Последний миг

D4vd — Romantic Homicide

Он уже не помнит, когда в последний раз его день начинался не с обрабатывания ран и перевязывания рук и ног бинтами. Его Соулмейт явно любит пошалить или он просто жестокий кретин, любящий приносить боль другим, точнее, конкретно ему. В их мире у каждого была пара, предначертана ему Судьбой, и Питер не исключение. Все было бы хорошо и даже интересно, если бы не одно «но». Каждый раз, когда твой Соулмейт делит постель с другим человеком, на твоем теле остаются царапины и порезы. Иногда они помогают людям найти свою пару, и Питеру, конечно, помогли, но что же ему теперь делать с этими знаниями? Каждую ночь на его теле появлялись новые порезы, из которых хлестала его собственная кровь. Каждое утро он смотрел на одну картину — свое изрезанное тело. Боль не утихала даже после обработки и привязки, раны постоянно чесались, от чего и кровоточили, пачкая одежду, поэтому парень предпочитал носить что-то темных оттенков. Если бы Питер сказал, что не знает кто его Соулмейт, он бы крупно соврал. Знал, конечно, знал. Стал догадываться еще, когда впервые встретился с ним в своей маленькой квартире в Куинсе. Понял, что это именно он, когда окончательно переехал на Базу Мстителей. Его Соулмейтом был сам Тони Старк. Конечно, можно было порадоваться, ведь Питер был влюблен в него еще со старшей школы, можно было бы, если бы не хотелось расплакаться при одной только мысли об этом. Ведь он не нужен Тони. Он просто дружелюбный Чувачок-Паучок, на которого он даже не посмотрит. Даже если бы был нужен, он бы сейчас не калечил его. По всему телу Питера было огромное количество уже давних шрамов. Порой он удивлялся тому, что они еще не покрывают его лицо. Даже после укуса паука они не исчезли и не начали болеть меньше прежнего, все так же напоминали о его Соулмейте. Питер ненавидел Тони. И еще больше любил. Любил его настолько, что готов был терпеть это до того момента, пока не умрет. А он знал, что это когда-то произойдет. Питер надеялся, что Тони погрустит о нем хотя бы несколько дней. А пока это не произошло, он все так же наспех перематывал запястья, которые сегодня почему-то кровоточили сильнее обычного, и бежал на кухню, чтобы закинуть в себя что-то перед школой. Перед ним предстала уже привычная сцена того, как Тони выпровожает очередную девушку из своей комнаты. Парень обошел всю эту процессию, про себя ухмыльнувшись: именно из-за нее он не мог нормально спать сегодня, из-за этой очаровательной блондинки ему пришлось менять постельное белье, залитое собственной кровью. Он направился в сторону кухни, где уже сидела Наташа, неспешно попивая горячий кофе, и Стив, читающий газету, он все еще не научился пользоваться современными технологиями и отдавал предпочтение прочтению обычной бумажной газеты. Питер подошел к холодильнику, беря оттуда сэндвич, хотя в последние время ему не хотелось есть вообще, не жил бы он с Мстителями, знающими обо всем, что происходит в Башне, не ел бы даже этих бутербродов, которые для него всегда делала Романофф. Питер присел около Стива, желая всем сидящим за барной стойкой доброго утра. Наташа глянула на него, улыбнувшись, и поздоровалась в ответ, после чего бросила взгляд на сцену около лифта, где Тони все еще не разобрался с девушкой: она кричала, что он не может так с ней поступить, а Тони скучающе отвечал ей что-то о том, что никакого уговора у них не было, в конце концов, Старк все-таки добился своего, и девушка покинула их этаж под наблюдением Пятницы, которая должна была провести ее до выхода и проследить за ней. Мстители уже были на грани того, чтобы поднять восстание против Старка и его пассий, ведь почти каждое утро начиналось с подобной сцены: кто-то кричал похлеще той блондинки, которая была сейчас, кто-то спокойно все принимал и без криков и трепания нервов уходил, понимая на что шла прошлой ночью. Парень же лишь с грустью понимал, что никогда не окажется на их месте, хотя, как бы он это не отрицал, хотелось бы. Хотелось простой ласки от Тони, который обычно слегка холодно относился к нему. Хотелось прижаться к крепкому телу, обнимая, сказать о том, как много боли он причинил ему, но он не держит на него зла. Хотелось наконец выбросить все бинты, валяющиеся в тумбочке около кровати. Хотелось, чтобы он просто потрепал его по волосам, как раньше. Может, теперь Старк думал, что Питер недостоин его внимания. Тони начал вести себя так месяц назад, да, Питер знал точную дату — двадцать шестое сентября, именно с этого дня он больше не называл его ласково карапузом, больше не задерживал руку на плече, почти перестал звать в мастерскую, а если и звал, они сидели молча, Старк даже не просил Пятницу включать старый рок, как раньше. Все это больно отдавалось в сердце Питера. Он не мог понять, что сделал не так. Искал причину в себе, рыдая по ночам, мысленно извиняясь перед Тони, хотя даже не знал, что мог сделать, чтобы заслужить такое отношение к себе. Голова постоянно болела, но не только от мыслей о Старке, но и от потери внушительного количества крови, хотя и здесь все сводилось к Старку, ведь все это из-за него. Питер понимал, что им нужно поговорить, но никак не мог заставить себя подойти к Тони. Питер понимал, что все это не закончится чем-то хорошим, и в один момент он просто не сможет остановить кровь сам, из-за чего и умрет где-то, пока Старк будет в очередной раз развлекаться с новой моделью. Он понимал все это, но не мог ничего сделать, не мог заставить ноги слушаться его, не мог поднести руку, чтобы постучать в двери комнаты Тони. Не мог даже поговорить об этом с кем-то другим, сколько бы не пытался. Он хотел рассказать Наташе, которая стала для него второй Мэй; не мог попросить помощи у Клинта, который все время шутил над всеми, хотя к Питеру относился хорошо и любил его как еще одного сына, он боялся, что тот все равно посмеется над ним, назвав глупым, ничего не смыслящим подростком; не мог поговорить с Мэй, ведь у нее была новая жизнь с Хэппи, в которую он не хотел влезать, хотя тетя любила его так, как раньше; не мог попросить ЭмДжей выслушать его, хотя знал, что она всегда рада помочь, хоть и часто прикалывалась над ним. Он не хотел надоедать им. Не хотел, чтобы их отношение к нему изменилось, и стало таким, как у Тони, который в последнее время еще больше игнорировал его. — Ты какой-то бледный сегодня, — беспокойным тоном сказала Наташа. Этой ночью он и правда долго не мог остановить кровь, поэтому поспал всего часа два, после чего проснулся от того, что порезы чесались и болели. — Ты, конечно, всегда такой, но сегодня как-то слишком, не находишь, Стив? — спросила она у Роджерса, который в следующую секунду поднял взгляд от газеты, которую читал последние двадцать минут. — Да. Может, останешься сегодня дома? — Питеру, конечно, было приятно осознавать, что за него беспокоились, но он должен был пойти в школу, сегодня важный тест по алгебре и он не мог пропустить его, это выпускной класс, и если он хочет поступить в МИТ без чьей-либо помощи, ведь если он не будет круглым отличником — все полетит к чертям, чего он хотел меньше всего, да и перед Тони не хотелось казаться слабым, он как раз дошел до кухни, садясь около Наташи, хотя к ней нужно было идти дальше, чем к Питеру. — Нет, у меня сегодня важный тест, я не могу не прийти, — сказал Питер, глянув на Тони, который даже не смотрел в его сторону, предпочитая пялиться в смартфон, и Питер убедился, что сделал все правильно, лишняя жалость от Старка была не к чему, хотя он хотел бы увидеть блеск переживания в его глазах, но, может, так даже лучше. В следующую секунду Питер съел последний кусочек сэндвича, поднимаясь со стула, и побежал в свою комнату за рюкзаком, уже не видя тяжелого взгляда Тони, который упирался ему в спину. Он вылетел из комнаты уже с рюкзаком на плечах, и стал натягивать кеды, хотя почти ничего не видел, перед глазами потемнело от беготни, в ушах шумело, но он нашел в себе силы подняться и отправиться к лифту, в котором пятнадцать минут назад исчезла та девушка. Шум в ушах был настолько громким, что он даже не услышал как Наташа крикнула ему что-то вроде «Хорошего дня».

***

Тони считал, что у него нет Соулмейта. Он был уверен, что его пара либо умерла, либо у него ее даже не было. За все сорок лет его жизни его Соулмейт ни разу не подал ни какого признака своего существования, а сам Старк не думал, что человек его возраста может быть еще девственником. Почему он думал, что его Соулмейту не меньше тридцати? Все просто: потому что Судьба почти во всех случаях распоряжалась так, что все Соулмейты были примерно одного возраста, редко можно было встретить пару, в которой больше пяти лет разницы. Тони изо дня в день убеждал себя в том, что ему не нужен Соулмейт, что ему и так хорошо. В десять, когда ему только рассказали о Соулмейтах и их связи, он не придал этому значения, когда в тринадцать его одноклассники поняли, что они истинная пара, Тони захотел так же, потом был колледж, где он все так же пытался найти свою пару среди одногруппников, но ее не было. В двадцать пять он еще искал ее, но уже не так активно, в тридцать понял, что это безнадежно и глупо, а в сорок совсем отчаялся, он больше не пытался искать Соулмейта, только связи на одну ночь, ничего более, может, в глубине души, он и хотел, чтобы у него была эта любовь, о которой люди сутками напролет читают книги, но никогда не осмеливался признаться в этом даже себе. Раньше, когда у них с Пеппер были серьезные отношения, он думал, что именно она его истинная пара. Но потом понял — нет. Все, кто встречал своего Соулмейта описывали чувства к нему как что-то неземное, с Пеппер же все было совсем не так. Конечно, он любил ее, но не было того, о чем все вокруг так восхищенно разговаривали. В отношениях с мисс Поттс скорее была привязанность: она долгое время была его помощницей, он мог на нее положиться, довериться. Но она не была той, с кем Старку хотелось провести всю жизнь. Потом она ушла от него к своему настоящему Соулмейту, и все стало проще. Больше не нужно было убеждать себя в том, что он обязательно должен чувствовать к ней что-то, не нужно было заботиться о ком-то, он понял, что серьезные отношения не для него, наверное, именно поэтому у него и нет пары. Наверное, он просто не может любить и быть любимым, просто не создан для любви и отношений. А потом в его жизни появился Питер. Этот светлый лучик надежды. Ему нужны были люди в команду, а в Интернете активно обсуждали нового супергероя — Человека-паука. Он думал, что увидит какого-то парня лет двадцати пяти, но никак не пятнадцатилетнего подростка, в тайне бегающего по крышам и спасающего кошек. Питер был совершенством. Его темные кудри, все время торчащие в разные стороны, теплые карие глаза, россыпь бледных веснушек на щеках и шее, и взгляд, из которого разве что искры не летели. Тогда Тони напрягся, ведь никогда еще не испытывал чувства, которое у него возникло при взгляде на Паркера, но не придав этому значения, завербовал Питера в свои ряды, и благополучно смылся. Сейчас Питеру уже семнадцать, он собирается поступать в лучший университет мира, где учился сам Тони, но его взгляд не потерял былого восхищения, когда парень смотрел на наставника, даже наоборот, теперь в его глазах появилось что-то еще, чего Старк понять не мог. Тони пригласил его в Башню, когда узнал, что Хэппи и Мэй сошлись, а он и не был против. Теперь его комната располагается напротив комнаты самого Старка, теперь он завтракает и ужинает вместе со всеми, теперь Тони может проводить с ним больше времени. Но не проводит. Он не может понять своих же чувств, когда его взгляд сталкивается со взглядом Питера, не может понять, почему внутри все бурлит, когда он видит, что Питер грустный вернулся со школы. Он хочет обнять его, хочет шептать, что все хорошо, что ему не нужно так нагружать себя, хочет сказать Питеру, что он чертовски умный, и точно поступит, что зря так переживает. Тони хочет сказать о том, как любит. Не просто, как протеже, не просто, как еще одного члена семьи. Хочет сказать, но не может. Вместо этого он снова идет в мастерскую, куда больше не приглашает Питера, ведь даже не работает в ней, а просто напивается и спит, вместо слов о любви он снова идет в элитный ночной клуб, снова ищет девушку, с которой можно забыть о Питере, но не получается. Он не забывает, он думает о нем всегда, перед глазами каждую секунду всплывает улыбка паренька, его щенячьи глаза. То думает, что и Соулмейт, даже если бы он был, не нужен ему, ведь у него есть Питер, его лучик света. Сегодня Питер действительно был слишком бледным, Тони волнуется за него, но не может позволить себе заговорить с Питером, не может позволить себе дать надежду. Он слушает то, как Стив и Наташа разговаривают о том, что ему лучше было остаться дома, ведь он выглядит до жути больным, а у Тони сердце сжимается, ибо он даже не спросил своего мальчика о том, как он себя чувствует, не спросил, все ли хорошо. Но вместо того, чтобы поговорить с ним, Тони продолжает смотреть в телефон, делая вид, что ему не интересно.

***

— Ты что, Паркер, совсем страх потерял? — кричит Флэш, вжимая его в стену в переулке недалеко от школы. Сегодня он отказался дать Флэшу списать, за что сейчас отгребает. — Я тебе, блять, говорил — ты даешь мне списывать, а я тебя не трогаю! — Флэш бьет его головой о стену и отпускает, из-за чего Питер падает на землю, и смотрит на свои руки, не поднимая взгляда на Томпсона. Флэш еще несколько раз больно пинает его ногами, Питер же просто сворачивается в позу эмбриона, и ждет, когда ему наскучит и он просто уйдет. Он чувствует, как порезы на руках и бедрах расходятся, а кровь начинает пропитывать его толстовку. Он не знает, сколько прошло времени, но стало холоднее, а Томпсон уже ушел. Он медленно поднимается с земли, придерживая руку на левом боку, куда Флэш бил его больше всего. Он мог бы ответить, но тогда все узнают о его тайной личности, а этого Питер не хотел, поэтому он продолжает медленно идти к Башне, ведь последний школьный автобус уже уехал.

***

Когда Питер наконец заходит на этаж Мстителей, на улице уже темно, а время уже где-то за семь вечера, его руки в собственной крови. Он жутко устал и хочет спать. Просто лечь и больше не просыпаться. Он быстро проскальзывает в свою комнату, радуясь, насколько это возможно, что его никто не заметил. Питер падает на кровать, даже не снимая грязную одежду. Все тело болит, а голова полна мыслей. Он пролежал в одной позе несколько часов, пока свет во всей Башне не потух, а голоса в коридоре не стихли. Только тогда он нашел в себе силы подняться с постели, чтобы переодеться. Питер медленно стягивал одежду, бросая ее куда-то в угол, натянув на себя большую футболку и пижамные штаны, Питер, не потрудившись снять старые бинты, сел на кровать, смотря прямо. В следующую секунду он почувствовал резкую боль. Питер поднял футболку, увидев длинный, глубокий порез под сердцем, на глаза навернулись слезы боли, и Питер поднялся, в глазах потемнело, но он продолжил идти, сквозь пелену собственных слез и боли. Он вышел в темных коридор, смотря на дверь в комнату Тони, откуда слышались приглушенные звуки, все-таки Тони не поленился, и в каждой комнате была шумоизоляция. Питер судорожно вдохнул воздух, потому что рана снова запульсировала. — М-мистер Старк! — хрипя, крикнул Питер, его голос был тихим, но он надеялся, что Тони услышит. — Мистер Старк... Пожалуйста! — он чувствовал, что еще немного и он провалиться в темноту, поэтому пытался докричаться. Питер больше не мог даже вдохнуть, его будто душили, все было размытым и нечетким, парень осел на пол около двери. Он хотел поднести руку, чтобы постучать, но не мог. Он чувствовал, как его тело расслаблялось, даря такую нужную пустоту. Может, вот он, конец? Теперь ему не нужно будет терпеть все это?

***

Сегодня все было как всегда. Обычный вечер. Он снова в ночном клубе, снова в своей комнате с очередной длинноногой девушкой. И все бы ничего, если бы в самый разгар вечера он не услышал Питера. Сначала ему показалось, что это его собственное воображение, но потом он понял, что звук идет из коридора. Старк замер, прислушиваясь. В следующую секунду он уже надевал штаны, собираясь выйти, и посмотреть, что происходит. — Прости, дорогая, не сегодня, тебе придется уйти, — быстро заговорил Тони, пока девушка возмущенно смотрела на него. Тони вышел в коридор, все еще думая, что ему просто показалось. Он повертел головой, ничего не увидев, но посмотрев вниз, он понял, что на полу лежал Питер, он упал перед ним на колени, пытаясь понять, что с ним. Руки Питера были в красных от крови бинтах, а раньше белая футболка почти полностью пропиталась алой жидкостью спереди. — Эй, Пит! Ты слышишь меня? Питер! Эй! — кричал Тони, тряся Питера за плечи, но он не открывал глаза. — Что здесь происходит? — появилась в коридоре ничего не понимающая Наташа. — Это что, Питер!? Тони, что с ним? — Звони в скорую! — крикнул Старк, после чего Наташа вытянула телефон, набирая номер.

***

Питер был в отключке уже четыре дня. И все из-за него. Потому что он не мог держать себя в штанах, не мог просто поговорить с ним. Если бы он не был таким идиотом, ничего бы не случилось. Питер потерял много крови, поэтому никто не знал, когда он очнется. Все его тело было в разного размера шрамах, некоторые были поверх других. Тони не мог осознать, что все это сделал он, это из-за него Питер сейчас в больнице. Все эти четыре дня Тони не отходил от кровати Питера, он ждал, когда парень откроет глаза. Тони надеялся, что Питер сможет простить его, и все будет хорошо, он до конца жизни будет извиняться перед своим мальчиком, поцелует каждый его шрам, Тони придумал бы еще очень много всего, если бы не тихий голос со стороны кровати... — Тони?..