В тёмной студии

Темно. В студии свет излучается только от монитора компьютера. Молодой мужчина щёлкает компьютерной мышкой, сидя в наушниках и допивая остатки апельсинового фреша. Чёрные как смоль волосы растрепанны в разные стороны. Мин каждые две минуты нервно облизывает свои тонкие губы, пытаясь поймать мимолётное вдохновение, но всё напрасно. Совсем скоро должен выйти его сольный альбом, первый за два года перерыва. Но попытки написать последние три оставшиеся песни не увенчаются успехом уже как две недели. Менеджер всё время торопит, постоянно тоскает его на съемки для концепт-фото и прочего. Юнги задушенно рычит, зарываясь пальцами в собственные волосы, сильно оттягивая. Пустая пластиковая бутылка летит в стену, глухо ударяясь и падая на пол. Иногда Мин ненавидит свою работу продюсера и участника известного бойс-бэнда. Когда он начинал писать стихи в подростковом возрасте он расчитывал на полную свободу действий, а не криков по поводу того, что ТЫ ПРОСТО ОБЯЗАН УЛОЖИТЬСЯ В НАЗНАЧЕННЫЕ СРОКИ! В дверь тихо стучат, а позже и вовсе открывают. Мин слишком зол, чтобы поднять глаза и посмотреть на пришедшего гостя. Поэтому, когда плеча касается горячая ладонь, он дëргается и сбрасывает её с себя. Мужчина стискивает зубы, поворачивая голову и встречаясь взглядом с хитрыми глазами Пака. Он выдыхает пару раз, разрешая зарыться чужой руке в собственную шевелюру тёмных волос, массируя. Стоит заметить, что разрешает так делать он только Чимину. Даже Хосок, будучи лучшим другом Юнги, никогда не осмеливался трогать его причёску. После одного случая, когда Мин чуть ли не сломал ему палец, он вообще не хочет даже смотреть на неë. А все потому что старший всегда ворчал и ругался, что ему это причиняет дискомфорт и чувство ущемлëнности. Зато Паку он позволяет всё, и даже чуточку больше. Например, прямо как сейчас. Начнём с того, что в студию Юнги не каждому позволено зайти, за исключением менеджера и Джуна. Его студия—его крепость, где он может побыть один и отвлечься от городской суеты. Чтобы туда попасть нужно пройти через одну обычную дверь и дверь с кодовым замком. А также переступить через ковёр с надписью «Go Away», что переводится как «Уходи». Что касается Чимина, то, как уже было сказано, ему разрешено всё. Посещение студии в свободное время также входит в это всё. Про руку в волосах уже было сказано чуть выше, поэтому пропустим... Чимин мягко улыбается, встаëт позади Мина и обнимает за шею. Тот откидывает голову назад, дабы увидеть лицо Пака. Младший смотрит на него сверху вниз, продолжая улыбаться. —Устал?—тихо интересуется он, начиная массировать напряжëнные плечи мужчины. —Мгм...—выдыхает Юнги, прикрывая лисьи глаза. —Тогда тебе нужно расслабиться...—переходя на шёпот произносит вокалист. Он обходит Мина и седлает его колени, вновь опуская ладони на плечи. Старший открывает глаза, собираясь попросить слезть с него, так как сегодня он не не в настроении, но... В горле моментально пересыхает, стоит глазам опуститься вниз. На талии младшего затянут тугой лакированный корсет чёрного цвета, под который была заправлена белая объëмная рубашка. —Сюрпри-и-из,—с широкой улыбкой протягивает Пак. —Где...где ты его нашëл?—срывается вопрос с сухих губ. Воспоминания двухгодичной давности заполняют голову мужчины. Второй день съëмки клипа для Black Swan. Чимин в этом чертовом корсете пластично танцевал под прицелом камер. Стоит сказать, что танцевал он также пластично, как извивался под Юнги после съёмки, выстанывая его имя. Ту ночь Мин никогда не забудет. После Чимин ещё два дня жаловался на боли в заднице и ногах. —У себя в шкафу, пока перебирал вещи,—брюнет мажет губами по скуле.—И вспомнил, что тебе нравится, как этот корсет смотрится на мне. А ещё вспомнил, что у нас не было секса вот уже две недели,—парень пальцем провёл линию от ключицы и до пупка, скрытые одеждой, параллельно дуя губы. Мин кладëт лодони на чужую талию и поглаживает. Подзывает к себе Пака, а когда тот наклоняется, кусает за подбородок. Старший целует высокие скулы, нос, виски, лоб, да что угодно, главное не губы. Это вызывает у парня на коленях смешное и недовольное фырканье. Юнги же спускается поцелуями ниже по шее, переходя на ключицы и цепляя пальцами чёрные пуговки на рубашке. —Хëн...—тонко всхлипывает Чимин, когда горячий язык касается правого соска.—Поцелуй...меня... —Не правильно...—Мин рычит и подхватывает Пака под пышную задницу, поднимая, а следом аккуратно сажая на стол перед компьютером.—Ну же, малыш, назови меня так. Чимин судорожно сглатывает, краснея ушами и зарываясь лицом в чужой изгиб шеи. —Оппа...поцелуй меня...—Паку до безумия стыдно это произносить, но желание сильнее любого смущения. —Умница, детка,—Мин тянется к губам парня, накрывая их своими и оттягивая. Тот в свою очередь обвивает торс хëна ногами, скрещивая их за спиной. Не прерывая нежный и жадный поцелуй, старший выправляет рубашку из захвата корсета и отбрасывает в сторону. Черная кожа теперь обтягивает тонкую талию без каких либо вещей сверху, и, стоит признать, это смотрится восхитительно. Старший отстраняется и осматривает юношу перед собой. Твëрдые соски, острые ключицы и конечно же татуировка под правым ребром «NEVER MIND». Почти замечательно, осталось только снять эти ненужные чёрные джинсы, которые уж слишком правильно и сексуально смотрятся на накаченных ногах Чимина. Но всё же будет лучше, если от них избавиться. —Оппа... Я хочу тебя...—Пак присасывается с бледной коже на шее мужчины, вызывая у того хриплый стон. Он перемещает руки на чужой ремень и пальцами пытается расстегнуть бляшку. Юнги чувствует, как руки Чимина не слушаются его, поэтому убирает их к себе на плечи и сам стягивает штаны, оставаясь в одних только чёрных и мокрых боксерах. Через их ткань видно, как отчётливо выпирает стояк. Пак смотрит вниз, на этот самый стояк, и проводит кончиком языка меж пухлых влажных губ. Внутри оба сгорают от невыносимого желания поскорее снять то напряжение и просто утонуть в друг друге. По их венам течёт горячая кровь, смешанная с возбуждением и приправленная страстью. Дыхание становится сбивчивое и рваное. В ушах только стук собственного сердца и оглушающий звон. Мужчина тянется к пуговице на чужих джинсах, расстегивая её и звякая собачкой молнии вниз. Вскоре брендовая вещь летит следом за остальными, куда то под ноги хозяевам. Чимин подставляет слегка загорелую шею под ласки, поцелуи и укусы, тихо постанывая в ответ. Мин смыкает зубы на тонкой ключице, оставляя кровавый след, а позже выпрямляется. Пора переходить к самому сладкому. —Детка, повернись ко мне спиной,—Юнги ждëт, смотрит на зардевшегося Пака хитро, с нескрываемым желанием в глазах. Парень кряхтит, переворачиваясь прямо на столе спиной к старшему и подминая под себя ноги. Он кладёт ладони на колени и выгибается в спине. Темноволосый испускает восхищённый выдох, кончиками пальцев повторяя дорожку четырёх фаз луны вдоль позвоночника. Эти татуировки могут составить конкуренцию корсету в борьбе за первое место кинков и фетишей Мин Юнги. После появления этого рисунка мужчина стал чаще заниматься сексом с Чимином со спины. Вокалист охает, когда его боксёры с треском разрывают, выбрасывая в сторону. Теперь он полностью обнажëнный, за исключением кожаного корсета. Меж его лопаток ложится тяжёлая ладонь и немного надавливает. Младший без слов понимает Юнги и грудью опускается на холодную поверхность, рвано выдыхая от соприкосновения прохладной столешнице с разгоряченной кожей. Мин же опускает глаза вниз, надеясь увидеть розовую тугую дырочку, но... —Ещё один сюрприз, м?—хрипит на ухо, прикусывая мочку. Пак заторможенно соображает, о чем толкует его хен, но всё же его затуманенный разум посещают воспоминания о том, что так приятно весь день расстягивало его задний проход. Парень не в силах сейчас что-то ответить, поэтому лишь кивает. —Чтож...—старший цепляет пальцами чёрный кристалл пробки, вытягивает до конца и резко, по основание, вставляет обратно. Пак высоко стонет и закатывает глаза в голубых линзах. Актив прокручивает игрушку, наслаждаясь тонкими всхлипами и стонами. Но терпение на эти игры у Юнги нет от слова совсем, что только доказывает перевозбуждëнный член в боксерах. Именно поэтому мужчина быстро избавляется от белья, целует Пака куда-то в загривок и пристраивает багровую головку члена к дырочке, предворительно вынув из неё пробку. Толчок. Орган входит на половину, расстягивая мягкие стеночки изнутри ещё больше и вызывая у любовников одновременный стон в унисон. Чимин жмурится, сжимая кулаки и дыша через рот. Всё таки пробка была не такой длинной и широкой, и конечно же она не заменит юнгинов член. Пак старается расслабиться, делая глубокие вдохи. —Ш-ш-ш, Минни,—старший гладит чужую талию через корсет. Он толкается ещё глубже, пока не касается бëдрами чужих ягодиц. Вокалист болезненно стонет, сдерживая подступившие слезы. Мужчина целует шею и спину и даëт привыкнуть к ощущениям. Когда чувствует, как стеночки перестают сжимать его слишком сильно, он оставляет поцелуй за чужим ухом и осторожно толкается.—Умница, солнце... Пак принимает член сначала через боль, но вскоре начинает получать от этого такую же дозу кайфа, как и Мин. Он поддаëтся назад, самостоятельно насаживаясь на орган. Глаза неконтролируемо закатывались в экстазе, а из-за рта вырываются громкие стоны удовольствия. Член пассива трётся о столешницу при каждом толчке, что делает приближение оргазма ещё быстрее. Темп из размеренного превращается в быстрый, а позже в дикий. Низ живота Пака начинает приятно тянуть. —Юнги-а-ах...! Я скор.ро а-а-а к.кончу-у... Мххх!—Чимин закусывает пухлую нижнюю губу, который раз закатывая глаза. Внезапно он чувствует, как внутри него разливается что-то тëплое и липкое, и стекает вниз по бедру. Как только он понял, что это может быть, он громко простонал и кончил на чужой стол. Мужчина выходит из чужого размякшего тела с характерным звуков и поворачивает к себе Чимина. Тот вспотевший, с затуманенным взглядом и опухшими губами. И выглядит он, честно признаться, пиздец каким затраханным. Такой Пак нравится Юнги больше всего. —Иди ко мне,—Мин притягивает с себе парня, и тот с трудом может обвить его торс ногами и закинуть руки на плечи. Старший поднимает его и несёт до кожаного дивана в другой стороне студии. Садится и опускает к себе на колени брюнета.—Давай снимем это, м? Детка? —Мгм,—угукает уставший Пак, удобно устроившись на чужом плече. Он прикрывает глаза, когда чувствует, как развязывают шнурки корсета, а вскоре и снимают его вовсе. —Устал, да?—Юнги тянется за близлежащем пледом и накрывает их.—Давай спать. —Но тебе же нужно работать. У тебя скоро новый альбом... —Завтра. Я тоже устал,—мужчина целует Чимина в висок, поглаживая по узкой спине. И правда, Чимину разрешенно всё. И это я сейчас не про волосы Юнги.