Под светом миллионов фонарей

      Непослушные сухие волосы цвета бирюзы разметались по подушке пока мирно спящий на спине парень тихо сопит. Он даже не подозревает, что спать осталось совсем немного, и разбудит его вовсе не солнце, давно пробравшееся через неплотно задернутые шторы, не аппетитный аромат завтрака, доносящийся с кухни легкими струйками, и даже не милая младшая сестренка, нет. Просто сегодня вечером намечается неплохой праздник, так что в гости заглядывает один зеленоволосый любитель не самых хороших шуток, и по совместительству его молодой человек — но ведь это такая мелочь, не так ли? Канна, зная что у парней все посерьезнее, чем просто дружба, без особых вопросов пропустила пришедшего в комнату к брату, за что тот явно будет не очень благодарен — но ведь девочка даже не подозревает об этом.       Когда Шину надоедают равномерные тычки в ребра, он начинает ворчать и, кажется, даже пытаться увернуться, только вот это не очень помогает, потому что тыкающий даже ритма не меняет нисколько, продолжая все те же размеренные движения. В конце концов, через ворчания и недовольство парень открывает глаза и видит над своим глазом… скальпель? Сначала в голове несется паническая мысль о побеге, но потом мозг просыпается окончательно, обращает внимание на чужое довольное лицо над ним и факт того, что медицинский инструмент сделан вовсе не из металла, а словно бы украден у маленького ребенка из набора «юный хирург». Хотя, зная Соу, почти наверняка так и есть, поэтому и удивляться не стоит. В прочем, ничего в свое оправдание молодой человек сказать не успевает — стоит ему лишь открыть рот, как в него летит подушка прямиком из-под головы до недавнего времени спящего парня. Глухой смех и все-таки сказанное пожелание доброго утра показывают, что «пострадавший» ничуть не обижен, скорее забавляется. За подобное уже поднявшийся с постели отвешивает парочку почти неслышных шлепков по чужой спине, привычно облаченной в строгий черный костюм — казалось, Хиери даже спит в нем, не снимая с себя, настолько бессменной был именно этот комплект. Только спустя год общения парень научился различать рубашки — по пуговицам и плотности ткани. А еще он узнал, что в чужом шкафу висит пять или шесть абсолютно одинаковых черных костюмов. Даже у самого юноши было несколько абсолютно разных комплектов, а ведь он считал себя тем, у кого очень мало одежды.       Конечно, когда Тсукими спрашивает, что же привело его молодого человека в чужую квартиру в полдень, что разбуженному кажется временем невероятно ранним, зеленоволосый строит настолько оскорбленное выражение лица, что глядящий на это первые несколько секунд действительно ощущает себя виноватым — может он про какую-то знаменательную дату забыл? — но ровно до того момента, как следует продолжение этого театра одного актера, где в ход идут буквально все приемчики «обиженного и расстроенного». Правда, такое амплуа довольно быстро надоедает даже самому отыгрывающему, так что он возвращается к привычной полуулыбочке и слегка хитрому прищуру стеклянных, почти всегда равнодушных глаз, после чего начинает говорить что-то о том, что вообще-то они собирались погулять сегодня, вечером же отправляясь сразу на ежегодный фестиваль, где они были уже не единожды, ведь с самого знакомства буквально каждый год ларьки встречали этих двух — некоторые продавцы даже запомнили уже и делали небольшую скидочку. Никакого обещания правда парень не помнит, но не похоже что Соу это хоть сколько-то волнует, он продолжает без умолку болтать даже тогда, когда они проходят на кухню, где во всю хозяйничает младшая сестренка, а ведь словно назло именно в этот момент очередной короткий поцелуй настигает щеку и без того смущенного обладателя глаз цвета неба. Сестра тихо хихикает в этот момент, так что, для удобства встав на цыпочки, парень отвешивает неплохой такой подзатыльник партнеру, краснея и тут же отворачиваясь, пока и без того получивший со смехом старается потрепать чужую щеку — уж больно мило выглядит заспанный юноша, такого бы затискать, погладить и поцеловать. Стараясь доказать серьезность своей обиды парень даже сердито топает ногой, но это действие вызывает лишь очередной добрый смешок, за который Шину хочется ударить стоящего почти напротив еще пару раз, и желательно посильнее, однако даже этим планам не суждено сбыться, так как его чуть ли не насильно усаживают за стол и в четыре руки выставляют еду вместе с кружкой чая, настолько быстро, что он просто не успевает даже моргать, после чего прекрасно понимающий, что не стоит сердить «милого котика» еще больше, молодой человек специально садится напротив, дабы единственной возможностью как-то навредить ему были пинки под столом. Собственно, именно этим дующийся паренек и занимается, стараясь ударить побольнее, негоже смеяться над ним, он серьезен! Никак не реагируя, зеленоволосый лишь подпер рукой подбородок, чуть склоняя голову и наблюдая за неохотно завтракающим пареньком. Тому от этого внимания было немного не по себе, однако избавиться от него вряд ли возможно.       Конечно, добрая и хозяйственная Канна не может оставить гостя просто так, именно поэтому на стол, под тихое ворчание парня, опускается и вторая кружка с крепким черным кофе — тем, что так любит парень ее брата. Как-то не верилось, что ее брат, такой нелюдимый и немного асоциальный даже, смог таки найти себе партнера, и вовсе неважно что он того же пола — любви нет преград, именно так считала девочка. А вот родители смириться не смогли, заставили собственного сына съехать, и сестра последовала за ним, просто потому что слова членов семьи ей не понравились, а вот братика она любила. Ну и теперь, даже если она подшучивала по поводу отношений молодого человека, то исключительно по доброму — не стараясь действительно серьезно задеть или оскорбить. Тот был благодарен ей за это, ведь она вносила нужную долю позитива в частенько столь трудную жизнь студента, помогая улыбаться каждый день. Сестренка с давних пор любимый член семьи молодого человека, по сей день ничего не изменилось — хотя не то что бы у него теперь был еще кто-то. Чужая нога под столом отвлекает, сбивая, а сидящий напротив ничем в своем лице не выдавал подстольных манипуляций. Шин правда, не будучи дураком, прекрасно понимал, что если начнет отвечать на легкие удары по своей икре, то все это перерастет в самую настоящую драку ног, угрожающую перевернуть столешницу — так уже было однажды, после чего оба хорошенько получили тряпкой от разъяренной маленькой хозяйки. Сейчас они конечно посмеивались тихонько, не при младшей конечно, не дай боже она бы снова за тряпку взялась, и старались не повторять таких ошибок, но вот тогда убегать и получать вслед было совсем чутка стрессово — особенно если учесть, что даже в тот момент они буквально покатывались со смеха, а девочку это злило еще больше. Позже она, конечно, тоже сдалась, неловко утыкаясь в ладошку и звонко смеясь, но событие это все равно не было чем-то, о повторении чего все трое мечтали.       Когда Хиери понял, что на сидящего напротив никак не влияют совершаемые действия, ему наскучило довольно быстро, так что еще спустя несколько минут нефритовые глаза уже высматривали какое-нибудь занятие поинтереснее равнодушно поедающего — хотя, обычно в такой ситуации используют слово «ковыряющегося» — свой простенький завтрак паренька с глазами цвета небесных озер. На столь знакомой кухне уже не было почти ничего, что могло бы заставить внимание всецело переключиться только на себя. Не бегать же воспитанному молодому человеку по кухне со сковородкой и половником? Звучит, конечно, как интересная идея — нужно обязательно потом будет реализовать с любимым — но нет, не сегодня точно, когда в проеме уже сердито уперев руки в боки стоит милая девочка — уупс, кажется она заметила небольшую одностороннюю драчку под столом. Не проходит и пары секунд, как в почти кукольных глазах начинает сквозить прямо-таки детская невинность в смеси с непониманием ситуации. Разумеется все это наиграно, да и вряд ли хоть кто-то, знающий не по годам озорной характер этого человека, даже на секунду бы поверил в такую мордашку. Расчет оправдывается — стоящая все там же улыбается, складка на лбу разглаживается, а старший озорно подмигивает, мол, обращайся. От этого правда почему-то давится овсянкой Тсукими, да так что сестренка подбегает похлопать по спине — похлопывания от сидящего напротив могли не очень-то порадовать, после них студент частенько жаловался на боли в позвоночнике — но отходит от приступа кашля тот только еще спустя минуты три, словно лишь больше заходясь в нем от каждого сочувственного взгляда со стороны своего парня, настолько непривычно истинные эмоции выглядели на этом лице. — Ты… ты только что пытался заигрывать с моей младшей сестрой?! — после этой фразы на несколько секунд поперхнулся уже Мидори, студент удивился подобной реакции, а стоящая чуть позади Канна рассмеялась настолько громко, что это можно было бы услышать с другого конца квартиры. Не то что бы там кто-то был, но все же. — Как тебе это вообще могло придти в голову, дорогуша? — задает встречный вопрос откашлявшийся почти сразу Соу, надеясь хоть немного понять чужой ход шестеренок в голове. — Ну… ну ты подмигнул ей так… прямо так, что я еще должен был подумать? — будучи не в состоянии внятно объяснить свою мысль, студент насстолько мило размахивал руками, что прыснувший зеленоволосый был вынужден «спрятать смешок в рукав», стараясь не обидеть своего неуверенного в себе партнера, который иногда все еще не мог поверить в привалившее счастье в виде взаимности. — Боже, это настолько мило, что даже немного забавно, любимый. Я всего лишь смог вызвать улыбку на лице твоей сестры, которая сейчас, кстати, кажется лопнет от смеха прямо за твоей же спиной, так что и решил «закрепить результат», если выразиться подобным образом будет корректно. Только и всего, я не имею видов ни на кого кроме тебя, можешь не беспокоиться. — чужие уши невольно заалели немного от смущения из-за такой нелепой ошибки. — Я и не думала, что ты такой ревнивец, братик. — отсмеявшаяся наконец девочка решила, видимо, окончательно добить братца. — Не волнуйся, я не собираюсь уводить у тебя парня, даже не смотря на все те звуки, что он высекает из тебя ночами, когда вы вдвоем остаетесь здесь. — Ты все слышала?! — шок в чужих глазах такой забавный, особенно в смеси с ярко-алым румянцем, заливающим все лицо. — Конечно, проснешься попить, а там всякие охи-ахи, стоны да вздохи — фыркает девочка, а в голове Шина наконец-то щелкает что-то, заставляя осознать одну простую истину придти в голову. — Подожди, ты шутишь сейчас?! — девочку пробивает на новый приступ смеха, который, правда, довольно быстро сходит на нет, стоит лишь ей взглянуть на чужое лицо, явно сердитое за эту выходку. Она быстренько сматывается, объяснившись перед этим конечно, стараясь не рассмеяться вновь просто от вида такого смущенно-сердитого брата.       Полученными объяснениями тот остается доволен, оставаясь тем не менее все столь же смущенным. После фразы «Может, нам и правда стоит… уединяться чуть потише?..» сидящий напротив смеется еще минут пять — и как минимум пятнадцать точно тихонько похихикивает, вспоминая это шикарное высказывание.       После окончания столь богатого на события завтрака Тсукими торопливо утягивают в его комнату — Соу не то что бы очень любит ждать, поэтому торопливо ведет любимого собираться-одеваться, ведь тот не выглядит хоть сколь нибудь спешащим. Он бы никому, даже самому себе, не признался, что мысли о столь долгой прогулке напрягают его, если не сказать пугают. Больно слабое тело действительно могло доставить неудобств, а если учитывать любовь стоящего рядом ко всяким экстремальным аттракционам… Что же, остается лишь надеяться, что его сердце не остановится до момента начала фестиваля, ибо сегодняшний поход на улицу обещает быть очень интересным, это видно просто в чужих глазах. Студент все еще не знает, радоваться подобному, или стоит пугаться, но уверен — это разнообразие было необходимо в скучной и серой прежде жизни. Дни полнились интересом, неожиданностями и действительно приятными небольшими странностями, что окрашивали его будни яркими пятнами тай-дай, делая все уникальным, отличающимся от прежнего. Размышления приводят к неожиданным объятиям, тому, что так редко делает Шин по своей инициативе, тому, что так радует его молодого человека, тому, чего иногда тоже не хватает. Мягкая улыбка застывает на чужом лице — ее никогда не видел никто, кроме этого маленького тельца, сейчас старающегося сжать своего дорогого покрепче, пока руки нежными движениями скользят по сутулой спине, мягко поглаживая и внушая чувство комфорта одним своим существованием.       Стоит им двоим — двоим потому что один студент буквально силой выпинывает гостя из квартиры, отправляя за какой-то другой одеждой кроме извечного черного костюма — привести себя в порядок, как старший тут же берется за не принадлежащее ему, по крайней мере в прямом смысле этого слова, запястье и тащит уже уставшего от чужой гиперактивности парня на улицу, ведь зачем прозябать лишние минуты дома? Возражения не принимались как минимум потому что юноше не дали и рта раскрыть, а Канна, предательница этакая, вообще не торопилась хоть сколько-то помогать, лишь хихикая в дверях комнаты и махая рукой, в которой был зажат белый платок. Кажется, она даже утерла несуществующую слезу, состроив сочувственное выражение лица, после чего получила полетевший в нее тапок — единственное, что «любимый старший братик» успел сделать прежде чем его утянули наружу — и то, ожидавшая примерно этого девочка вполне спокойно уворачивается, показывая вслед язык. Правда этого не видит никто, потому что в квартире она уже одна, защищенная дверью от любых посягательств со стороны кого бы то ни было.       На улице удивительно шумно, в глаза бьет яркое солнце августа — последнего месяца этого лета. Совсем скоро Шин поступит уже на пятый курс — партнер его уже года два как закончил высшее образование, так что работает в какой-то крупной компании, говорит даже что сможет устроить туда же «свеженького» выпускника, если у него все будет хорошо с дипломом конечно, но старший готов помочь даже с ним, лишь бы в глазах цвета приливной волны никогда не появлялось штормовых туч печали, тех, что на первых курсах превращали цвет в более глубокий океанический, тот, что красиво отражался лишь в слезах — единственная красота, видеть которую не желал Хиери на этом лице. Ведь яркие искры небесной радости были много красивее, обрамленные прекрасной счастливой улыбкой и звонким смехом, похожим на перезвон колокольчиков в ветреную погоду, столь же чистым и звонким. Правда частенько сам юноша сердился на такие предложения, заявляя о своей самостоятельности, состоятельности и независимости. Злящийся он был похож на котенка, так что молодой мужчина был не против и такого развития событий, улыбаясь и гладя рассерженного юношу по волосам, стараясь не засмеяться себе под нос. Подобное успокаивало «милашку» довольно быстро, так что счастливый зеленоволосый мог даже злоупотреблять этим, ведь как не потрогать эти прекрасные волосы?       Сейчас, до наступления вечера, они шли по длинной аллее почти в центре города, видя процесс установки тех самых ларьков, которые уже через несколько часов они будут оббегать в поисках интересных товаров, милых сувениров и просто всяких безделушек в душе брелков и мягких игрушек. Пока еще не были развернуты яркие цветные флажки и не поставлены странные конструкции с огромными бенгальскими огнями, за которыми так любят наблюдать маленькие дети, подпрыгивающие на месте, хлопающие в ладоши и заливающиеся звонким хохотом, когда очередной огонь раскручивался на своей подставке, осеняя искрами окрестности, огороженные тонкими железными цепочками, дабы не поджечь случайно зевак, что по неосторожности могут подойти слишком близко. На дальней от аллеи набережной опытные пиротехники уже устанавливают все необходимое для грандиозного фейерверка, которым оканчивается празднование буквально каждый год, рядом с мостом уже стоят большие машины, полные бумажных фонариков самых различных цветов, формы и размера — еще одна традиция, ради которой люди и приходят в основном на праздник, а даже те, кто не видят смысла идти все равно могут наблюдать великолепнейшее зрелище из окон домов — сотни летящих в небо огоньков, чей свет пересекался с яркими цветами фейерверков, что словно прекрасные цветы распускались почти сразу после того, как ветер создавал поток из отпущенных в небо олицетворений мыслей, желаний и просьб — именно ими и считались мирно покоящиеся в грузовиках «лампочки на свечной тяге», по крайней мере именно так их звал младший. он просто никогда не признает, что на самом деле все это вызывает самый настоящий трепет души, радуя и так по-детски восхищая, ведь он такой взрослый и состоятельный уже. И что что один любящий подшутить молодой человек часто подкалывает за подобную формулировку — возраст-то от этого не меняется! И вовсе он не ждет каждый праздник, и точно не он отмечает каждый день ожидания красным крестиком в календаре — как вы вообще могли об этом подумать?       Пока двое гуляют, рассматривая процесс подготовки почти изнутри — Шин вообще не уверен, что в такие моменты можно ходить по участвующим в подготовке улицам, но никто ничего не говорит им, а те, кто вроде собираются, быстро закрывают рты, отворачиваясь с не самыми понятными лицами — уже незаметно наступает вечер, тончайшим покрывалом сумерек укрывая все окружающее пространство, делая тени более глубокими, сглаживая углы и включая свет в окнах. Тепло горят большие уличные фонари, чей свет заливает яркие украшение, мягкими отсветами играет на коже и волосах, сливается со светильниками открывшихся ларьков и заполняет улицы оранжеватыми переливами. Готовы аттракционы — ни на что кроме огромного колеса обозрения и пары крупных каруселей парень идти не согласился, а Соу и не настаивал — толпы людей заполонили все свободное пространство, и теперь держаться за руки это не столь обоюдное желание романтической близости, это уже банальнейшая необходимость, дабы не потеряться в водовороте незнакомцев, разделяясь.       Первым тир замечает именно студент, сразу начиная легонько дергать чужую руку и показывать на свою находку. Как главный приз висела большая мягкая игрушка, смутно напоминающая то ли динозавра, то ли какое-то млекопитающее, синяя и чертовски милая она сразу привлекает внимание паренька, глаза загораются, и теперь у Хиери не то что бы был выбор — благо в стрельбе он и правда хорош, а на фестивале не принято обманывать, иначе вышвырнут охранники. Уже спустя пять минут и несколько очень метких выстрелов огромный главный приз уже в объятиях младшего, прямо-таки светящегося от счастья. Видя такую довольную мордашку мужчина давится очередной шуткой про «взрослого», на вопросительный взгляд лишь легонько трепля чужие волосы и заявляя, что он точно видел неподалеку ларек с мороженым и им явно стоит пройти туда. Почти тут же они срываются с места, звонко смеясь и все так же держась за руки — невероятно счастливые и довольные, сейчас они выглядят как влюбленные подростки. После покупки мороженого — «Мне с тремя шариками, шоколадным, ванильным и мятным, договорились? А еще мы просто обязаны вернуться сюда за коктейлями!» — идут они уже не за руку, уж больно неудобно нести игрушку, есть лакомство и передвигаться таким образом, вместо этого светящегося от удовольствия Шина приобнимают за плечи, и теперь это выглядит скорее как то, что его водят по всем, даже самым захудалым ларечкам, а ему остается лишь выбирать то. что он хочет. И даже на такое его партнер согласен — ведь как можно отказать такой милой мордашке с просящими глазами? Он, конечно, и так не собирался этого делать, но очередное «пожалуйста» совсем обезоруживает, заставляя лишь влюбиться еще больше — по крайней мере именно так это ощущает молодой человек, покупая очередную безделушку и складывая это добро в купленную все тут же сумку, которую владелец несет сам. Себе он покупает не так много: пару брелков, и те парные с возлюбленным, очередной тонкий браслет на запястье — таких у него коллекция, почти половину которой он по чужой просьбе надел сегодня — и по настоянию все того же любимого забирает себе небольшую игрушечку, которую им добрая бабуля в тире дала как «дополнительный приз такому меткому красавчику». Первые десять секунд после этого комплимента паренек дуется даже — как так, его молодому человеку что-то дарят разные владелицы тиров! — но после того, как эта же женщина лично ему в руки отдает «плюшевого мутанта» он решает, что она все-таки хорошая. Все кроме плюшевого котика спокойно умещается в карман, а приятный бонус вполне уютно устраивается в руке, лежащей на чужих плечах, именно поэтому никаких сумок себе мужчина не брал, а вот у младшего со всем этим добром дома целых две полки — по крайней мере к такому выводу пришел зеленоволосый после некоторых расчетов, ибо все купленное сегодня вряд ли войдет на и без того переполненную поверхность для всех безделушек и ее явно придется расширять. Младший даже затаскивает его в фотокабину, и в честь праздника мужчина даже не против, хоть обычно и предпочитает не фотографироваться вовсе. Один-то раз можно.        За пару часов в желудках помимо еще одного, съеденного на двоих, рожка мороженого успевают поселиться так же по одному большому мотку сахарной ваты, три коктейля — один вновь распит напополам — и даже какой-то вид уличной еды, смутно напоминающей шашлык, по крайней мере это явно содержит в себе мясо, и оно явно жаренное, так что про себя Соу зовет это просто шашлыком. Сейчас же они идут покупать тот самый фонарик, что видели уже сегодня, но только в не самом готовом для продажи виде. Выбор действительно огромный, однако руки Тсукими словно сами тянутся к самому классическому желтому, спрос на которые просто огромный. Затем они по очереди заполняют «таблички желаний», привязывают их к только что приобретенному воздушному светильнику и идут на мост — традиционное место для парочек. Очень тяжело протолкнуться туда, но им удается это, и зажженный с легкой руки старшего фонарик отправляется в полет. Яркий свет тысяч огней столь прелестно играет полутонами на бледной коже очарованно глядящего паренька, что Хиери не может удержаться — и они целуются, пока над головой расцветает первый алый цветок запущенного фейерверка. Губы Шина такие сладкие — слаще любой карамели.

— Хей, Шинни, а знаешь что я загадал?

— Не говори, а то не сбудется!

— Я загадал быть с тобой еще несколько лет, ха-ха.

— Дурак! А что если… если это и правда не сбудется?

И почему-то не хочется говорить, что Соу загадал вовсе не несколько лет. Он пожелал остаться вместе навсегда. До самой смерти.