хорошие парни

«Ты готов?» Сокджин быстро набирает сообщение в телефоне, тяжело дыша от бурлящего адреналина в жилах и скорейшего желания свинтить отсюда куда подальше. «Да, а ты все взял?» Намджун переживает, и больше всего он переживает за Джина. Ведь второй сбегает из дома взаправду, а Джун предупредил маму, что едет к старому другу в соседний город и планирует вернуться через пару дней. «Я думаю да, а ты?» Сокджин так устал. Устал, что уютнее и теплее для него улица, а не родной дом. Устал, что отец не подбирает слов, не держит свои руки при себе. Устал от осознания, что уход матери лишил его обоих родителей. Справляться уже нет сил и, как это принято у взрослых, самое время сбежать. «Ага, я практически у твоего дома. Выходи.» Намджун останавливается на углу забора в ожидании Джина. Июльский ночной ветер тихо шелестит в траве, нашептывая ободряющие речи о удаче их операции. Сокджин с силой закидывает рюкзак на плечо, опускается на одно колено, подтягивая шнурки на разодранных конверсах. После он оглядывает комнату в поисках вещей, которые он бы мог забыть. Джин последний раз кидает взгляд на дверь и лезет в окно, переступая ногами на крышу крыльца. Он аккуратно спускается по скату крыши, цепляясь руками за кровлю и опуская ноги на перила крылечка. Громко ухая, парень спрыгивает в кусты лещины и в полуприсяде добирается до калитки. Намджун нервно дергается на звук закрывающейся калитки и испуганно озирается на темный силуэт Сокджина на корточках. Последний встает в полный рост, отряхивает джинсы и бежит в сторону товарища, подхватывая его под руку, утягивая в темноту длинной провинциальной улицы. -Как ты? - Намджун потягивает плечами, поправляя лямки своего рюкзака. Джин пинает лежащий на тротуарной плитке камушек и поднимает глаза на друга. Они ярко поблескивают отражением уличных фонарей, создавая бесконечную глубину, в которой Джун, как заведено в самых посредственных романах, безоговорочно тонет. -Я даже не знаю, что тебе ответить, Намджун~а. Они молча идут к краю города, а ветер закручивает дорожную пыль у них под ногами, сгущая мглистые тучи над головами. Сокджину удается еще пару раз поднять взгляд, осмотрев остаточно виднеющуюся Кассиопею на черном небе до того, как гроза сделает эту ночь еще мрачнее. Смоляные тучи нависли над городом, пожирая своей чернотой все лучи света. Дойдя до последнего дома на улице, впереди им светила только заправка, примерно в получасе ходьбы. Они тяжело вздохнули, по очереди надевая капюшоны. Ветер стал усиливаться, яростно насвистывая в уши. Джин сильнее кутается в джинсовку и затягивает шнурки на черном худи. Он думает о том, как страшно ему сейчас. Сокджин многое терпел в стенах собственного дома, о многом он готов забыть навсегда, если такая возможность предоставиться. О серьезности его намерений начать новую жизнь, как он сам считает, свидетельствует лежащий в рюкзаке отцовский табельный пистолет. Еще он думал, как ему неудобно перед Намджуном за то, что втянул его в это бессмысленное приключение. Он в состоянии сгубить свою жизнь самостоятельно, и зачем этому милому парнише плестись с ним невесть куда. Наверное, на заправке им стоит взять по кофе, а Сокджину нужно сказать Джуну о том, что ему можно возвращаться домой и жить его добрую, светлую жизнь без него. Да, именно так он и намеревается сделать. -Эй, давай выпьем по кофе и пойдем дальше - бегло говорит Джин, сворачивая к заправочной кафешке. Намджун кратко кивает и идет за ним. Они заходят внутрь, ослепнув от яркого потолочного света, разрезающего глазницы. У дальнего столика сидели трое амбалов, громко и до безобразия грязно уплетая чипсы и арахис в панировке. Сокджин поморщил нос и оборачиваясь на Джуна, демонстративно закатил глаза. Второй прыснул смешком, умиляясь нежной мордашке товарища. Непроизвольно хотелось ухватиться за его щеки, расцеловывая нос, губы, лоб, веки и каждый свободный миллиметр. Но, это желание бухается в недры ноющего от любви сердца, отчаянно вопя напоследок. Остатки от прелестной гримасы Джина показались Намджуну кислыми, но он привык. Бессмысленно было скрывать и то, что Сокджин всегда знал о чувствах его друга к нему. Джун всегда был открытой книгой, которую он любил перечитывать в самые тяжелые периоды своего бытия. Джину грех жаловаться на отсутствие внимания к своей распрекрасной персоне. Его хотели и девушки, и парни, и последним он отдавал большее предпочтение. Да, это были разовые встречи для одной лишь цели - утоления тактильного голода, сжирающего изнутри и часовая принадлежность к чему-то эмоционально теплому. Но, Намджун - это было всегда чем-то мягким, непорочным и нежным. Тот заветный десерт после пресного супа, который ты обязан есть, потому что по-другому не получиться. Парни взяли по маленькому латте и сели у окна. Мелкий дождь начал стучать по стеклу. Сокджин все крутил мысли про Намджуна, нахмурив брови. Его надо отправить домой пока не поздно, пока он не втянул его в неприятности. На улице послышался гулкий гром. Джин начинает теребить крышку кофейного стакана, рассматривая стекающие капли дождя по окну. Его потряхивало и он судорожно кусал губы за свои страдания, за побег, за Намджуна. -Джин?… - Намджун кладет свою руку на дрожащую руку товарища и аккуратно привлекает его внимание к себе. За окном сверкает молния, от чего Сокджин дергает головой и перехватывает руки Джуна, крепко сжимая его ладони своими. -Возвращайся домой, прошу тебя, не делай глупостей - быстро, на одном выдохе лепечет он. Намджун в удивление замирает, смотря в испуганные шоколадные глаза на бледном лице. Сокджина трясет в преддверии чего-то неприятного для них обоих. -Стой, успокойся - непоколебимо реагирует на его накатывающуюся истерику Намджун. -Тебе срочно надо возвращаться обратно, я не хочу для тебя неприятностей… -Эй! - с конца зала Джина перебивают. Он отпускает ладони парня, прижимая к себе рюкзак. Пистолет внутри прощупывается сквозь плащевую ткань и парень начинает аккуратно расстегивать молнию. -Сокджин? Это был один из амбалов за крайним столиком. Он размашисто разжевывал остатки арахиса, в конце звонко цокнув. Его речь шла вперемешку со смешками его недалеких приятелей. Удовлетворенный реакцией своей стаи, он откинулся на спинку стула в ожидании ответа. -Да - твердо отвечает выше упомянутый, сжимая рукоятку пистолета в рюкзаке. Ему не хочется его доставать, ему не хочется направлять его на людей. А сердце стучит, выбивая ребра и в голове мысли режут череп: надо во чтобы то ни стало защитить Джуна. -Слушай, может ты подсобишь мне и моим товарищам, ну в этом… - амбал талантливо демонстрирует миниатюру минета, пока его дружки залились хохотом омерзительных гиен. У Сокджина что-то с гулом падает в животе, поднимая рвотный позыв. Он поворачивается к Намджуну, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. А у того лицо все красное, сердитое, он вот-вот должен взорваться или воспламениться. -Какого хуя ты творишь? - подскакивает Джун, яростно отбрасывая стул. Сокджин столбенеет, понимая, что неприятности от которых он так хотел уберечь Намджуна настигли их прямо здесь и сейчас. -Чего блять? - рявкает тот здоровяк, вставая со стула, и как по команде, следом за ним поднимаются его приспешники. Тяжелыми шагами трио надвигалось на них. -Толькой попробуй его нахуй тронуть! -неистово закричав, Джин практически выпрыгивает со стула и наводит на амбалов пистолет. Руки предательски трясутся, сердце колотится как отбойный молоток, а на глазах выступают слезы. Недалекие громко окают, постепенно шагая назад. -Джин, откуда он? - Намджун напуган до усрачки и абсолютно не знает, что ему делать. -Да ты чего, я ж пошутил просто… - амбал нервно давит лыбу, а Джин не думая снимает предохранитель с пистолета. -Эй, все! Джин, прошу тебя, успокойся! - Джун аккуратно подходит к другу, невесомо докасаясь его плеч. Второй не дергается и Намджун опускает руки парня, не встречая сопротивления. Намджун выводит Сокджина на улицу. Дождь давно перешел в ливень, сопровождаясь раскатами грома. -Черт возьми, Джин, поставь предохранитель! - сквозь гул льющейся воды кричит Джун, затягивая капюшон ветровки. Сокджин трясущимися руками ставит предохранитель, опуская пистолет на землю. Напряжение доходит до своего апогея и ко всему прочему, наплыв адреналина заканчивается, и парень начинает плакать навзрыд. Намджун хватает его за плечи, кутая под свою ветровку, прижимая к себе крепче. -Прости меня, Намджун~а! - истерично тянет Джин, утопая в объятиях товарища. А тот целует его в макушку, сжимая в кольце своих рук все сильнее и сильнее. -Намджун, я люблю тебя! Пожалуйста, прости меня, что я не говорил этого раньше, - Сокджин отстраняется от объятий и встав на расстоянии вытянутой руки, смотрит ему в глаза, - я всегда знал, но всегда молчал! Я не хотел для тебя плохого, я не хотел для тебя себя! - он громко хлюпает носом, дышит глубоко и часто, а зуб на зуб не попадает, - я знаю, что я делал и я никогда не был доволен своими поступками, особенно теми, где выбор не был сделан в твою сторону, Намджун, я сломанный человек, никогда не знавший, что такое любовь, забота и внимание… И Сокджин окончательно срывает последние стоп-краны, которые уже не помогут. Он на всей скорости мчался в пропасть, начиная с желания убежать из дома вместе с Намджуном и заканчивая нынешней истерикой. Сейчас слезы его душат, выбивают все тщательно забитые им пробки в истерзанном сердце. И Джун смотрит на него: как его заливает ливень, как слезы и дождь неразличимы на его лице, как его разрывает на части от боли, страха и отчаяния. Что-то внутри него самого умирает, когда он видит своего любимого человека таким. Не жалким, а в агонии мучений и рвущего изнутри крика от усталости. Он любил его всегда и всяким, даже когда он прыгал из кровати в кровать, никого прекраснее он не видел. И сейчас он стоит перед ним, и сердце рвется из груди, чтобы отдать ему всю свою любовь, всю кровь и плоть впридачу. Сокджин жалеет обо всем, что делал за жизнь с другими. Ему от себя мерзко. И даже этот ливень не смоет с него всю грязь от чужих спален и гостинных, не смоет последствия от кулаков и ног отца и первую, чистую любовь, которую он испытывает к Намджуну, он тоже не смоет. Сокджин не может успокоиться и Намджун это понимает. Он притягивает его к себе, всего мокрого насквозь, дрожащего от слез и холода. -Я люблю тебя сейчас также сильно, как вчера, но уже слабее, чем завтра - Джун прижимает парня плотнее к груди, грея его неумолимым биением своего сердца. Джин обвивает его талию, зарываясь лицом в горячую шею - это ощущалось ему домом. Тем самым родным и теплым, уютным и тихим. Намджун настоящий штиль в его бурной жизни, спокойная водная гладь, наставшая после укачивающих волн. -Я позвоню сестре и мы сегодня переночуем у нее, а завтра решим, что делать дальше, хорошо? - Намджун для Сокджина не говорил, а урчал как большой кот. Он приподнял лицо Джина своими большими теплыми руками, пытаясь найти в нем согласие и там оно было. Джун невесомо чмокает его в губы, сдавливая смех от крыльев бабочек, щекочущих живот. Сокджин берет его руку, сжимая ее также сильно, как несколько минут назад за столиком. -Пошли уже, а то если продавщица вызвала полицию, то приедет твой отец - Намджун тянет парня за собой, попутно доставая из рюкзака черный зонт. Сокджин на ватных ногах еле поспевает за ним и дрожь от холода и слез ощущается эйфорической. Серьезностью намерений начать новую жизнь свидетельствовал не отцовский пистолет, как думал Сокджин, а этот прекрасный Намджун, который решил все неприятности, так сильно пугающие Джина.