На языке цветов

      День рождения матери — важный и ответственный день. Еще с самого утра Куросаки Иссин — отец Ичиго — звонил с этим напоминанием, приглашая к вечеру в родительский дом. По его словам, Карин и Юзу неустанно помогают Масаки в приготовлениях к праздничному семейному ужину: готовят, прибираются, и не дают матери лишний раз взяться хоть за какую-то работу, предоставляя ей возможность провести день как она хочет. Потому что день рождения — важный день, про который Ичиго почти сразу забыл за попытками угнаться за долговыми хвостами по учебе. Подготовка к сдаче курсовой работы, куча помарок и исправлений, сторонние проекты и лабораторные работы, которые нужно было разнести доброй дюжине преподавателей, абсолютно выбили из Ичиго все воспоминания о празднике и долге хорошего сына. И, когда вечером Ичиго глянул на наручные часы, идя домой с мыслями о заслуженном отдыхе и горячей ванне, до него дошло, что он крупно облажался. Он не подготовил подарка, даже не позвонил с предупреждением о том, что опоздает, а добираться до родного дома нужно было добрых полтора часа. В отчаянии Куросаки хлопнул себя со всей силы по лбу, наказывая за всю былую лень по отношению к университету и дрянную память.       Маршрут нужно было срочно перестраивать, и Ичиго торопливо засеменил в сторону ближайшей остановки, где мог бы поймать подходящий автобус. Судя по времени, не все кофейни еще закрылись, может, угощение к столу подошло бы в качестве подарка. И букет цветов.       Ичиго любил мать. Она была его опорой и поддержкой в течение многих лет, и именно она помогла ему поговорить с отцом на тему того, что он не хочет учиться на врача и продолжать семейное дело. И, наверное, только благодаря матери, суровый отец смирился со своенравностью сына. Потому Ичиго испытывал невероятный стыд из-за того, что приходится искать второпях что-то для матери. Хотя в сердце он знал, что Масаки будет достаточно и его присутствия на семейном ужине. С момента его переезда они часто созванивались, и мать часто жаловалась на то, как непомерно сильно скучает по родному сыну.       Ичиго подошел к остановке и с досадой вздохнул, понурив плечи. Наверняка ему достанется пара подзатыльников от отца за такую оплошность. Куросаки достал мобильный и сверился с расписанием автобусов — ближайший будет только через двадцать минут. Стоит позвонить отцу.       Судя по тону, Иссин и правда был крайне раздосадован невнимательностью сына, ведь его сестрички столько всего подготовили, а тот нагло все пропустит. Пока Ичиго в пол уха выслушивал, казалось, нескончаемые отцовские причитания, он обводил глазами ближайшие вывески, в надежде найти что-нибудь подходящее и стоящее для выбора скорого презента на день рождения. Его взгляд зацепился за уютный с виду цветочный магазинчик через дорогу. То, что нужно. Бросив скомканное «Перезвоню, как буду подъезжать, отец», Ичиго положил трубку и направился к магазину.       Сверившись с часами работы и утвердительно кивнув самому себе, Ичиго толкнул стеклянную дверь и вошел. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, оповещая о новом посетителе работника, которого, кстати, нигде не было видно. Куросаки осмотрелся. Помещение и правда было уютным: повсюду стояли готовые букеты из настоящих и искусственных цветов, расставленные в цветастые вазы и цветочные горшки, видимые стены были изрисованы вьющимися лозами, которых теплым золотом раскрасило закатное солнце. Запахи всевозможных бутонов и зелени игриво щекотали ноздри, а из динамиков под потолком доносилась ненавязчивая, почти шепчущая, музыка. Обстановка располагала, и Ичиго позволил себе немного расслабиться. Никто ведь не умрет, если он немного задержится. У него есть еще целых двадцать минут, чтобы выбрать матери самый лучший букет.       Куросаки подошел к готовым букетам. Они красовались перед ним нарядными обертками, ярко пахнущими бутонами и многообразием своих видов и форм. Взгляду не за что было зацепиться, и на место недавно обретенному спокойствию пришла неуверенность и нерешительность. Ичиго оббежал взглядом помещение еще раз в попытках найти сотрудника, который помог бы ему в этом нелегком выборе. Вместо искомого он увидел проход во второй зал, откуда веяло прохладой. Помешкав секунду другую, Куросаки все же шагнул в, как оказалось, комнату с холодильником для цветов. Тут было много больше различной растительности, организованно распределенной по полкам и стеллажам, расположенных по периметру всей комнаты, образуя коридоры, подобно книжным шкафам в библиотеках. Ичиго медленно шел вдоль стеллажей, рассматривая наполненные разномастной зеленью горшки и вазы, пока не услышал из дальнего угла комнаты возню и шуршание бумаги.       — Извините… — нерешительно позвал Ичиго и вышел из цветочного коридора в свободное от стеллажей пространство. У дальней стены стоял большой стол, за которым что-то собирал высокий мужчина, спиной повернутый к проходу. И лучше бы тот не поворачивался, потому что Ичиго, как только рассмотрел его получше, потерял всякий дар речи. Мужчина — сотрудник, как успел понять Куросаки — был не только высок, но и очень, очень красив. Его рост подкрепляло хорошее телосложение: широкая спина и плечи, объятые белоснежной рубашкой, закатанные рукава которой выгодно выделяли сильные загорелые руки, контрастный рубашке темно-лиловый фартук игриво подчеркивал и талию, и длинные ноги. Ярким пятном мельтешили ярко-голубые волосы незнакомца, уложенные в эдакий творческий беспорядок, но не чета им были голубые глаза, обрамленные бирюзой подводки, синим небом сияющие на бронзе кожи под вопросительным прищуром тонких бровей. Всю идеальность образа рушил уродливый рваный шрам, тянущийся на правой щеке от скулы, напоминая, что перед Ичиго вовсе не Аполлон, а обычный смертный человек.       — Да? — Нетерпеливо спросил сотрудник, приподнимая бровь. Ичиго догадался, что вопрос был повторным, потому что первый он благополучно пропустил мимо ушей. И зря, ведь тембр этого голоса Куросаки готов был слушать еще и еще.       — Эм… Здравствуйте, — нерешительно протянул Ичиго и выдавил из себя приветливую улыбку. — Мне очень-очень нужна ваша помощь.       — Я так понимаю, дело не требует отлагательств? — Недовольство на чужом лице сменилось милостью, морщины на переносице разгладились, а губы растянулись в ответной улыбке, обнажая острые клыки. — Девушка или потенциальная девушка?       — Ни то, ни другое, честно говоря, — Ичиго не мог найти в себе сил разорвать зрительный контакт, по какой-то непонятной причине он тонул во внимательно-игривом взгляде небесного цвета глаз, — хочу собрать букет для матери. У нее сегодня день рождения, так что нужно что-то…       — Грандиозное, но не чересчур. — Скорее утвердил, чем спросил, флорист, и мельком оглядел стеллажи позади Ичиго. Наверное, в поисках подходящих моделей для букета.       — Думаю, я бы хотел что-то скромное, но изящное, — задумчиво протянул Ичиго. «Грандиозное» было скорее в духе его отца, что в супруге души не чаял, и готов был преподнести своей любимой грузовик или два всевозможной красоты цветов, и то того было бы мало для выражения его чувств. Ичиго же был приверженцем лаконичности, и даже в таком вопросе хотелось бы придерживаться собственных убеждений.       — Вот оно что. — Флорист возвел глаза к потолку в размышлении, его рука потянулась к шраму. Длинные пальцы своими кончиками оглаживали неровные края, следуя по контуру от скулы к уголку рта и обратно. Ичиго угадал в этом жесте многолетнюю привычку. — Бюджет важен?       — Говорят, для матери ничего не жалко, — расплывчато начал Ичиго, стыдясь своей последующей фразы, — но я студент, и стипендия не позволит мне сильно разгуляться.       — Я так и подумал. Не переживай, малыш, сделаем в лучшем виде. — На лице флориста снова заиграл оскал, и он уверенно двинулся вглубь комнаты, слегка задев плечом Ичиго. Последний только с недовольством переспросил про себя, а потом и вслух:       — Малыш?       — Ну, ты же студентик, — хохотнул флорист, с грацией кошки перемещаясь между стеллажами в поисках нужных для букета цветов, — оттого и малыш.       Ичиго только фыркнул, хвостом следуя за сотрудником. Пусть он и не был согласен с его мнением, потому что выглядел тот не многим старше, вступать с ним в словесную перепалку сейчас не хотелось. Тот ведь, в конце концов, спасал задницу Куросаки.       Флорист недолго выбирал, он сразу знал куда идти и что брать, и быстро вернулся с небольшой охапкой цветов к столу, где его изначально застал Ичиго. Букет, над которым велась работа ранее, был нежно отодвинут в сторону. Ичиго тоже держался подальше, не получивший никаких указаний, да и чем он мог помочь? Во флористическом дизайне он не смыслил, художественным видением не обладал тоже. Все, что ему оставалось — наблюдать за профессионалом и наслаждаться его красотой. Даже этот шрам, постоянно возвращавший к себе внимание, не выглядел, как уродство, напротив, вызывал трепетный интерес. Откуда он взялся? И как давно? Может, собаки в детстве напали, или это след от юношеского бунтарства? Этот флорист точно выглядит, как бунтарь, со своими-то голубыми волосами и косметикой под глазами, наверняка много дрался в школьные годы, а то и в банде состоял.       — Долго еще будешь пялиться? — С подчеркнуто выраженной насмешкой сказал флорист, разрезая пергамент под размер будущего букета и не поднимая головы. Ичиго будто кипятком ошпарило — так он дернулся и покраснел от осознания того факта, что и правда бессовестно глазел. Мало того, его еще и поймали на этом деле.       — Э-это не так, — попытался он себя оправдать, но тут же понял, как жалко и неправдоподобно это выглядит, — я просто пытаюсь, эм… Разглядеть ваш бейдж.       Флорист снисходительно улыбнулся и оторвался от своей работы. Выпрямился, повернулся к Куросаки лицом и прикрыл ладонью бейдж с именем.       — Не вежливее ли будет спросить напрямую?       Не вопрос, а подзатыльник, тычок носом в невежество. Но вместе с тем это можно было расценить, как приглашение в диалог и настоящее знакомство. Ичиго предположил, что флорист со всеми так и общается — с вызовом и подначиванием, проверяя собеседника на прочность. Куросаки расправил плечи и вздернул подбородок, желая не следовать тропинке, которую ему показал флорист, а переиграть его, и сделал шаг навстречу мужчине, протянув правую руку в приветственном жесте.       — Куросаки Ичиго.       — Вот так бы сразу. — Флорист протянул руку в ответ, крепко пожал чужую ладонь, — Гриммджо Джаггерджак. Рад знакомству. — В лазурной синеве его глаз плескались смешинки и что-то еще, чему Ичиго не смог дать определения, завороженный тем, как чужие глаза выглядят вблизи.       — Взаимно. Необычное имя у тебя. Иностранец? — Их рукопожатие продлилось чуть дольше принятого, потому Ичиго взял на себя инициативу первым разжать ладонь и вернуться на занятое ранее место у стены подле рабочего стола. Гриммджо вернулся к незаконченному букету.       — Мой отец испанец, а мать японка. Отец настоял на сохранении фамилии, имя тоже придумал он, и в итоге мы имеем то, что имеем. — Гриммджо ответил на этот вопрос будто в тысяча первый раз, настолько это звучало легко и непринужденно. Ичиго почувствовал себя дураком, осознав банальность своего вопроса, но зато хотя бы один его интерес был удовлетворен. — Ну а ты? В Японии же каждое имя что-то значит, верно? Твое, если я не ошибаюсь…       — Первый защитник, — прервав очевидное предположение, выпалил Ичиго, — я старший сын в семье.       — А я уж подумал, что клубника. — В издевательской манере протянул Гриммджо, нащупав слабое место собеседника. Ичиго во второй раз за последние пять минут покраснел от смеси злости и смущения, глянул исподлобья на скалящегося флориста. Его характер был сложным.       — Многие так думают, ты не первый. — Остроты в реплике оказалось больше, чем Ичиго хотелось бы, что спровоцировало очередной беззлобный смешок у Джаггерджака, но отвечать тот ничем не стал. На том их разговор и закончился, и не возобновлялся до тех пор, пока Гриммджо не закончил с заказом.       Пока Куросаки подпирал стену, скрестив руки на груди, Гриммджо финальным штрихом перевязал букет бечевкой, после поправил некоторые листики и бутоны и, насладившись итогом проделанной работы, окликнул Ичиго. Протянул ему букет и игриво подмигнул.       — Готово.       Букет был прекрасен в своем минимализме и исполнении. Ичиго узнал ирисы, белые гвоздики и ромашки, прекрасно гармонировавшие между собой и сочной зеленью, крафтовый пергамент не перенимал на себя акцентов, напротив, подчеркивал утонченность и эстетичность композиции. Гриммджо был мастером своего дела.       — Это великолепно. — Очарованный красотой букета, Ичиго не сразу осмелился взять его в руки.       — Уверен, твоя матушка будет очень признательна. — Джаггерджак выглядел чрезмерно довольным и гордым, и он имел на это полное право. Он поймал благодарный взгляд Куросаки и кивнул в сторону выхода из комнаты.       Точно, надо рассчитаться — стрельнуло в голове, и Ичиго поплелся за флористом, стараясь не трясти букетом, чтобы ни одна его составляющая не сместилась и не испортила общей красоты.       Когда они подошли к кассе, Гриммджо вильнул за стойку и начал что-то вбивать на терминале. Ичиго понял, что, расплатившись за букет, он скорее всего, сюда уже никогда не вернется. И в груди засвербело чувство скорой утраты чего-то важного, чего-то, что упускать было нельзя.       — А что означают ирисы? — Куросаки переступил с ноги на ногу, желая продолжить разговор до тех пор, пока они не обменяются телефонами, не договорятся о встрече или, хотя бы, чтобы просто послушать голос Джаггерджака еще немного. Какие были к тому предпосылки — парень и сам для себя не понимал, но этот самоуверенный, нахальный и чересчур красивый мужчина зацепил его.       — О-о, — многозначительно протянул Гриммджо, отрываясь от подсчета стоимости букета, — это хороший вопрос, Ичиго. Ирисы означают мудрость и доверие. В подарок матери — самое то, не находишь? — Флорист добродушно улыбнулся и отвлекся на что-то за прилавком. — Белая гвоздика говорит о доверии и искренности чувств, а вот ромашки — о невинности души. Не многие говорят на языке цветов и вряд ли твоя матушка оценит скрытый смысл, но символичный подарок — это ценный подарок, верно?       — Да, ты прав. — Ичиго кивнул, поглаживая грубую на ощупь обертку пальцами, оценивая и восхищаясь, сколько труда и смысла вложил Гриммджо в такой небольшой букет.       — С тебя три с половиной тысячи йен.       Ичиго кивнул и вынул из кошелька четыре тысячи. Вот он, момент, когда они разойдутся и не встретятся никогда, если ничего не предпринять. Стоит ли спросить номер? Или флорист может это неправильно расценить и таким образом Ичиго оставит о себе еще одно плохое впечатление? Может, наведаться сюда и в другой раз под любым предлогом? День рождения сестер нескоро еще, но Ичиго же может что-нибудь придумать. Пора ли себе в квартиру приобрести цветок, чтобы не было так одиноко?       — Вот, возьми, — Гриммджо протянул визитку вместе со сдачей, вырывая Куросаки из круговорота беспорядочного поиска вариантов встречи с флористом, — на случай, если захочешь узнать о цветах побольше. Или если понадобится букет для кого-то еще.       — О, спасибо. — Ичиго перехватил визитку и не решился заглянуть в нее. Радость от полученного номера не должна была отразиться на его лице — он не мог позволить Гриммджо зацепиться и за это тоже. Но тот, видимо, что-то разглядел в хмурых чертах, поскольку ухмыляться он стал только шире и довольнее.       — И еще… — Джаггерджак выудил из-за прилавка розу и уверенным движением протянул ее Ичиго. Цветок был нежного розового цвета, точно недавно только распустивший свой бутон. — Это уже для тебя, малыш.       — Эм… Спасибо. — Ичиго опешил от такого подарка больше, чем от любого прозвища или издевки насчет его имени, потому что к ним он привык, а к такому обращению — нет. С ним такое впервые. Куросаки осторожно принял цветок, боясь уколоться о шипы, но у розы их не оказалось. — Роза тоже что-то значит? — Задал он первый вопрос, пришедший к нему в голову.       — Может, и так. — Расплывчато ответил Гриммджо с неизменной ухмылкой и вышел из-за кассовой стойки. — Мне пора закрываться, а в зале еще куча дел, так что… — Флорист указал на выход, и Ичиго, скомкано попрощавшись и поблагодарив еще раз за оказанную помощь, поспешил ретироваться из магазина.       Как только Куросаки перешагнул порог, ему стало вдруг легче дышать. Но лишь на секунду, потому что сразу после он почувствовал себя последним идиотом. Откуда в нем вся эта робость и неуверенность взялась? Неужто только потому, что красивого мужика увидел? Или дело в том, что он был нервный из-за своего проступка и опоздания на семейный праздник?       — Господи… — С отчаянным вздохом Ичиго посмотрел на часы и понял, что вот-вот придет нужный ему автобус. Он поспешил на остановку. Весь день какой-то неправильный и все идет наперекосяк.       В автобусе Ичиго, листая форумы со значениями цветов в интернете, прокручивал события в магазине раз за разом и корил себя за тот бред, который наговорил. Он ведь мог воспользоваться открытостью Гриммджо и столько всего узнать, и тем самым скрасить ту глупую неловкость, которую сам же и создал. Он мог узнать, говорит ли Гриммджо на испанском, почему он работает именно флористом, ведь ему по внешнему виду куда больше подошла бы работенка бармена, например. А когда-нибудь в будущем Ичиго мог бы спросить, откуда на чужой щеке такой глубокий шрам. Так может, еще не все упущено?       Нашарив в кармане визитку, Ичиго с опаской глянул на ее содержимое. Под витиеватым логотипом красовался прямой номер Джаггерджака и маленькая подпись, оставленная самим флористом: «Позвони, ягодка».       Самоуверенный кретин — подумал Ичиго. Он позвонит. И обязательно выяснит, что значит розовая роза без шипов.