Я хотела от него детей, а он от меня — песни

“Я хотела от него детей, а он от меня — песни, да и только,” - Юля практически рыдала сидя в кресле своего психолога. Только ей она смела признаться в чувствах, которые в обычные дни, часы, недели, тщательно прятала глубоко-глубоко внутри. Манера психолога ей и нравилась, и вызывала и в то же время вызывала раздражение. Она подолгу молчала, пронзая её взглядом, вынуждая самой поддерживать разговор, но по указке глаз знала, когда она “копает” в нужном направлении. “Я запала на него в секунду и сразу, веришь? Ещё когда мельком видела на кастингах. Высокий такой, глаза сверкают, волосы развиваются. А ведь он мне казался тогда таким взрослым, таким далёким… и я сдуру стала поддаваться на стреляющего в меня глазами Владика, хотя зачем он мне был? Мне даже было обидно, что так многим он песни написал на фабрике, а мне нет… А Корнелию я любила, ведь её невозможно было не любить, такую буйную стихию, но, периодически я ловила себя на мысли - почему она, а не я?” Психолог всё ещё молчала. Юли обмакнула край глаза уголком бумажной салфетки, чтобы не испортить идеальные стрелки. “Мы просто сейчас едем на студию, будем петь наши дуэты, людям же так нравится. И мне нравится, эти выступления дают мне возможность хоть немного дать воли чувствам, смотреть ему в глаза, чувствовать рядом тепло его тела, испытывать те эмоции, которые он вкладывал, когда писал эти песни… не про меня. Даже не для меня. Но я могу хотя бы так к этому приблизиться.” Психолог одобрительно кивнула, пациентка стала работать на некоторой глубине. “Когда проект закончился, мы все были немного в шоке, не совсем было понятно, что делать дальше. Туры были ужасными, все эти допотопные ДК, отели советского типа, без душа и с тараканами вылетающими из-под матраса каждую ночь. Единственное, что грело тогда, это когда мы вдвоём вели концерт, можно было взглянуть в глаза, легонько коснуться локтя, а потом перед сном пересматривать эти легкие прикосновения вновь и вновь в своей голове… "А потом… всё как-то закрутилось и завертелось, я как-то смирилась с тем, что похоже слишком маленькая и неинтересная для него, и решила сменить фокус зрения, и просто начать расти. Думала удастся это сделать в рамках группы, но там всё быстро стало понятно, да и роман Тани с Артёмом угнетал, я все думала, ну почему, почему у меня этого нет? Думала найти какого-то папика, что 'закрыть все потребности', но быстро поняла что и это не для меня. Короче, жизнь оказалась гораздо длиннее и сложнее, чем я думала, приезжая в Москву… Юля вскинула голову, пытаясь увидеть какую-то реакцию от лекаря душ, но та продолжала многозначительно смотреть на девушку поверх очков. И та обречённо продолжила обнажать душу. "И шли наши жизни как-то параллельно, поздравлениями с днём рождения, новым годом, иногда пересыланием друг другу стихов, потом взаимные подписки в социальных сетях. Я в США, потом в Москве, учусь быть собой, и в то же время кем-то другим, чтобы стать достойной артисткой, актрисой, и отношения были конечно же, но какие-то… Практичные что-ли, вроде понятно для чего они мне, но внутренней привязанности никакой. Никакого тепла и ощущения, что это то, что мне нужно для того чтобы без сожалений встретить старость. "И как-то раз он мне написал, что хочет со мной встретиться. А зачем, не сказал. Я пыталась внушить себе что ничего я не хочу, ни на что уже не надеюсь, но тщетно. Шла на ватных ногах в это кафе, увидела его глаза, он улыбнулся мне, и всё. Меня так потрясло это осознание, что я чуть ему сразу не призналась, но он сходу уяснил, для чего мы здесь - Юля, а хочешь споём вместе песню? Мою песню? "Тогда я ничего ему не сказала. Думала… может и для него песня только повод? Но всё так чудесно пошло, и песня зашла, и клип весёлый, и стали вместе звать выступать. И как-то после очередного выступления, мы отдыхали, я немного приняла и осмелилась, наконец-то, его поцеловать. Он меня тихонько отстранил, и объяснил мне всё очень кратко. До сих пор помню каждое его слово. Понимаешь, я однолюб. Я могу полюбить только раз, это уже случилось, и для меня эта история невзаимна. Не любить не могу, обманывать тебя тоже. Прости. “Ну и что мне оставалось делать, кроме как перевести это всё в шутку? После этого мы продолжали так, словно ничего и не было. Люди всё больше обращали на нас внимания, комментарии писали о том, какая мы чудесная пара, и было ясно, что в данной ситуации лучше просто отмалчиваться, тем более я уже знала из опыта коллег, что строить свою карьеру на активном освещении личной жизни ни к чему хорошему не приводит, вон - глядя даже на бывших коллег по Фабрике, Рите и Владу, да и у Артёма с Таней на тот момент всё закончилось. Не хотелось рисковать. К тому же… Его песни заставили и меня саму активней работать над собственными песнями. И мои переживания, даже страдания, всё послужило топливом, темами, эмоциями, строительным материалом для моего творчества. И ведь это важнее? Что важнее в жизни, получить мужчину своей мечты, или иметь неиссякаемый источник для новых песен, вы как считаете?” Вновь посмотрела с надеждой на психолога. Ей становилось всё неуютней, словно она плавала в океане собственных эмоций, и ей отчаянно был необходим либо спасательный круг, либо якорь, с которым она могла бы пойти на дно. “Важнее то, что считаете Вы, Юлия Васильевна.” “Не знаю… Знаю только что со временем мне становилось слишком мало. Мне необходимо было хотя бы через искусство прожить историю любви с ним. Поэтому когда мне на почту пришла демка песни, где заглавные слова были “Я люблю тебя…” я поняла, что вот он мой шанс. Может когда он споет это мне в рамках чужой песни, произнося не свои слова, что-то в нем переключится, щелкнет. Я… я и правда в это верила, но…" Молчания затянулось, но похоже, что метод сработал, в глазах молодой женщины появилась некое понимание. “Очень сожалею, но наше время на сегодня закончилось,” заявила торжественно психолог, хотя по её вздернутым вверх краев губ и невозможно было бы сказать, что она особо об этом сожалеет. “Но вы проделали замечательную работу, Юлия Васильевна, буду рада видеть вас в следующий раз”. Отдышавшись в ванной комнате, девушка вызвала такси и направилась в студию. Поднявшись по витиеватым ступенькам и оказавшись у входа в кабинку записи, и ещё издалека увидела знакомую фигуру, длинные ноги подтянутый торс, по-солдатски прямые плечи, такой родной затылок и черную шевелюру с первой проседью. Как много лет уже она вот так смотрит ему в спину… И в тот момент мужчина обернулся, словно почуяв её взгляд, и огромная улыбка засияла на его лице, охватив все черты - губы, открывшие взору зубы, разрумянивающиеся щеки, сияющие голубые глаза. И любимый, глубокий голос, произносящий: “О! А вот и мой дружочек!” Эпилог Агнеса Всеволодовна смотрела на список завтрашних клиентов, готовясь к завершению рабочего дня. Напротив фамилии “Паршута” ставит жирный вопросительный знак, и вздыхая произносит: “Ох уж эти артисты! Нет чтобы прямо взять и сказать. Хотя,” взглянув вверх, преподносит ручку к губам и улыбается: “С другой стороны, тогда бы я осталась без работы!”