Приступ.

Не плачь, прошу тебя, не плачь, Мне больно на душе от слез твоих. И хоть пришел уже палач, Не плачь, пожалуйста, не плачь. В подвале темно и душно. Пытаюсь нащупать рукой выключатель, когда рядом со мной раздается резкий хриплый вдох. Я вздрагиваю и, повернувшись на месте, спотыкаюсь об чью-то ногу. - Финник? - испуганным шепотом спрашиваю я. Ответом мне служат лишь рваные, приглушенные рыдания. Коленки и ладони рук саднит. Я редко захожу в подвал. Поднимаюсь с холодного каменного пола и утыкаюсь носом в теплую кожу, которая пахнет солью и немного горчит потом. - Финник? - неуверенно повторяю я и легонько сжимаю крепкое плечо пальцами. Он со свистом втягивает воздух и неуловимым движением сбрасывает мою ладонь. Я открываю и закрываю рот, не в силах что-либо сказать. Он плачет?.. Плачет... Плачет. Я ощущаю близкое подрагивание плечей и шумные всхлипы. Пытаюсь обнять его, но он лишь отстраняется от меня. Такой непривычно слабый... Уязвимый. И хочет всеми силами это скрыть от меня, зная, что уже бесполезно. Глупенький. Я же люблю его. Я пойму. - Финник. В третий раз я стараюсь придать своему дрожащему голосу хоть немного уверенности. Выходит плохо. Очень плохо. Я прижимаюсь к нему спиной, и он напрягается. Но через миг натянутое до предела напряжение лопается, и Финник начинает рыдать, уткнувшись лицом в мои волосы. - Финник, - я тоже плачу. - Финник, тебе нехорошо? Из него вырывается странный звук. - Нехорошо? Да, Энни, мне очень нехорошо, - он снова смеется. Ненормально, почти истерически. - Мне страшно, - я говорю, глотая слезы. Парень моментально меняется в лице, заметно стихает и, кажется, на несколько секунд перестает дышать. Потом крепко прижимает меня к себе и тихо-тихо спрашивает, касаясь моего уха мокрыми от слез губами: - Чего ты боишься, солнышко? Милая, хорошая, - он начинает покрывать поцелуями мое лицо, - ты что, все же хорошо, я... я с тобой, я... я... Защищу тебя... Он снова не сдерживает всхлип. Ложь. Он прекрасно знает, что это все ложь. Для Капитолия нет преград. Он любит ломать свои игрушки. И я тоже знаю, что это все ложь. - Ты плачешь, - шепчу ему я, - поэтому мне страшно. Он грусто улыбается и прижимается к моим губам, пытаясь избавиться от своей горечи во мне. Слезы из его глаз падают на мои щеки, оставляя мокрые дорожки на коже. Из него с шумом вырываются рыдания. Я обхватываю его лицо ладонями и трусь щекой о его щеку. - Расскажи мне. Он замирает и убирает мои руки, разрывая объятия. Не хочет... Не может. Не знает. Я же люблю его. Я пойму. Собираюсь вновь придвинуться к нему, но он останавливает меня подрагивающей рукой. - Я... Я такой грязный. Это просто отвратительно, - выплевывает он. Слезы снова брызгают из глаз, и я всхлипываю. - Что ты такое говоришь... - Нет, я грязный. Ужасно грязный, - прерывает меня он. - Ты знаешь, что сделал со мной Капитолий? Знаешь? Я слегка киваю головой. - Нет, ты не знаешь! - Финник вдруг рывком придвигается ко мне, и я могу видеть обжигающий огонь жуткой ненависти в его глазах, от которой испуганно отшатываюсь. Он до боли сжимает тонкими пальцами мое лицо и приближает свое так, что меня обдает горячим хриплым дыханием. - Ты думаешь, что я говорю об Играх?! Крик эхом отталкивается от подвальных стен и врывается внутрь, круша мои перепонки. Мне страшно. Очень страшно. Финник заливается безумным смехом. Я пытаюсь вырваться и убежать, но он сдерживает меня каменной хваткой. - Ты представляешь, что сделал со мной Сноу? Эта мерзкая змеюка может испоганить твою жизнь кое-чем и похуже Игр. Ужасно, правда? Хуже Игр, - шипит он сквозь плотно сжатые зубы, в его глазах тускло мерцает странный, фанатичный, но завораживающий огонь. Я зачарованно наблюдаю за ним, но сердце сковывает ужасное предчувствие, в ушах бешено стучит кровь. Парень наклоняется ко мне близко-близко. - Он... он продал мое тело этим капитолийским шавкам, - с тихим лающим смехом шепчет он. Я в ужасе отпрянула от него. Может, я что-то не раслышала? Нет, они не могли сделать с ним этого. Невозможно. Не желаю верить. - Нет! Из меня вырывается лишь непонятное сдавленное мычание. В горле стоит комок слез. Внезапно виски пронзает острая боль, перед глазами начинают сгущаться жуткие тени. - Нет! Не надо! Это всего лишь приступ, Энни. Здесь никого, кроме нас, нет. Успокойся. Из углов комнаты начинает вытекать вода, быстро заполняющая собой все пространство. Последние отголоски разума тонут в истерике, я начинаю брыкаться и кричать, пытаясь убежать от всепоглощающей стихии. В последней надежде хватаюсь за руки Финника. Он поворачивается ко мне. Глаза профи из Второго Дистрикта зловеще поблескивают красными огоньками. Я отталкиваю его от себя и, поскользнувшись, падаю в воду. Я хочу вдохнуть хоть немного воздуха, но лишь захлебываюсь. Все кончается так же быстро, как и началось. Чернота перед глазами постепенно проясняется, и я вижу испуганного Финника, сжимающего мое лицо шершавыми ладонями. Я задыхаюсь, легкие горят от каждого жадного вдоха, пытаюсь откашляться от несуществующей воды. Финник только крепче обнимает меня, уткнувшись носом в мою шею. В тишину нашего подвала изредка врываются звуки всплесков. Странно, однако же, жить с самого рождения рядом с морем и при этом испытывать перед ним смертельный страх. Я множество раз умоляла Финника переехать вглубь дистрикта. Парень же мягко намекал мне, что нельзя, но я догадываюсь, почему. Волосы Финника лезут мне в лицо, и я еле слышно фыркаю, сдувая медные пряди. Кожей чувствую его улыбку. Когда наконец мое дыхание выравнивается, и я успокаиваюсь, он тихонько бормочет: - Прости меня, Энни. Я больше так не буду. Иногда он бывает таким милым. Хрипло смеюсь и сильнее сжимаю широкие плечи, мимолетно коснувшись губами его щеки. Меня переполняют настолько нежные чувства к Финнику, что я никода не смогу выразить их словами. - Ты же не будешь больше плакать? - я осторожно вытираю тыльно стороной ладони его еще влажную щеку и заглядываю ему в глаза. - Почему ты мне ничего не рассказывал? Он резко выдыхает и отводит взгляд. - Я думал, тебе станет противно от того, что я...я... Он, не закончив фразу, замолкает и шумно сглатывает. Я легко касаюсь его головы и прижимаюсь ко лбу своим. - Все скоро закончится, обещаю. Я рожу тебе дочь... - Или сына. - Да, или сына. И мы назовем его... - ...Энник, - смеется он. - Или Фэнни, - прыскаю я. Но Финник на этот раз остается серьезным, и мой запоздалый смех смешивается с плеском воды. - Я люблю тебя, - он вздрагивает и смотрит на меня, я перехожу на шепот. - Все будет хорошо. Капитолию нас не сломать. - Боюсь, Энни, он уже нас сломал, - с горьким смешком выдает он и, вдруг поняв, что сказал, испуганно ждет моего ответа. А я лишь замираю и всей душой надеюсь, что это была очередная ложь.