записная книжка

      Посреди ночи раздался гул. Он был слишком громким для ветра или же поезда. Всеобъемлющий, сковывающий гул, услышав который, становилось сначала тревожно, а после паника захлестывала напряженной волной изнеможденный бессонницей мозг. Ни одной живой души вокруг, только гул и ночь за окном.       В такие мгновения воображение начинает дополнять реальность тем, чему следовало быть источником, дабы хоть что-то объяснить самому себе.       Гул монотонно давил, то приближаясь, то отдаляясь, но не исчезая. В коридорах он звучал еще насыщенней и глубже, точно кто-то дул в огромную трубу сразу со всех сторон. Окна не тряслись, свет не мигал, человек прошел мимо с видом, будто бы ничего не происходило. Странное сомнение закралось в душу. Не выдумка ли это? Да, нет. Не похоже. Слишком уж явно.       Будучи в полном одиночестве, человек способен на интерпретацию чего угодно лишь бы заполнить сгусток пустоты, заключивший внутри себя живую душу и расползшийся, как туман холодной ночью по углам.       А тем временем гул растворился в воздухе. Он пропал так же неожиданно, как и появился.       Было ли это на самом деле, никто не знает.       Шел первый день зимы.