Почему ты не можешь понять, Жан?

— Эй, Марко, — неуверенно позвал Жан парня, который сидел на бетонных ступеньках и, не щурясь, смотрел на солнце. Марко повернул голову. На мгновение Кирштейну показалось, что Марко и сам светится. Вокруг кучкой ошивались солдаты и чесали языками, ожидая, когда из здания трибунала появится кто-нибудь из офицеров и даст четкое указание, что делать и как быть. Только Марко сидел один. — Что такое, Жан? — мягко улыбаясь, спросил Бодт. Жан подошел и осторожно сел рядом. — Ты в последнее время… так часто сидишь и смотришь на солнце, — сказал Кирштейн, сощурившись от яркого света. Марко снова улыбнулся и провел рукой по волосам Жана. Жан почувствовал приятное тепло, словно от дуновения весеннего ветерка. — Небо зовет меня, Жан. Понимаешь? Жан покачал головой. Виски заныли. Поток сумасбродных мыслей вторгся в сознание парня. Мир поплыл перед глазами. Кирштейн потерял равновесие и упал со ступенек.

***

Жан очнулся на больничной койке. Заходило солнце. Оно озаряло палату багряным светом. Около кровати сидел Марко, и задумчиво разглядывал его лицо. — Давно ты тут сидишь? — спросил Жан, осторожно поднимаясь на локтях. — Все время, пока ты лежал. Жан бросил взгляд на заходящее солнце. — Долго я тут лежал? — Часов пять, — ответил Бодт. — А ты так ничего и не понял, Жан? В висках снова застучало. Жан обхватил голову руками и снова рухнул на кровать, тяжело дыша. Дверь распахнулась, и в палату ворвались Криста, Саша, Армин и Райнер. — Все-таки нехорошо было оставлять его одного! — воскликнула Криста, увидев, что Жан проснулся. — Почему одно… — начал Жан, но его перебила Саша, взмахнув миской картофеля у него перед носом: — Наоборот, я уверена, что он проснулся, потому что учуял запах картошечки. Марко смущенно улыбался.

***

Жан нашел Марко, сидящего на ящиках с провизией, уже привычно созерцающего небо. Солнце золотило его веснушки. Бодт интуитивно почувствовал присутствие Кирштейна и повернулся к нему. — Ты хотел что-то сказать, Жан, — сказал Марко, одарив Жана сочувственной улыбкой. Кирштейн молчал. — Мне снятся кошмары, Марко, — наконец сипло произнес он, ощущая, как пульс стучит где-то в горле. — Каждую гребанную ночь. Будто тебя съели титаны… Проклятье… — Почему ты не можешь поверить в это, Жан? — Я ведь… — Жан стукнул кулаком по ящикам, — еще не сказал тебе самое главное, Марко. В тот день, когда титаны вломились в город, в ту минуту, когда я собирался сказать тебе, что я… Кирштейн замолчал. Бодт испытующе смотрел на него. — Я люблю тебя, Марко. Марко привычно провел рукой по волосам Жана. Кирштейн почти не ощутил касания. Лишь знакомое тепло. — Я знал это, Жан. — ответил парень. — Я тоже тебя люблю. — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, Марко. Бодт спрыгнул с ящика и тоскливо посмотрел в небо. — Почему ты не можешь понять, Жан?..

***

— У Жана совсем крыша поехала, нет? — спросил Конни у Кристы и Имир. — Он целыми днями говорит сам с собой. — Он не сам с собой разговаривает, — вместо Кристы ответил Армин. — Он разговаривает с Марко. Но вы ведь… тоже его не видите?