Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      Ты открываешь дверь, входишь в квартиру и сбрасываешь ботинки, балансируя двумя пакетами еды на вынос. Успешно выполнив это, бросаешь их на пол и сбрасываешь куртку.       — Крис, я дома — твой возглас остаётся без ответа.       Улыбаешься про себя — ожидала этого; это означает, что Крис всё ещё настолько сосредоточен на создании музыки, что забывает об окружающем мире. Это и основная причина, по которой он дал тебе ключ от своей квартиры — ты не раз стояла перед дверью, ожидая, что он тебе откроет, а он просто не слышал звонка в дверь, потерянный в своем творческом процессе.       Ты стучишь в дверь его студии, но жест бесполезен — через стеклянную дверь видишь, что он в массивных наушниках и не слышит ничего, что не пробивается через них. Уделяешь минутку, чтобы понаблюдать за ним — он одет просто в черную рубашку большого размера, волосы в беспорядке, как будто он провел по ним руками сотни раз сегодня, ища слова и мелодии, которые бы соответствовали тем, что вы находите волшебным. Упираясь локтями в стол, его взгляд обращен к потолку, он вибрирует в такт музыке, кивая в такт, критически анализируя то, что он создал. Это так невероятно привлекательно, то, как он так сосредоточен и увлечен своей работой, что твоё сердце переполняется, когда ты смотришь на него.       Песня, кажется, закончилась, потому что Чан смотрит вниз и ловит твой взгляд. Он немного вздрагивает — ещё несколько секунд назад он думал, что он один в своей квартире, — и затем его лицо озаряет сияющая улыбка. Он машет тебе почти детским жестом, и ты отражаешь его улыбку, когда входишь в студию. Парень снимает наушники, стягивает и кладет на стол.       — Привет, малышка, — радостно приветствует он тебя, откидываясь на спинку вращающегося стула и похлопывая себя по бедрам, — иди сюда!       Усаживаешься к нему на колени, свесив ноги с одного из подлокотников, а руки ложатся на его широкие плечи. Наклоняешься, чтобы поцеловать его, и хотя ты имеешь в виду, что это всего лишь поцелуй, твой поцелуй длится немного дольше и кажется немного более горячим, чем твой обычный приветственный поцелуй в ответ.       — Привет, — шепчешь ты, улыбаясь.       Взгляд Чана прикован к твоим красным губам, но в конце концов он отклоняется, когда замечает твое платье.       — Ты прекрасно выглядишь, — произносит он, его рука скользит по юбке твоего платья и останавливается на твоем колене, — у тебя был хороший день?       Уверенно киваешь. Рассказываешь о своем успешном дне в издательской компании, где работаешь.       — Презентация прошла очень хорошо. Начальник был в восторге и сказал, что я буду больше заниматься маркетинговыми кампаниями, раз я так хорошо справляюсь. После указываешь взглядом на пакеты с едой:       — Я приготовила нам сашими, чтобы отпраздновать.       Лицо Чана, сиявшее от этой новости, теперь приобретает еще более восторженное выражение:       — Я так горжусь тобой, детка, это замечательные новости! Я так рад, что ваш начальник видит, насколько ты преданна, трудолюбива и талантлива! И я счастлив, что могу отпраздновать с тобой. Спасибо, что принесла ужин.       Лидер утыкается тебе в шею, и ты хихикаешь, чувствуя головокружение от его эйфории.       — Спасибо большое за поддержку. А как прошел твой день? Как продвигается новый альбом?       Переводишь взгляд на компьютер, где Чан явно занят микшированием звукового файла.       Чан пожимает плечами.       — Я пытаюсь написать новую песню для юнитов. Хёнджин в нем, поэтому он должен быть колоритным.       Он подмигивает тебе:       — Продолжение красных огней? — предполагаешь.       Твой парень заливается смехом:       — Что-то вроде того. Хочешь это услышать?       — Конечно!       Ты всегда любишь слушать ранние версии песен — интересно наблюдать, как Чан решает, что оставить, а что вырезать, что включить в демо — а затем слушать конечный продукт по мере его выпуска. Процесс увлекательный, и вам нравится быть его частью, даже если ты всего лишь зритель.       Чан тянется вокруг тебя, и ты поворачиваешься лицом к компьютеру, прислоняясь спиной к его широкой груди. Его левая рука скользит вокруг твоей талии, прижимая его к тебе, когда он начинает песню. Сразу понимаешь, почему эта песня предназначена для Хёнджина; это мрачно звучащий RnB-трек, который, кажется, продолжает традицию, заложенную в «Red Lights» и «Taste». Есть почти гипнотическая органная мелодия, которая напоминает вам о церкви, но в явно нечестивом ключе, поскольку она сочетается с такими текстами, как «Я знаю, что мы не должны, но я хочу». Голос Чана в демо звучит без затруднений, и это положительно завораживает; хриплый шепот и легкий вокал добавляют сексуальности тону песни.       Ты ощущаешь, как меняется настроение в комнате, предвкушение уступает место возбуждению. Ты дрожишь в объятиях Чана, слушая это, и чувствуешь, как твой парень двигается под тобой, прежде чем поцеловать тебя в шею.       — Тебе это нравится? — он дышит тебе в ухо, и воздух на твоей шее щекочет тебя явно не невинным образом.       Ты киваешь, выдыхая, о чем не подозреваешь.       — Это определенно горячо — соглашаешься, дыхание теряет спокойствие, когда Чан продолжает целовать тебя в шею, пока песня переходит ко второму куплету. Вы можете почувствовать его улыбку на своей коже. Между невидимыми следами губ, что-то несвязное мурлыкает, нежно покусывая твою мочку уха, когда его правая рука находит твою грудь, дразня её через ткань. Птицей из твоей груди вырывается легкий вздох, и хотя музыка все еще играет, она не ускользает от внимания Чана.       — Боже мой, — почти рычит он, — твои стоны звучали бы так хорошо на этом треке.       Предложение заставляет тебя снова застонать, а мужская рука скользит с твоей талии вниз, под платье и прямо в твои трусики. Задыхается от влаги, с которой сталкивается, и начинает мягко поглаживать тебя, но никоим образом, что могло бы на самом деле что-то сделать для тебя, кроме как еще больше подразнить.       — Тебя это так сильно заводит, малышка? Услышать, как я пою непристойную песенку, зная, что я написал ее, думая о твоем теле? Тебе нравится идея, что я запишу твои стоны, включу их в трек, и заставлю фанатов задаться вопросом, кто так возбудился, просто слушая демо-версию?       При грязном лепете, вводит палец в твою киску, и на этот раз твой стон совсем не тихий, когда ты откидываешь голову назад. Песня подходит к концу, заканчиваясь так же, как и начиналась, органной мелодией, и единственное, что ты можешь услышать — это палец Чана, скользящий в вас, и вы двое тяжело дышите.       — Итак, — тянет он почти со скучающим видом, но, конечно, он совсем не такой, как его большой палец начинает обводить твой клитор, — что скажешь?       Ты встречаешься с ним взглядом, когда он смотрит на твое лицо. Ты видишь, как расширяются зрачки Чана, и рычание, вырывающееся из его горла, когда он требует твоих губ, почти дикое. Ну, ты знаешь, что ты с ним делаешь, и он у тебя именно там, где ты хочешь.       — Включи микрофон, — выдыхаешь ты, когда отрываешь от себя его руки. Быстрым жестом ты хватаешь подол своего платья и бросаешь его на пол, стоя перед ним в одних чулках и черном нижнем белье, похотливо прислонившись к столу, — посмотрим, как хорошо звучат мои стоны.       Кажется, он несколько секунд обдумывает твои слова, прежде чем сделать шаг ближе и, не сводя с тебя глаз, наклоняется вперед, чтобы нажать несколько клавиш на клавиатуре. Это прямо здесь, это молчание перед бурей, этот непрерывный зрительный контакт, возможно, один из самых горячих моментов, которые вы пережили за долгое время.       Сквозь секунду Чан оказывается рядом с тобою, поднимая на стол и глубоко целуя. Твои руки хватаются за подол его футболки, жадно стягивая её, чтобы почувствовать больше его кожи. Тем временем, Чан занят расстегиванием твоего лифчика, и в своем нетерпении ему приходится немного возиться, чтобы снять его с тебя.       — Сука, как ты хороша, малышка, — признается он, наконец, снимая оскорбительную одежду. Он позволяет ему небрежно упасть на пол, уже не сосредоточившись ни на чем другом, кроме как на твоей обнаженной груди, лежащей на его ладонях. Он глубоко целует тебя, поглаживая твои твердые соски, его эрекция упирается в твою скудно одетую киску, когда он стоит между твоими раздвинутыми ногами, пытаясь быть еще ближе к тебе, чем он уже есть.       Скрещиваешь лодыжки позади него, помогая ему в его усилиях, и задыхаешься, когда он прижимается к тебе.       — Сними, сними, сними, — выдыхаете вы, указывая на его спортивные штаны и свое нижнее белье.       Чан ухмыляется.       — Кого сейчас жаждишь? — спрашивает он, покусывая твою ключицу.       Ты игриво закатываешь глаза.       — Того, кто написал песню о том, как меня трахают?       Он, кажется, обдумывает это на секунду:       — Вот так, подвигай бедрами для меня, ладно, малышка?       Ты помогаешь ему стянуть с тебя трусики и позволяешь себе спустить с него спортивные штаны и нижнее белье одним махом, позволяя его массивному члену высвободиться. Чан на секунду наслаждается видом, видя, что сейчас ты надела только чулки.       — Ты самая привлекательная, которую я когда-либо видел, — заявляет он хриплым голосом, и это только усиливает твое желание.       Ты пытаешься дотронуться до него, но Чан легко ловит твое запястье и прижимает рукой к столу.       — Пожалуйста, не дразни меня, — умоляешь, желая только почувствовать, как его длина восхитительно растягивает тебя.       — Не волнуйся, детка, ты получишь то, что хочешь, — улыбка Чана волчья.       И прежде чем ты успеваешь возразить, он отпускает твою руку, тянет тебя к краю стола и направляет свой член в твою киску. Твои вздохи смешиваются с его прерывистыми стонами, когда он медленно толкается внутрь. Чан останавливается, но только на мгновение — вы оба слишком возбуждены, чтобы делать это медленно, и хотя высота стола не идеальна, новизна локации добавляет пикантности столкновению.       Он начинает двигаться в тебе. Быстро, сильно, заставляя стол трястись под тобой. Пытаешься отодвинуть клавиатуру в сторону, падая на локти, когда суровый темп Чана выводит тебя из равновесия. Ты смотришь на него снизу-вверх: его волосы прилипли ко лбу, на шее блестит пот, мышцы его рук напрягаются, когда он держится за твои бедра с такой яростью, что могут остаться синяки. Ты отдаешься своим ощущениям: холодный стол под тобой, звук шлепающейся кожи о кожу, ровные стоны Чана от удовольствия, которое ты ему доставляешь, его большой член идеально сочетается с твоей мокрой киской.       Ты хватаешься за него, снова подтягиваешься и цепляешься за его широкие плечи, желая быть еще ближе к нему, чувствовать его дыхание на своей коже.       — Так хорошо, — стонешь ты ему в шею, слегка покусывая его плечо. Его возмездие приходит в виде толчка настолько мощного, что из тебя вырывается громкий стон.       — Бля, малышка, ты такая горячая, что заставляешь меня брать тебя в свою студию, — выдыхает он, снова и снова безжалостно толкаясь в тебя, — ты будешь так хорошо звучать в этой песне, и это будет нашим маленьким секретом, но в то же время все узнают. Все будут знать, что только я могу так хорошо трахнуть тебя, заставить тебя издавать самые горячие звуки, заставить тебя развалиться на моем члене.       Он просовывает руку между вами и начинает гладить твой сочный от возбуждения клитор, чтобы убедиться, что разрыв действительно может произойти. Но он знает твоё тело достаточно хорошо, чтобы заставить вас задыхаться и быть на грани оргазма в течение нескольких минут.       — Ты такая хорошая девочка, издаешь самые красивые звуки. Скажи мне, детка, кто заставляет тебя чувствовать себя хорошо? Скажи это. Я хочу это услышать.       Прижимаясь к нему, пытаясь приблизиться к восхитительному трению, ты задыхаешься:       — Ты, Чан, только ты можешь заставить меня чувствовать себя так!       Чувствуешь, как концентрация Чана ускользает, его толчки становятся все более небрежными, но он, кажется, полон решимости заставить тебя кончить первой, поэтому он удваивает свои усилия, поглаживая тебя, шепча на ухо грязные пустяки, какая ты хорошая маленькая шлюха для него, как охуенно ты создана для этого, создана для него, как ни одна другая киска не может чувствовать себя так хорошо.       — Давай, малышка, будь хорошей и постони для меня и Хёнджина.       По какой-то причине, это и своевременный толчок делают это, и ты кончаешь на член Чана с громким, протяжным стоном, твоя киска дико дергается вокруг него, так что он следует за тобой через край всего через несколько секунд. Он снова прижимается губами к твоим, и ты целуешься, когда он изливается на тебя, и продолжаешь это делать, пока вы оба медленно спускаетесь с ваших вершин.       Несколько мгновений спустя, ты прерываешь поцелуй и прислоняешься к его плечу, все еще в его объятиях.       — Это было действительно круто, — заявляете вы, и Чан усмехается. Он молчит несколько секунд.       — Мы будем делать вид, что ты не слышала, как только я упомянул имя Хёнджина?       Ты знаешь, что он дразнит тебя, поэтому решаешь согласиться.       — Ну, может быть, тебе стоит пригласить его через какое-то время?       Медленно, нежно ты прижимаешься к нему, чтобы он мог выскользнуть из тебя, побудив тебя застонать от ощущения пустоты и почувствовать, как капля спермы вытекает на стол Чана.       Чан с притворным ужасом хватается за грудь.       — Разве меня недостаточно для тебя?       Качаешь головой:       — Ох, милый, иногда ты больше, чем я могу справиться, — говоришь ты, целуя его в плечо и хватая свое нижнее белье, — но в хорошем смысле, ты — лучший, правда.       Чан обнимает тебя рукой, стабилизируя, пока ты натягиваешь трусики:       — Тогда приму это за комплимент, — н смотрит на пакеты с едой. — покушаем?       Соглашаешься, готовая чуть ли не быка скушать.       — Ты выключил микрофон?       Парень оборачивается, чтобы проверить оборудование. Он ругается.       — Блять, кажется, он был выключен все время!       Раздосадованный, поворачивается на тебя, ловит твой взгляд, когда ты натягивала его футболку, и в его глазах появляется озорной блеск:       — Думаю, нам придется повторить это в ближайшее время…