не теряй меня никогда

— это конец? — так будет лучше для нас обоих. они стоят посреди улицы и смотрят друг другу в глаза. плакать не хотелось. хотелось рыдать. холодный ветер неприятно обдувал лицо, но тёмно-фиолетовые волосы скара развеваются чертовски красиво. его лицо очень уставшее. под сапфировыми глазами синяки, полопались капилляры, губы искусаны в кровь. бледное личико кадзу ничуть не лучше. глазки красные, в цвет радужки, щёки бледные-бледные, небольшие синяки тоже присутствуют. оба выглядят крайне болезненно. оба безостановочно плакали несколько суток, скар сбил себе в мясо костяшки на руках, кадзуха снова попытался схватиться за лезвие, они провели немало бессонных ночей без крепких, тёплых и таких необходимых объятий, за короткий промежуток времени, они позабыли вкусы родных губ, их мягкость, шершавость и даже вид. у райдэна они сухие и со вкусом крови, а у каэдэхары очень мягкие, со вкусом спелого персика. — люблю тебя, — тихий шёпот скарамуччи растворяется вместе с ветром. — и я тебя люблю…— еле сдерживает водопад слёз кадзуха. — иди ко мне. гитарист раскрывает крепкие руки с бинтами, впуская возлюбленного в тёплые объятия, что были так нужны в данный момент обоим. блондин крепко накрепко обнимает парня, утыкаясь носиком в плечо. чёрной футболки коснулось что-то мокрое. по непривычно холодной щеке тоже скатилась слезинка и темноволосый даже не пытался сдерживаться. его ладонь лишь сильнее прижимает пепельную макушку к себе. — если плохо будет — ты всегда можешь позвонить мне, — всхлипывая произносит старший. — в твоих словах я чую подвох, — трётся носом о сгиб шеи и крепче обнимает спину. — верно, — поглаживает шелковистые локоны. — скорее всего завтра я сменю номер и попытаюсь исчезнуть. хочу лечь на обследование, ведь в связи с последними событиями — у меня точно с головой не в ладах. после учёбы я снова попытаюсь свалить из города. я уверен на все сто, что снова вернусь в то состояние. сигареты, секс, алкоголь, шмары и наркота. будет лучше, если ты забудешь меня, как самый страшный сон, но при этом обязательно помни хорошее. нам ведь было хорошо вместе, да? конечно да, чёрт возьми! сейчас я без понятия что со мной будет, потому что ты давал мне силы жить. теперь ни тебя, ни меня, ни нас больше не будет. прости меня за всё, родной… — я давно всё тебе простил, не извиняйся. — размеренно дышит в шею и гладит широкую спину. — ты лучше скажи, за что любил меня? — если скажу «за красивый секс и изящные ножки» — это будет самая большая ложь. я люблю всё твоё тело разом, я люблю твой мягкий характер, люблю твою ранимую натуру, люблю твои нежные руки, люблю твой звонкий и такой живой смех, люблю твои алые глаза, люблю твои шелковистые дымные волосы, твою красную прядь, твои реакции на мои подкаты и приставания, меня умиляют твои попытки быть доминантом, люблю твои касания, твои поцелуи, твои объятия, да блять я тебя люблю в конце-то концов! — тогда для чего это всё?.. нам ведь хорошо вдвоём… — в первую очередь, это для твоей же безопасности. уважать твои просьбы — мой способ проявить любовь. сколько раз ты просил меня уйти? много. и я уходил. — но сейчас ты уйдёшь навсегда! — бьёт любимого кулачком в грудь. — да. навсегда. или же нет? время покажет. сейчас тебе лучше забыть меня. ты найдёшь себе парня покруче, я уверен в этом. или может невесту. да с тем же хэйдзо замути и будь счастлив! — да мне никто кроме тебя не нужен, идиот! если я скажу, что любил тебя за большой член и шаловливые руки — тоже нагло совру. ты всегда был рядом, ты ручался за меня своей головой, я за это благодарен тебе не меньше, чем за элементарную любовь, поддержку и заботу. чёрт, это ведь одно и то же… не суть, я люблю твоё тело, меня сводят с ума твои крепкие, но такие нежные руки. ими ты делал много полезного и приятного: обнимал меня, перебирал мои волосы, скреплял наши руки в замок, сжимал мою талию, бёдра, господи, ублажал меня пальцами… стирал с моего лица слёзы и ещё много чего. я люблю твой голос, твоё пение, люблю твою игру на гитаре, люблю твои синие глаза, люблю твои фиолетовые волосы, особенно в хвостике, с ним ты похож не на гея, а на булочку с корицей! люблю слушать твои истории из жизни, люблю твою тусовку, она стала мне второй семьёй, я люблю когда ты только-только просыпаешься и ходишь как овощ, ворчишь как дед старый, бормочешь что-то непонятное, но очень милое. сейчас, у меня роднее тебя нет ни-ко-го, а ты походу этого не осознаешь. я не смогу смириться со всем. будь готов к тому, что завтра меня увезут в морг. — кадзуха! — что кадзуха? ты буквально до этого сказал, что будешь упиваться горем с проститутками! — я так не говорил. я сказал, что могу вернуться в свою прошлую жизнь. кадзуха, я в один прекрасный момент не вывезу всего и сорвусь на тебе, ты прекрасно знаешь, что происходит последний месяц. слишком много навалилось. тебе намного лучше будет без меня. — скар, почему всё так происходит? почему ты уходишь? почему всё не может быть как раньше? скар, всё что угодно, только не уходи, я не переживу… пианист снова начинает реветь, оставляя мокрые пятна на одежде любимого мужчины. — тебя не заменить. я не буду искать нового партнера, я буду искать замену тебе. оно мне не надо, пойми… я лучше буду несчастным с тобой, чем счастливым с другим. — солнышко, я уже говорил, ты можешь позвонить мне в любое время суток, — берет младшего за щёчки, — я всегда выслушаю твои переживания, ты всегда можешь поплакаться мне, я никогда не стану осуждать тебя, но я не позволю тебе быть со мной несчастным. поэтому всё так. — да как я позвоню тебе, если ты сменишь номер, а потом в психушку загремишь? — я найду способ выкрутиться, уж поверь мне. — уж поверю. они стояли молча какое-то время. смотрели друг другу в глаза. скарамучча снова крепко обнимает своего мальчика, прижимая его голову к своей груди. кадзуха обвил ручками торс и слушал сердцебиение своего нежного. оно было неровным, учащённым, даже быстрым. у обоих лица красные, глаза заплаканы. пальцы гитариста зарываются в дымные пряди. — поцелуй меня… пожалуйста…— всхлипывает каэдэхара. райдэн ничего не говорит. обветренными губами касается мокрого виска и оставляет влажный поцелуй. он был почти невесомым, но таким родным… — но…— отлипает от своего парня и поднимает не него рубиновые глазки, полные грусти. — что такое? — я не туда хотел…— начинает плакать пуще прежнего. — ну что ж ты раньше не сказал? — от данной картины у самого медика невольно потекла очередная река слёз. он начал расцеловывать опухшее личико. поцелуй за поцелуем. они были нежными, невесомыми и влажными. напоследок, скар нежно-нежно, сладко-сладко и так трепетно целует мягкие, родные губы. боится сделать больно. кадзу отвечает на столь желанный поцелуй, мягко сминает обкусанные губы. они давно взвесили все «за» и «против». вот и пришли к такому плачевному выводу. скарамучча очень даже прав, но блондин этого не признает даже под дулом пистолета. им было хорошо вместе, они были счастливы… они не помнят, в какой момент всё пошло по самой пизде. возможно, их отношения были самой большой ошибкой, просто осознали они это спустя почти год. скар снова сделал харакири своим чувствам. из-за него будет страдать кадзуха. вся эта история рано или поздно приведёт к суициду если не двоих, так одного из них. каэдэхара во второй раз вскроется в ванной, но на этот раз удачно. а райдэн попытает удачу в четвёртый раз и в конечном счёте выйдет в окно. сейчас гитарист крепко-крепко обнимает кадзу, потому что навсегда любит этого котика. как мужчина, он и не думал сдаваться.

просто очень важно уметь расставаться

— скар, проснись, чёрт! и он просыпается. просыпается в холодном поту, слезах и крепких объятиях. этот сон снится ему не один день и даже не два. он очень устал, поэтому роняет голову на хрупкое плечико кадзухи и начинает реветь. — всё хорошо, любимый, этот кошмар закончился два года назад! я здесь, я рядом…— успокаивающе шепчет, поглаживая сгорбленную спину. — может воды? или чай? — да, — бубнит старший, крепче прижимаясь к хрупкому телу. — нет, лучше успокоительное. парень поднимается с постели и уходит. скар опять остаётся один. — кадзуха-а, не уходи, — весь в слезах подрывается с кровати и пулей летит на кухню. — ну куда ты встал? я за таблетками ушёл, сейчас вернусь. ложись в кроватку, — гладит горячую щёку и стирает большим пальчиком слёзы. скар всхлипывает и уходит обратно в спальню. садится на постель и ждёт. буквально через минуту блондин вернулся. кладёт на большую ладонь четыре белых таблетки. — почему четыре? — поднимает голову на любимого и мокрым взглядом требует объяснений. — две от бессонницы и две успокоительных. вот, запей, — протягивает стакан воды. — или лучше чай заварить? — не нужно, спать ложись, — закидывается таблами и залпом осушает стакан с водой. — и так посреди ночи носишься по квартире из-за меня. — мы это обсуждали, — сводит светлые бровки к переносице и кладёт ладошку на тёмную макушку. — я буду из-за тебя посреди ночи носиться по квартире, чтобы ты не плакал и спокойно спал. и делать я это буду столько, сколько сам захочу. райдэн лишь цыкает, опустив голову. белой футболкой с лица стирает остатки влаги, ставит стакан на тумбочку и ложится под одеяло. каз ложится рядом. сон никак не шёл ни к каэдэхаре, ни к темноволосому. пианист услышал, как что-то царапало кровать. наваливается на скара и смотрит на пол. — пусти ребёнка к нам, — возвращается в прежнее положение. — иди к папке, — поднимает с пола жирного и очень пушистого белого котика. тот мяукает. кладет зверька между собой и кадзу. темноволосый чешет котика за ушком. тот мурлыкает. над именем молодые «родители» заморачиваться не стали, назвали мяу. — смотри как он кайф ловит, — улыбаясь говорит райдэн. — поцелуй папку своего. парень склоняется над животным и чмокает в макушку. мяу переворачивается на спинку, лапки кладет на красные щёки и носиком утыкается в сухие губы. облизывает их. скар улыбается. — он очень любит тебя, — чешет ребёнку пузико, затем взъерошивает волосы возлюбленного. — блин, от него кормом воняет! — морщится и убирает эту милейшую морду от своего лица. гитарист переворачивается на другой бок, обняв кота. — нам завтра в больницу, — говорит кадзуха. — я помню, — зевает. — и ребёнка к ветеринару вести. — ага. — у тебя когда отпуск заканчивается? — через неделю, — устраивается поудобнее. — прости что с расспросами пристал. тебе лучше? — вновь поднимается и немного наваливается на медика. — всё норм, чувствую себя лучше. каэдэхара заправляет себе за ухо пепельные волосы и чмокает любимого мужчину в щёку. скарамучча морщится, поскольку локоны младшего щекочут кожу. — я очень люблю тебя, — шепчет пианист и снова целует в щёку. — и очень рад, что весь тот ужас закончился… гитарист осторожно, чтобы не разбудить котика под боком, переворачивается на спину. пальцами касается еле тёплой щеки кадзу. сапфировые глаза скара красные, лицо немного опухшее. — чёрт, мне уже двадцать шесть. — и что в этом такого? мне почти двадцать один. — взрослый мужик, а ною хуже бабы, — горько усмехается. — тебя никто не осуждает, тем более я. не плачь, нежный ты мой, — стирает с пылающей щеки подступившую слезинку. расстояние между влюблёнными сокращается, старший льнёт к нежным и таким родным губам. он мягко сминает их, целует со всем трепетом. вместе они пережили много хорошего и плохого. они ссорились, мирились, напивались, трахались как в последний раз, показывали друг другу своих скелетов в шкафах и дальше по списку. им было хорошо и сейчас им хорошо. да, сейчас они редко гуляют и общаются с друзьями. всё свободное время они посвящают работе и больнице. в связи с последними событиями, скар больше не нуждался в помощи психотерапевта. ему нужен был психиатр. года три назад на него свалилось чересчур много дерьма и крыша начала ехать ещё больше. райдэн вовремя обратился к специалисту, что не позволило ему тронуться умом окончательно. но без кадзухи он бы давно сгнил в одной из подворотен питера. он сделал, делает и продолжит делать слишком много для улучшения состояния и счастья любимого человека. оба прекрасно помнят время, когда этим занимался сам скарамучча. помнят, как он пытался донести до блондина, что тот прекрасен и ему не за что себя ненавидеть. помнят, с какой робостью в самом начале своего пути обнимались, а о поцелуях чуть ли речи не могло идти. помнят, как пытались и по сей день пытаются помочь друг другу справиться со своими травмами, старыми шрамами и так далее. помнят каждую истерику друг друга, помнят каждое мгновение, проведённое вдвоём, помнят… помнят… да всё они помнят. всё плохое и хорошее. сейчас у них всё относительно хорошо, психиатр скара прописал ему таблетки какие-то от больной головы и антидепрессанты. как таковой депрессии ему не диагностировали, но для профилактики решили прописать, поскольку в голове часто возникают мысли об этом блядском и таком страшном слове как суицид. ещё врач прописал следующее: меньше нервничать, грустить, волноваться лишний раз, больше отдыхать, спать, баловать себя всякими подарочками, сладостями и так далее. в общем: делать всё, чтобы быть счастливым и навеселе. ещё он на полном серьёзе посоветовал чаще заниматься любовью со своим партнёром, так пациенту будет проще расслабиться. они конечно были в лёгком замешательстве от услышанного, но вообще не против так-то! такой метод релакса точно пойдёт на пользу обоим. сейчас скар исправно пьёт все лекарства, кадзуха в какой-то мере заставляет. хотя нет, он просто контролирует всё. райдэн и сам понимает, что без лекарств скатится к чертям собачьим, поэтому даже не пытается сделать вид, что пьёт эти препараты, ведь он их реально пьёт. врач-то не хер пойми какой, а один из лучших, лечение в той клинике не из дешёвых. но ради своего нежного каз спустит любые деньги, да хоть кредит возьмёт и в долги влезет! но в этом пока нет необходимости, поскольку на жизнь им хватает. им в какой-то степени даже некуда тратить эти деньги. — ты не оставишь меня? — тихо и с опаской спрашивает медик. — конечно не оставлю! пропадёшь без меня! — в какой момент ты стал мамочкой в отношениях? — не нравится? ну и пожалуйста, ну и не нужно! — фыркает и плюхается на свою половину. поворачивается к своему парню спиной. — я не говорил, что мне не нравится, — обвивает со спины тонкую талию. — спасибо что ты есть, люблю тебя больше матери родной, — шепчет куда-то в шею, обжигая дыханием. блондин поворачивается лицом к темноволосому и шмыгает. — тебе легче? голова не болит? кушать не хочешь? — некая обида вмиг исчезает, сменяясь волнением. прохладная ладошка касается мягкой щеки. — каз, какой кушать? сейчас как минимум четыре утра. — а голова? — голова болит немного. на душе спокойно. ты рядом. мы вместе. всё хорошо. люблю тебя, — обнимает крепче хрупкое тельце и чмокает в лобик. — и я тебя очень сильно лю-блю, — проговаривает по слогам и вовлекает любимого мужчину в поцелуй. сейчас, в данный момент, они лежат на своей кроватке и очень нежно, очень сладко целуются, рядом спит их огромный кот по кличке мяу и всё у них хорошо, они счастливы.

они снова счастливы