Meet in Coney Island

Осень была холодной, и теплолюбивый Чан мерз со страшной силой. Привыкший к теплу сиднейского побережья, к ласковому морскому ветру и солнцу, способному выжечь его волосы до кудрявой рыжины, он сходил с ума от осенних порывов ледяного ветра, который пробирал до костей и срывал шляпы со всех, кто хоть на секунду отпускал их. Даже двенадцать лет жизни в другой стране не смогли заставить его привыкнуть к этому климату. Переезд на Кони-Айлэнд был сумасбродным решением. Он знал это ничуть не хуже, чем вся его семья, но альфа ничего не мог с собой поделать - мечта была слишком сильна. Чан преодолел огромное расстояние на одном из самых передовых кораблей нового века - по крайней мере газеты утверждали именно это. Сорок бесконечных дней пути, чтобы оказаться в новом мире - в Нью-Йорке, городе больших надежд и больших разочарований. Стиплчейз-парк был невероятно популярен среди нью-йоркцев, а потому и небольшой театр, стоящий неподалеку - тоже. Это детище Чана, которому он отдал всё, что у него было и даже чуть больше. Его театр был далеко не единственным на побережье, но все же популярным. Последние пять лет, несмотря на надвигающийся кризис, его дела шли в гору, и в своих письмах к родителям он уговаривал их переехать к нему в новый комфортный дом, но те отказывались, к большому огорчению альфы. В своем новом и красивом доме он жил один, что, по мнению его папы, весьма прямо и без эквиоков выражавшемуся в письмах, было уже практически неприлично. Правда была в том, что у него не было ни сил, ни времени на романы. Вокруг него вились и женщины, и омеги, но тратить свое время не на тех Чан не хотел - времени и так всегда было мало. Сегодняшнее утро было особенно мерзким: мелкая морось, казалось, висела в воздухе, что совершенно лишало смысла открывать зонт. Путь альфы лежал через побережье, где беспокойное море переходило в хмурое серо-синее небо без видимых границ. Держа стремившуюся улететь с его головы шляпу, Чан кутался в пальто и морщился: было ощущение, что уши сейчас отвалятся от холода, как вдруг услышал чей-то голос. Он был довольно тихим, низким и при этом нежным, но слов было не разобрать, однако от природы обладающий музыкальным слухом альфа быстро уловил направление звука и понял, что он исходит от одного из прибрежных домиков. Так оно и оказалось. Мимо этого дома Чан ходил каждый день, но ни разу не слышал ни звука. Даже света не видел. Подойдя ближе, альфа замер: на качелях, установленных возле дома, сидел юноша. Он держал в руках что-то, чего Чан не мог разглядеть из-за того, что омега - сладковатый запах чувствовался даже на расстоянии - сидел к нему спиной. Но пел именно он. А затем юноша развернулся. И Чан пропал. Омега был невероятно хорош: огромные темные глаза, россыпь веснушек на щеках, растрепанные ветром волосы, пухлые губы, и слегка испуганное выражение лица. -Ох, извините меня, - альфа выставил руки вперед. - Я не хотел вас напугать. Просто услышал пение. Юноша моргнул, а затем осторожно улыбнулся. Не успел Чан ничего сказать, как порыв ветра сорвал с него шляпу, и та полетела в сторону качелей. -Извините, что я вас побеспокоил, - виновато произнес альфа, стараясь не пялиться совсем уж откровенно, в чем не преуспел. Вблизи омега был еще красивее, разве что одет был слишком легко. На его коленях лежал черный с белыми пятнами кот, который сладко спал. -Ничего страшного, - улыбнулся омега, и что-то в Чане растаяло от этой улыбки. - Я просто не ожидал, что кто-то меня услышит. -Уж поверьте, я бы не смог пройти мимо, - взял себя в руки Чан. - Я как раз ищу певца в театр, вот и заинтересовался. Это была ложь лишь отчасти: певец в театр действительно требовался, ведь один из солистов-омег недавно вышел замуж и планировал завершить театральную карьеру. Тем не менее, для подбора артистов существовали кастинги. Юноша смутился. -Боюсь, это невозможно. Я не артист и уж тем более не певец. -Простите, я не представился, - опомнился альфа. - Мое имя Бан Чан, я директор театра "Oddinary". Глаза омеги расширились, и он подал руку Чану. -Я бывал в вашем театре, господин Бан, - с нечитаемой интонацией отозвался юноша. - Мое имя Феликс. Со Феликс. Чан наклонился, чтобы поцеловать запястье омеги, но затормозил на середине движения: красивую руку Феликса украшало простое, но совершенно точно обручальное кольцо. Мысленно отвесив себе пощёчину, Чан все-таки поцеловал руку омеги, а затем вежливо отстранился и спросил: -Вы давно сюда переехали? Не видел вас здесь раньше. Меж бровей Феликса пролегла складка. -Достаточно давно. Вернее, не так. Мой муж, Чанбин, обитал здесь почти год, а я приехал всего пару недель назад. -Неужели? - сжав руку за спиной в кулак, спросил Чан. - Вы издалека? Если не секрет, конечно. -Очень издалека, - ответил омега и улыбнулся, на этот раз ностальгически. - Я вообще человек мира: родился в Сиднее, с десяти лет жил в Хартфордшире, а сейчас вот переехал сюда, в Нью-йорк. -Так вы австралиец! - воскликнул альфа. -Да, - усмехнулся омега. - И, я так понимаю, вы тоже. Давно переехали? -Давно, - кивнул Чан. -И вам здесь нравится? -Не в этот сезон, - уклониво ответил альфа. - А вам? -Здесь лучше, чем в Англии, - пожал плечами Феликс и погладил зашевелившегося на его коленях кота. -Звучит не слишком радостно, - заметил Чан. -Когда твой муж тебе изменяет, сложно радоваться жизни, - тихо произнес Феликс и хлопнул себя по губам. - Извините, я не должен был этого говорить. Забудьте. Чан испытал целую гамму эмоций, услышав внезапное откровение, но все же сдержался и сказал: -Вы не должны извиняться. И я сожалею, что с вами произошло подобное. Омега закусил губу и посмотрел на Чана непонятным взглядом. -Но поет этот Хенджин хорошо. Причем у вас в театре и поет. Альфа не смог сдержаться, и его лицо исказилось в изумлении. -О боже, простите! -А вы-то за что прощения просите? - невесело усмехнулся Феликс, провожая взглядом сбежавшего с его колен кота. - Вы не несете ответственность за моральный облик своих артистов. -И все равно мне крайне неудобно, - замялся альфа под пристальным взглядом Феликса. Повисла неловкая пауза. -Господин Бан, - прервал ее омега, поднимаясь с качелей. - Не желаете ли чашку кофе? По-австралийски. Чан лихорадочно раздумывал. Правила приличия не позволяли таких вот визитов к замужнему омеге. Тем не менее именно сейчас хотелось наплевать на все на свете и провести с Феликсом еще хоть пару минут. -С удовольствием, мистер Со. Омега скривился. -Не называйте меня так. Просто по имени, прошу вас. -Хорошо. С удовольствием, Феликс. В доме было нежарко, однако омега попросил прислугу затопить камин и пригласил Чана присесть. Дом был в морских оттенках, что делало помещение визуально еще холоднее. -Расскажите, господин Бан, в чем заключается ваша работа? - поинтересовался омега. Чан улыбнулся. -Окажите мне ответную любезность и называйте меня по имени, Феликс. Омега улыбнулся и откинулся на спинку дивана. -Мой вопрос остается прежним, Чан. Альфа оказался не вполне готов к тому, как прекрасно звучало его имя из уст омеги, и подобрался. -На самом деле, это довольно скучно. Большую часть времени я занимаюсь бумагами и счетами. -Не верю, что это все, - дернул бровью омега. Чан сглотнул. В теплой гостиной природный аромат омеги стал гораздо сильнее, мешая сосредоточиться. -Вы правы. Я сам пишу музыку, когда есть время. Омега подскочил на диване. -Невероятно! Вы ещё и композитор? -Ну, я бы не стал называть это так, - смутился альфа. -Вы должны исполнить мне что-нибудь! - хлопнул в ладоши омега и улыбнулся столь ярко и светло, что душа Чана на пару мгновений покинула его тело. Прийти в себя ему помогло то, что принесли кофе, и он схватился за чашку, мысленно взывая к своему здравомыслию. -Я хотел бы пригласить вас на сегодняшнюю постановку. Хенджина на ней не будет, если что, - брякнул он, подавляя желание накрыть лицо рукой. Однако Феликс на столь очевидную бестактность внезапно рассмеялся. -Даже не знаю, хорошо это или плохо, - ответил омега и придвинулся чуть ближе. - С одной стороны, не видеть его - это хорошо. С другой стороны, пока я буду в театре, Чанбин будет с ним. Чан закусил губу. Ситуация складывалась прескверная. -А впрочем, - склонил голову Феликс, - не все ли равно, где и с кем он будет, правда? Главное, где и с кем буду я. Чан не был идиотом, и столь очевидный намек пропустить не мог. -Феликс, - осторожно начал он. - Вы уверены? Вы действительно понравились мне с первого взгляда, но... -Хотите знать, почему я замужем, Чан? - перебил его омега и поднялся с места, принимаясь расхаживать по гостиной. - Потому что меня заставили. Мы с Чанбином были друзьями в детстве. Давно. И жили порознь слишком долго, чтобы сохранить духовную близость. И не духовную, как сейчас очевидно, тоже. Но родители настояли. Сейчас, когда мы здесь, на Кони-Айлэнде, мы сами решаем, как нам быть. Как жить и что делать, - он развернулся к альфе. - И Чанбин уже пошел дальше. Так почему я не могу? Впрочем, если вы против, то... Чан тоже поднялся и подошел к омеге, который смотрел на него полным смятения взглядом. -Приходите сегодня вечером в "Oddinary", Феликс, - мягко сказал он, хотя от волнения в горле была пустыня, а в голове - туман. - Я буду вас ждать. Омега закусил губу, заставив Чана прикипеть к ней взглядом. -Я приду. -А сейчас мне пора, пока я не сделал пару совершенно несвоевременных вещей, - облизнул пересохшие губы альфа. -Каких, например? - зачарованно спросил Феликс. Чан нервно сглотнул и взял его руки в свои. -А хотя не говорите, - не дал ему ответить омега и подался вперед, оставляя лёгкий поцелуй на его губах, тут же отстраняясь. Чан выдохнул, полностью теряя разум на пару секунд, и нашел себя прижимающим Феликса за талию и целующим так отчаянно, словно он путник в пустыне, добравшийся до оазиса. Омега прижимался к нему с ничуть не меньшим энтузиазмом и отстранился с явной неохотой. -Вот теперь мне точно пора, - выдохнул Чан. -Вы правы, - тихо отозвался Феликс. Альфа направился к выходу, стараясь прийти в себя, но терпя в этом сокрушительное поражение, ведь вкус губ омеги, кажется, занял все его мысли. -Я жду вас вечером, - сказал Чан, все же развернувшись, и открывшийся вид Феликса заставил его задохнуться: шалый взгляд и  зацелованные губы рождали только одно, вполне очевидное, но сейчас совершенно неуместное желание. -И я жду вечера, - сказал Феликс. Альфа кивнул и практически выбежал на улицу, прочь от соблазна, в надежде, что ледяной ветер хоть немного отрезвит его, хотя в душе понимал, что от этого дурмана спасения нет. Побережье Кони-Айлэнда было таким же холодным, как и полчаса назад, но было одно большое отличие: сейчас Чану было не холодно. Он горел, в груди пекло, будто внутри поселилось маленькое солнце.