкое молодое тело, которое возбуждает, оказывается, в любой одежде — даже в уличной и безразмерной. — Откуда мне знать? — а потом идет ва-банк, видимо, это в нем говорит возбуждение, а не то, как он тонет в этом манящем разрезе глаз. — Я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Сяо Чжань не успевает обдумать, как звучит, когда его приобнимают второй рукой и гудят близко к лицу, почти щекоча воздухом: — Ван Ибо. Сяо Чжань думает ответить что-то едкое, что-то ироничное, но близость лица слишком соблазнительна, а аромат парня, который стоит вот так — слишком вызывает зависимость. Сяо Чжань ни в чем не виноват. У него просто не было шансов. Он цепляется за чужие предплечья и приближается так, что приходится прикрыть глаза. Шепчет, касаясь губами губ. Сяо Чжань тоже любит дразниться: — Сяо Чжань. Сяо Чжань так резко соприкасается спиной с дверью, что немного кружится голова. Ибо целуется, как полный придурок. Сяо Чжань стонет в поцелуй, пытается его обнять за шею поверх наушников, но те мешаются и Ибо смеет прервать поцелуй, чтобы сдернуть их и бросить куда-то вниз. Цель благородная, но прерывать поцелуй! Жестоко! Сяо Чжань тянет к нему руки, вжимается в него, трется стояком о встречный стояк. Сяо Чжань знает, что не сдюжит второй заход, от этого становится очень грустно и обидно, от такой вселенской несправедливости, но наглый язык Ибо в не менее жадном рту Сяо Чжаня немного снижает уровень драмы. Они трутся друг о друга у двери, почти полностью одетые в уличную одежду. Им жарко, причем в довольно дискомфортном плане, но никто не хочет прерывать поцелуй. Сяо Чжань первый отстраняется: — Я бы даже позвал тебя к себе, но мне завтра на работу. Ибо, подлец, вытирает влажные губы пальцем, глядя в глаза. Кто так вообще делает? Член Сяо Чжаня старадающе не находит облегчения, дергаясь от таких провокаций. — Ох, такая честь, как я посмотрю. Но взрослому гэгэ надо работать. Я понимаю. Сяо Чжаню уже хочется ему вмазать, но немного рано. И вообще хочется его целовать. И трахаться с ним. Сяо Чжань раздраженно вздыхает, одергивает одежду и почти пропускает мимо ушей смысл последовавших слов: — Взрослому гэгэ нужен покой и сон, иначе он просто не доедет до… Сяо Чжань поворачивается, чтобы ударить упыря по толстовке, снова и снова: — Сейчас мелкий диди допиздится тут до вечного бана. Тот ржет, потом наклоняется за наушниками, снова водружая их на шею. — Ты в айти что ли, работаешь? Или младший брат есть? Сяо Чжань нащупывает номерок в кармане — ему еще куртку забирать в раздевалке. — Почему сразу брат? Я сам не могу в игры играть? Ибо ржет над ним, выходя следом из комнаты: — Какой гэгэ обидчивый. А потом этот засранец приближается со спины, утыкаясь носом в волосы и добавляет: — И чувствительный. Сяо Чжань аж замирает перед лестницей, ведущей на первый этаж, где находится бар и танцпол. Поворачивается, потому что ну невозможный же парень, за ним глаз да глаз. И просто из вредности и ничего больше, перехватывает руку, которая до этого успела оказаться у него на талии, поднимает ее и засасывает указательный и средний палец в рот. Да, по-детски, да, бессмысленно. Да, чего он этим добьется. — Чжань-гэ. Окей, он определенно добился того, что его имя произнесли так, что у него теперь всегда на этот тембр и эти слова от проклятого демона-искусителя будет вставать. Сяо Чжань пытается не потерять лицо, а потому отвечает серьезное: — Бо-ди. И идет вниз, потому что если они сейчас не остановятся, то придется либо снова снимать комнату, либо реально ехать к Сяо Чжаню, а он просто сдохнет, если не выспится сегодня перед работой. Ибо догоняет его в два быстрых прыжка, шумный и довольный, кладет руку ему на талию и просто доходит с ним до раздевалки. Спокойно смотрит, как Сяо Чжань надевает безразмерную куртку, идет за ним на улицу. Там холодновато, пар изо рта, пальцы мерзнут. Сяо Чжань молча достает телефон из кармана, открывает свой код ви-чата, дает просканировать его переминающемуся с ноги на ногу мерзнущему Ибо. Машет такси, смотрит вопросительно на парня, мол, ты что, ты как? Тот отрицательно кивает головой. Сяо Чжань даже не уточняет. Может, ему близко. Может, он вызовет такси сам. Такси останавливается, ставя точку в их безмолвном прощании. Сяо Чжань поддается порыву — уже в который раз за этот день, и напоследок просто обнимает Ибо — поверх толстовки, утыкаясь щекой в дужку чертовых наушников, он их официально ненавидит, да — и получает аккуратное пожимание его талии в ответ. В такси он получает сообщение «береги зрение, достопочтенный гэ». Сяо Чжань сонно смеется и гасит экран. Он ему еще ответит. Он ему еще покажет. Сяо Чжань просыпается, когда подъезжают к его дому, срабатывает внутренний таймер. В полудреме поднимается до квартиры, гладит Орешек, совершает вечерние ритуалы на охеревшем от усталости автопилоте, а потом, ставя будильник на полчаса раньше, чем обычно, потому что завтра реально пиздато-пыточный день, замечает новое сообщение: «Хороших снов, красивый гэ». Сяо Чжань посылает в ответ смайлик с поцелуйчиком и, даже не замечая, что улыбается, проваливается в глубокий сон.