Восхищение

      С появлением нового выжившего в особняке что-то поменялось. Что-то совсем незначительное. Например мысли одного охотника.       Джозеф выцветшая фотография, которая потерялась во времени, месте и пути, впридачу потеряв свою внешность, единственное напоминание о брате. Заблудшая душа, которая любила только своего покойного близнеца, которая хотела его вернуть, но так и не смогла. Давно пора поверить в то, что не бывает чудес. Возможно, поверив в реальность раньше, он бы здесь не оказался, да только поздно думать об этом.       Время тикает и вот, по собственным подсчётам, он находится здесь четыре года. Вера в какое-то чудо давным-давно погасла.       Но случилось что-то значительное. Двери особняка открываются и обоим сторонам предстаёт юноша. Серые волосы, серые глаза, бледная кожа. И Дезольнье ловит себя на мысли, что они похожи, с жадностью вглядываясь в каждую детальку на новом выжившем. Они явно созданы для того, чтобы быть вместе.       Большая часть особняка даже не обратила внимание на нового игрока, продолжая заниматься чем-то своим, один лишь Джозеф стоял, замерев на минуты и даже когда все уже разошлись, он всё так же стоял, обрабатывая новый образ в голове. Несомненно Эзоп Карл заслуживает внимание к своей персоне.       Новый выживший заставляет восхищаться собой. Восхищаться неспешной походкой, своей холодностью в глазах, своей рассудительностью и уверенностью в себе. Для Дезольнье он словно бог, который шествует как самое красивое создание, мягко ступая с расправленными плечами. Он настолько прекрасен, что боишься притрагиваться к нему, хочешь лишь наблюдать со стороны. * * *       Начинается матч и команда из бальзамировщика, парфюмера, наёмника и заключённого появляется на карте "Lakeside Village".       Спустя какое-то время команда начинает терять своих союзников, первой выбыла Вера, получив террор-шок, затем ушёл Лука, а следом и Наиб, который просил найти люк. Хотя какой люк, если они за всё время смогли починить лишь одну машинку? Вот и Эзоп теряет надежду на побег, садясь рядом с машинкой в лачуге, неподалёку как раз подвал, считай сделал охотнику одолжение.       Безусловно, где-то стоит машинка, заведённая на 70%, но рана, полученная при столкновении с фотографом, дико болела, мешая хоть немного сконцентрироваться на окружающей среде.       Он просто сидит, сидит и ещё раз сидит, смотря в никуда, ожидая своего палача. Вот только наступило затишье, даже не слышно надоедливых ворон. Слышен щёлк камеры, сигнализируя о том, что хантер использовал свою способность.       Буквально через пару секунд перед носом предстаёт сам фотограф, а у бедного Карла чуть сердце не остановилось. Это уже далеко не первая игра против него, но выживший немного побаивается именно его, потому как Дезольнье ведёт себя совсем хаотично, да и этот мертвецки-заинтересованный взгляд ощущать на себе тоже стрёмно.       Сам охотник просто хватает жертву за руку, таща тушку за собой. На это действие бальзамировщик пытается слабо сопротивляться, хотя выходит это плохо.       Фотомир. Сейчас всё вокруг чёрно-белое. Карл окончательно прилипает к земле, зажмурив глаза на пару секунд, в попытках собрать свои мысли. А как только боль чуть стихает вновь их открывает. Перед лицом предстаёт сам фотограф, вот только совсем не таким, каким обычно его видят все, а более человеческим? Нет тех трещин, обычный цвет кожи, бирюзовые глаза и синий сюртук. Он даже несдержанно охает, замечая, что такая реакция позабавила здешнего хозяина. — Нравится? — раздаётся хриплый голос, ибо Дезольнье редко разговаривает.       Он приседает рядом с юношей, проводя своей рукой по серым волосам. — Мягкие, как шёлк, таких больше не найдёшь, — с придыханием шепчет охотник.       Дальше руки перекладываются на лицо, а острый коготь аккуратно проводит по щеке. — Превосходно, — только сейчас выживший замечает с каким восхищением на него смотрят.       Сбежать уж точно не получится, поэтому помолившись богу, в которого он даже не верит, Эзоп решает будет, что будет. Ведь пока хантер ему никак не вредит, пф, подумаешь руки на талию положил. Стоп, что?       Сейчас молодой человек напрягся, в глазах мелькает страх, что не остаётся незамеченным. — Не волнуйтесь, Эзоп, я всего лишь хочу познакомиться с вами, — он улыбается с некой радостью, — чего же вы молчите? — Я-я не знаю, что вам нужно от меня? — явно неуверенно отвечает Карл. — Вам кто-нибудь говорил насколько вы прекрасны? Я вами восхищаюсь, Эзоп.       Всё это порядком нервирует, особенно, когда резким движением его заставляют сесть, осторожно протягивая руки к маске на лице. Последний жест побуждает на автомате закрыть руками нижнюю часть лица. — Нет-нет, откройте, прошу, мне ведь нужно увидеть вас полностью, — сейчас и взгляд охотника наполняется серьёзностью, отчего выживший сдаётся.       Чужие руки продолжают наступление, с осторожностью снимая маску, которая падает на землю. — Эти шрамы, — Карл ожидает отрицательную реакцию, — они лишь придают вам красоты, куда же все смотрят?       Эти слова заставляют выпасть из реальности. Никогда, никогда шрамы, которые находятся на уголках губ, никому не нравились, из-за чего он и стал носить маску. — А ваши глаза блестят, как звёзды, — сейчас увлеченный взгляд переходит на те самые серые глаза. — Звёзды золотые, а мои глаза просто серые, — тяжело вдыхая, отвечает парень. — Вы чертовски неправы, Эзоп, ваши глаза блестят, плевать, что они серые, в них искорки, каких даже в звёздах нет, — голос сменяется на шёпот, Дезольнье пристраивается рядом с шеей.       Сейчас Карл уже устал хоть как-то реагировать, он отдаётся чужим рукам, никак не протестуя. — Вы как произведение искусства, — слышится рядом с ухом, а после лёгкий укус в шею. — Пожалуйста, остановитесь, фотограф, — без сил шепчет в ответ выживший.       Вдруг раздаётся звук и всё снова приобретает свои краски. Охотник сдался. Матч закончен.

— Для вас просто Джозеф, мой дорогой.