Хуй

Первый урок должен начаться всего лишь через десять минут. Парень спешно собирал рюкзак, запихивая туда потрёпанный жизнью и временем пенал, который уже старше этой чёртовой вселенной, новые учебники за седьмой класс, с неизвестными для него названиями как алгебра, геометрия, физика и ОБЖ, в нужности которого засомневался бы даже пятилетний ребёнок. Схватив телефон и карту для прохода в такое уёбищное место, как школа он мельком оглядывает комнату, в надежде ничего не оставить. Убедившись, что он на удивление ничего не забыл, парень мчится в коридор, быстро натягивая синие кеды поверх носок с изображением Рика. Быстро крикнув матери что уходит, он на прощание целует мирно завтракающую сестру в макушку, закрывает дверь и мчится к лестнице. Он бежит с третьего этажа, одну за одной, одолевая серые ступеньки, которые повидали всё. И девяностые годы, и рвоту накидавшихся подростков, и драки, и случаи падения с лестницы. Наконец выбежав из подъезда, он мчится к пешеходному переходу, в надежде успеть на зелёный. Ветер дует в лицо, заставляя слезиться глаза. Быстро вытерев рукавом красной куртки влагу, попутно поправляя очки, он продолжает свою стометровку, в надежде что никто не увидел его стеклянных глаз. Мужчины не плачут. Даже из-за ветра. Так папа говорил. Да и он сам убеждён в этом. Хотя в глубине души он осознавал что в этом есть что-то неправильное. Вообще, он в последнее время достаточно часто мыслил о том, что отец не всегда прав. И не всегда он может быть примером для Фёдора. Наконец добежав до светофора, он лишь обречённо вздыхает, стараясь контролировать эмоции, а не снести этот херов кусок железа с лампочками к чертям. Видимо удача сегодня уж точно не на его стороне. Алый человечек неподвижно стоит уже секунд девять, явно не собираясь уступать опаздывающему школьнику. Парню лишь остаётся стянуть с плеч рюкзак и достать оттуда белые наушники, ибо музыке в столь траурный день должно быть место. Быстро подключившись с блютузу, он заходит в приложение и выбирает песню «Мама, мы все тяжело больны» группы Кино. В уши мгновенно врезаются громкие звуки барабанов и гитары и мальчик наконец расслабляется. Его день начался. Зерна упали в землю, зерна просят дождя. Им нужен дождь. Разрежь мою грудь, посмотри мне внутрь, Ты увидишь, там все горит огнем. Через день будет поздно, через час будет поздно, Через миг будет уже не встать. Если к дверям не подходят ключи, вышиби двери плечом. Его мысли наконец-то обретают хоть какой-то покой и порядок. Он поёт про себя вместе с Виктором Цоем, обдумывая каждое слово и всё больше погружаясь в смысл, в самого себя и свои ощущения. Он всегда старался анализировать каждое своё действие, при этом сам не понимая с какой целью это делает. Ему вроде как хотелось держать всё под контролем, а вроде бы и кристаллически похуй ему было на этот самоконтроль, у него в любом случае всё отлично и без него. Наконец-то светофор соизволил загореться зелёным и брюнет быстрым шагом переходит через зебру. Теперь у него появилась замечательная возможность бежать, которой он сейчас же воспользуется, ибо он не горит желанием опоздать и получить пиздюлей от классной руководительницы. Мама, мы все тяжело больны... Мама, я знаю, мы все сошли с ума... Князев решает дойти до шараги через парк, потому что так гораздо приятнее, чем идти бок о бок с трассой и дышать выхлопными газами ведь, ему нельзя, он на ЗОЖЕ. Ладно, признаем, нихера подобного. Вряд ли уважающий себя зожник будет каждые сорок минут парить Elf bar. Но как говорится, не пойман-не вор, так что он без угрызения совести продолжит дудосить свою ашку, когда ему вздумается. Расстояние от трассы увеличилось не на много, но мальчика это совершенно не смущало. Его устраивало идти по узкой дорожке и смотреть на парк, деревья и пруд которые напоминали ему о тёплых летних прогулках с семьёй в далёком детстве, которое уже к сожалению никак не вернуть. Не вернуть ту детскую наивность, беззаботность и искренность. На небе начинают появляться серые тучи, предупреждая граждан о дожде. Парень смотрит на время и понимает что, если он не поторопиться, то выговор от классной руководительницы обеспечен. У него осталось три минуты до звонка, а идти до школы ему ещё минимум минут семь. Он бежит. Он очень опаздывает. Пиздец как. Ноги несутся с такой скоростью, что даже физрук бы похлопал. Выбежав из парка, он направляется в сторону пешеходного перехода. В боку начинает больно ныть, бешеная отдышка заставляет задыхаться, в болотных глазах слегка темнеет, но Федя продолжает свой одиночный марафон, ни секунды не медля. Организм уже привык к таким нагрузкам. Парень всегда и везде опаздывал. В начальной школе у них была даже целая группа опаздывающих людей. Её никто не покидал, ибо поспать подольше хотелось всем, а сидеть на деревянных стульях и записывать тему урока не очень. Сталь между пальцев, сжатый кулак. Удар выше кисти, терзающий плоть, Но вместо крови в жилах застыл яд, медленный яд. Разрушенный мир, разбитые лбы, разломанный надвое хлеб. И вот кто-то плачет, а кто-то молчит, А кто-то так рад, кто-то так рад... Наконец он добегает до светофора и оглядывается по сторонам, в надежде увидеть хоть кого-то из знакомых ему людей, ибо опаздывать одному, это знаете ли дерьмово. А вот если с кем-то, то сразу же начинаешь обретать моральные силы, больше не чувствуя себя единственным лохом в этом мире. Но к сожалению никого он не видит, лишь заправку Лукойл и незнакомые ему лица. Чувство тревоги начинает накрывать его с головой. Ему некомфортно. Ему трудно. Ему невыносимо находиться рядом с людьми, о которых он не имеет ни малейшего понятия. Ему искренне страшно, ибо его на постоянной основе посещает ощущение, что рядом стоящий человек может в любой момент достать оружие из кармана и направить на него самого. Это глупо, он знает и вечно винит себя в этом. Ни у одного здорового человека нет подобных страхов. Мама, мы все тяжело больны... Мама, я знаю, мы все сошли с ума... Парень вылетает из своих мыслей, лишь когда замечает, что у его остаёться всего-то шесть секунд, на то, чтобы перейти дорогу. Начинает капать мелкий дождь, стекая по лицу и очкам. Опять их придётся протирать, хотя это его уже крайне заебало. Когда он только начал их носить, то вечно протирал их специальной для таких целей тряпочкой. Ну а сейчас же он может обтереть их хоть об самую обрыганную футболку, ему очень сильно плевать на это. Люди в очках по идее должны понять это. Не пиздите, все мы так делаем. Дойдя до тратуара, обнаруживается красна-белая лента и непольшой выкоп в асфальте. И так два раза (а то и больше!) в год. Какой смысл в очередной раз перекладывать и так ровную дорогу? Почему бы не потратить эти деньги на что-то более стоящее. Но нет, эти вложения будут уходить в серый асфальт, хотя могли бы достаться студентам, у которых и так минемальная степензия. В этом и есть реалии современной России. Ладно, уж точно не ему размышлять об этом. Так отец говорит. Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать: Руки прочь, прочь от меня! Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть. Что будет стоить тысячи слов, Когда важна будет крепость руки? И вот ты стоишь на берегу и думаешь: "Плыть или не плыть?" Обойдя ограждённую территорию он со взохом продолжает свой путь. Он уже представляет, как его будет отчитывать классуха за опоздание. В этом году он перешёл в математический класс, а проще ,,М". Это весьма иронично, ибо в начальной школе, он учился в классе с именно такой буквой. У них была замечательная классная руководительница, она отлично владела умением заинтересовать в учёбе, она была им всем, как второй матерью. У неё был только один минус, но весомый. Женщина убеждала учеников, что всё у них будет хорошо, они не столкнуться с трудностями и всё у них в жизни сложится. Вот только это не совсем так. Она просто создала для них отдельный мирок доброты, фей и полного отсутствия проблем. Она не готовила их к реальной жизни в обществе, а лишь ограждала, дабы не навредить. Но по итогу её схема сработала хуёвенько. Ладно, уж точно не ему решать, как должен предподавать учитель. Учитель знает лучше. Так папа говорит. Мама, мы все тяжело больны... Мама, я знаю, мы все сошли с ума... Мама, мы все тяжело больны... Мама, я знаю, мы все сошли с ума... Дождь усиливается, а так же к нему подключаются порывы ветра. Его кеды на белой подошве отбивают ритм по мокрому тратуару, то и дело попадая в начинающие скапливаться лужи. Капли воды попадают на куртку и за воротник белой рубашки, медленно стекая по шее и заставляя парня ёжиться от холода. Ветер ерошит чуть отросшие волосы, которые Князев всё равно никогда не укладывал, ибо было очень сильно лень. Жёлтые иссохшие листья, валяющиеся на каждом свободном и несвободном участке земли шелестят в воздухе, хрустят под ногами, а из-за влаги стремительно превращаются в противные сгустки чего-то странного и липнут к подошве. Теряющая свой бывалый зелёный цвет трава мокнет и навеивает чувство тоски о недавно ушедшем лете. Парень начинает спешно подниматься в гору, попутно доставая карту для прохода из самых недр рюкзака. Тем временем музыка в наушниках стихает, а уже через несколько секунд и вовсе выключается. Наконец он доходит до чёрных ворот и вновь начитает ускорять шаг, который по итогу становится отчаянным бегом. Открыв по очереди белые двери, он влетает в помещение и двигается к турникетам. Приложив белую карту, он проходит через коннсьерж и несётся сломя голову к раздевалкам, не собираясь слушать нотации от охранника на тему опозданий.