Наливные яблоки

Ламберта нельзя было назвать тяжелым: он был крепким, но на редкость худым, поджарым. Его вес состоял из десятков килограмм мышц, пары килограмм самодовольства и центнера харизмы. Иными словами, держать Ламберта у себя на шее Айдену было не шибко сложно, это, скорее, доставляло психологический дискомфорт. — А может, не надо? — поинтересовался Айден, где-то в глубине души понимая, что такие вопросы следовало задавать до того, как они перелезли через забор яблоневого сада. — Про «не надо» нужно было говорить этой напыщенной графине, когда она давала обещания, которые не сдержала. — Но воровать яблоки — это совсем уж глупо. — Я хочу яблок! — огрызнулся Ламберт. — А если на нас собак спустят? — А если я спущу с тебя штаны? — съязвил Ламберт. — Тогда заткнешься? Айден усмехнулся и легко подкинул его на своих плечах, устраиваясь поудобнее. Ламберт тяжелым, может, и не был, а на шею давил так, что тело уже затекать начало. Ламберт схватился за его волосы, потянулся — и пробормотал: — Шаг ближе сделай. Айден медленно подошел ближе к стволу, и вот тогда-то Ламберт смог достать до зеленых яблок, больших, наверняка сочных. Такие в сказках называли наливными — Айден мог поклясться, что видел в спелых боках свое отражение, пока Ламберт собирал одно яблоко за другим в холщовый мешок. Наполнился он быстро, так что Айден с радостью подсадил Ламберта, чтобы тот ухватился руками за толстую ветку, и быстро отошел в сторону. Ламберт ловко спрыгнул на землю; мечи за его спиной звякнули, ударяясь ножнами друг о друга, и он покосился на Айдена. Тот потирал шею и выразительно смотрел на него в ответ. — Ну вот. Яблочки наливные, — достал из мешка одно Ламберт и показал его Айдену, — вкуснятина. На вкус, говорят, как мед! К слову о меде, — проскрипел он, убирая яблоко обратно, — я тут недалеко пасеку видел. Пойдем немного меда стащим. Айден помолчал миг, а потом рассмеялся. Смеяться, правда, перестал довольно быстро, когда понял, что Ламберт был предельно серьезен. Поэтому Айден не менее строго и серьезно ему ответил: — Не-а. Через час они сидели на крыльце того убогого домишка, что выделила им графиня на то время, пока они пытались снять проклятие с ее муженька. Сидели печально, грустно и молча, искусанные где только можно и нельзя было: кажется, пчелы умудрились забраться даже под кожаную куртку Ламберта, что уж говорить о легких доспехах Айдена. — Значит, Аксием их очаруем, да? — наконец, подал голос Айден, болезненно морщась: укусы начинали болеть с новой силой от каждого неаккуратного движения. А когда укусов было много, все движения становились неаккуратными. — Ой, да заткнись, — проворчал Ламберт, тоже морщась. Его роже досталось куда больше, и даже шрам поперек брови и скулы перестали быть самой занимательной частью его физиономии. Да что там: Айден был уверен, что, если вдруг графине приспичит позвать их к себе на ковер и потребовать отчета о возне с проклятием, она даже не заметит кошачьих глаз, о которых не слишком вежливо отозвалась в прошлую встречу. Ламберт вгрызся в воск, в сотах которого было немного меда, а потом откусил немного от яблока. Пожевал; снова съел вприкуску и, довольно промычав, — на середине мычания оно, правда, перестало быть довольным, став мученическим, — подытожил: — Это того стоило. Айден скептично хмыкнул, а Ламберт кивнул на раскрытый мешок с яблоками и, довольно потянувшись, широко зевнул. Он не видел пчелу, которая намеревалась ужалить его в язык, и, конечно же, знать не знал о ее планах, но, когда Ламберт взвизгнул, как маленькая девочка, Айден наконец-то почувствовал себя отомщенным. И, засмеявшись, наконец взял себе из холщового мешка наливное яблочко.