Каре и пиво.

Я одет столь же скучно и неприметно сегодня, сколько и в остальные дни своей жизни. Я никогда не любил наряжаться, даже и по праздникам, чего же здесь ещё говорить, если собираюсь я на дурацкую встречу. Стоя перед отчасти разбитым в порывах ненависти к себе и своему обличию, зеркалом, я очередным разом разочарован натягивать на себя изношенную черную толстовку, которой уже не один год подходит. Я разочарован всё также надевать классические джинсы из которых, казалось бы, я никогда не вылезаю. Я надеваю поддельные под именитый бренд кеды, сам же ненавидя и модные тенденции, и фальшивость. Я ужасно собой недоволен. Но какая же забавная черта: я и настолько бессилен, что не смогу ничего изменить. Апатичность моего настроя вмиг снимается мыслями о распитии спиртного. Пиво способно настолько разъедать мою личность, что от бывалой гнусности ничего не остаётся. Я становлюсь непривычно весёлым, даже чересчур. Напоследок мою голову посещали мысли о одноклассниках. Который же временной промежуток их я не встречал, кого бы из них по праву называл бы я настоящим другом. Впрочем, мой класс не был насыщен достойными людьми. Каждый метался между двумя крайностями: поехавшим будет ли человек или же чрезвычайно нудным. … Или таким образом оправдывал я своё вечное школьное одиночество… Самому же неизвестно, и в сомнении я, удастся ли познать мне истину. Из размышлений вырвал меня небольшой экран электронных часов. Близилось начало вечеринки, и каждой минутой возрастал мой риск опаздать. Обстановка этого места может описываться одним словосочетанием: «нелепое сборище отбросов».Все находящиеся здесь, как отчётливо мне видно, из себя ничего не представляют. Некоторые напрямую выдают всю ничтожность своей личности, буквально разваливаясь всем своим весом на первых же встречных. Они настолько недостойны, что неспособны отличать, знакомо ли им лицо, стоящее перед ними, или же нет. Другие же питают несчастные надежды и попытки показаться более человечными, нелепо меня приветствуя и пожимая мою руку. Но ведь я вижу всю ненавистную мне фальшивость сразу же. Среди всей бесчеловечной массы светлым пятном выделяется знакомый мне, и какое невероятное счастье, трезвый Веня. Моё сердце невольно бьётся быстрее, а ноги сами же ведут к объекту моего внимания. — Я опоздал на 15 минут. Неужели они смогли напиться до такой степени? А ты чего робеешь, Вень? Я бы все отдал ради тяжести в животе и слабости в голове. — А-аа. Дима! Но ведь я не пью. — изначально с неуверенностью отвечает мне Веня, не сразу распознав, я ли перед ним. Отвлекаясь на изобилие веснушек, рассыпанных по лицу Вени, рассматривая глубокую голубизну его глаз, я пропустил мимо своего взгляда огонёк. Странно. Я увидел тонкий силуэт сигареты, который стремительно направлялся к губам. Следом я опознал дым. Мне не верилось, что святой, по моим воспоминаниям и впечатлениям, Веня умеет потягивать сигареты. — Зато курить, как я вижу, начал. — Давно. Нервы вынуждают. Стеснительно и робко, отводя в сторону неловкий взгляд с толикой смущения, мой веснушчатый приятель протягивает мне. Черный кент. Немедленно и нервно сунул я в рот сигару, а далее Веня самостоятельно соображает, что следует использовать зажигалку. Вдруг вокруг заиграла музыка. Её излишне громкое звучание не приходилось мне по вкусу, и я решился предложить, вернее даже, не оставить выбора: — Слухай, рыжий. Бери четыре банки пива и потащились в отдельную комнату. — И куда пристроиться ты хочешь? Тут одна комната и кухня. И то все занято. Совместно обсудив вопрос, дошли мы до заключения, что нет комнаты более для нас подходящей, чем туалет. Нам не требовалось много времени, чтобы устроиться рядом с унитазом. Мы приступали к самому соку этой встречи — пиву. Его распивать — сплошь удовольствие. И осознали мы, что деньги, всеми нами собранные на него, были потрачены не на ветер. Не взирая на мои предложения и уговоры, всякую страховку, миловидный рыжий Святоша всё не переставал остерегаться согласия. Безустанно дублировал на каждый вопрос: — Да не буду я. Не выдержав и не подумав, я выпалил: — По-твоему, я буду один пьянеть, а ты смотреть на это? Пей без выкрутасов, хоть веселее будешь. За считанные секунды банки издали характерный им пшик, а мой знакомый не испытывал единого с этим затруднения. Процесс пошел до невозможности легко. Его из стороны в сторону теряющийся, несколько напуганный взгляд нашел себе место и мгновенно превратился в самодовольный, пока Веня громко проглатывал напиток. До чего же дивная картина, он напрочь не помнил о своей тревоге. Меня ничуть не смущала и тесность окружающей обстановки. С ним я был готов забыть обо всем. Нетрезвость состояния, как известно всем, приводит к нежданным и даже глупым вопросам. Я поинтересовался: — Чего волосы не стрижешь? Оброс уже весь. Незаметно для себя же, я начинаю касаться волос, в сторону которых вот-вот пускал не самые лестные высказывания. И как же сожалею об этом я. Их мягкость порождает во мне новую зависимость, гораздо невинную, нежели все из бывших у меня до этого. Меня сразили наповал его волосы. Я потерялся в наслаждении, и казалось бы, уже забыл, о чем говорил мгновением ранее. — Чего ты пристал? Не хочу и все, не помру же от этого. Все слова Вени были воплощением злости, что является большой редкостью для этого безвредного человека. Они и возвратили меня к памяти, в прочем, я уловил весь настрой моего собеседника и продолжал поддерживать свою позицию: — Еще немного, и ты утонешь в своих лохмотьях. — произносил я, не отрывая своей руки от его милых кудрей. — Все, Дим, закрыли тему. Я ведь вижу, что ты нагло врешь. Ведь если бы и думал ты так, давно бы отстал от моих волос.- Пробормотал рыжик, очередным разом громко глотая из банки. Он выпивал до последней капли, а закончив своё дело, смотрел продолжительно в одну точку. Я решил отпустить своё внимание дальше его волос, вернее, перейти к лицу. Я смотрел прямо в его глаза, а меня переполняло чувство эстетического восхищения его внешностью. Он необычайно красив. Мои пальцы заводили передние пряди Вени за уши. Так он выглядел не менее прелестно. Лицо же его было красным, и причину уже совсем не разобрать, влиял ли здесь алкоголь или же смущение… Не столь важно. Необычайно миловидный парень меня не отвергает и.Я нахожу это своим шансом. Тонкими пальцами, что до данного мгновения оставались за его ушами, я обхватываю сразу две щеки, медленно направляю к себе, приближаясь и… Какая неожиданность, невольно и внезапно для себя же, целую. Пускай и неумело, непонятно, но со всей, выжатой из себя последней нежностью и искренностью, даже симпатией, появившейся к моему милому другу. И быть может, уже прошлому. Я был счастлив целовать его, если это и был последний раз. Даже если после моей выходки мы разорвём последние контакты.