Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      Перебирая ступеньки лестницы, поднимаешься к квартире. Сбылось хоть одно из твоих желаний — этот день и рабочая неделя подошли к концу. Правда, все вокруг такие радостные своими выходными, а у тебя нет этого ликования. Скорее всего, пятничный вечер пройдёт как вчера, а не в компании кружки алкоголя — а в постельке, в компании дорамы. Да и по-другому не получилось бы у тебя. Есть то, что при таком моменте лучше позабыть былое развлечение. И дело даже не в том, что ты сильно скучаешь по своему волчонку.       Вот ты на своём этаже, волочишь свои ноги к квартире, нащупывая ключи в кармане, которые не пригодились, потому что, подойдя к двери, замечаешь, что дверь открыта. С бешенным сердцебиением и волнениями о том, что в дом пробрались воры, врываешься в квартиру, бросая на входе сумки. Быстро осматриваешь все полупериметры дома и понимаешь, что всё на месте.       — Т/И, это я, твой волчонок! — а когда слышишь его голос в спальне, а затем его ключи на зеркале, а на полу полный чемодан с вещами, в то же время успокаиваешься, что это не вор, но и тоже время не спокойна от радости:       — Крис! — и бежишь к нему в спальню, распахнув руки по сторонам, чтобы обнять его крепко, что и происходит — обнимаешь его за шею, пока тот схватил тебя, поднял и закружил на месте, сладко мурлыкая от долгожданной встречи.       — Когда ты приехал? И почему мне не написал? — говоришь ему в грудь.       — Где-то час назад приехал, — отпускает тебя на землю, и вы усаживаетесь на кровать, — а писать тебе не хотел, подумал, что это будет сюрпризом для тебя.       — И у тебя получилось это, — счастливо улыбалась, вновь набросившись на него с объятиями, самыми теплыми и любовными, — долетели хорошо?       Чан замолк, довольно загадочно.       — Что? — смотришь на него.       — Мог бы не прилететь к тебе — кратко отвечает на вопрос австралиец.       — О мамочки! — перепугалась, продолжая его обнимать, — Турбулентность, да?       — Турбулентность, — соглашается с тобою, вспоминая это воздушное «землетрясение», а голос становился похожим на детский, — но не только оно меня пугало.       — А что же ещё? — твой голос стал теплее, с долей сюсюканья, — говори, мой хороший, тебе станет легче!       Тебе всегда нравилось, что Чан мог себе позволить подурачиться, поиграться в маленького мальчика, тепла которому так не хватало. Тебе не только хочется его любовно баловать, но и также желаешь его тискать, сюсюкаться с ним. Да, он твой герой, но иногда превращается в маленького мальчишку, желающий, чтобы его приголубили. Именно тебе приятно давать ему чувствовать себя таким, прежде чем он снов вернется в режим супермена.       — Так было скучно, одиноко в номере, — не переставал делится, — если бы ты была со мной, ты бы знала чем заняться, чем развлечься.       — Я понимаю, мой хороший, — прижалась головой к его голове, — я тоже не могла найти в себе места без тебя, переживала, как там мой малышик без меня. Хорошо ли он кушает, спит ли он или опять работает.       Слегка покачиваешься, держа его в объятиях, как маленькое дитя.       — Так было страшно одному в номере, — делился переживаниями детским лепетом, — боялся, что меня заберёт Бабайка.       — Да ты что, — после смеха, умилилась со своего мужчинки, — ты уже такой большой, что Бабайке будет не под силу тебя утащить.       — А вдруг бы утащила? — строит детское личико, — она сильнее меня будет, я уверен.       — Не утащила бы, — отрицаешь его слова, — она бы с криком убежала, увидев, какой ты большой и сильный. Она бы вообще не трогала тебя, ибо ты такой красивый и милый.       — Красивый? — невинно смотрит на тебя этот малышик.       — Самый красивый — говорю ему, заведя пальцы руки в его волосы и играя с ними.       Ты не можешь понять, почему так происходит, что ты его любишь больше жизни, больше всего на свете, но факта не изменить. Стоит посмотреть на него и понимаешь, что в животе оживают бабочки и активно двигают крылышками, а твою грудную клетку распирает от желания обнять его, поцеловать, любить его. Этот бублик достоин самой теплой и большой любви, которая может существовать.       — Что ещё беспокоило моего малыша? — продолжаешь с ним сладко лепетать.       — Чанбин, — говорит парень, надув губки, — он не слушался меня, съел все печеньки, которые ты мне испекла в самолет.       — Ай-ай-ай, как не хорошо, — играешься в мамочку, — ну не дуйся, я тебе ещё испеку, — обещаешь ему, — а с ним у меня будет очень серьезный разговор, а точнее с его мамой, ах-ха.       И чмокнула его в носик, что тот мило зажмурился, а после краткого поцелуя, коснулась своим носом его носа и потерлась им, вызывая у него также позитивный ответ.       — Ну что, — тишину прерывает он см, вот вырывается из твоих объятий, а от детского лепета остались воспоминания, — со мной справилась, значит и с нашими малышами справишься.       — Ты это о чём, дорогой?       Ты даже не подозревала, что это был какой-то его план, оказывается, эта игра что-то несёт за собою.       — Мне написал Хёнджин, что видел тебя в больнице, где обратился за помощью после небольшой аварии, но это не главное. В конце коридора, он увидел тебя у кабинета гинеколога, а потом проследил за тобою и увидел тебя в очереди на УЗИ — говорит Чан, держа тебя за руку, — а когда я приехал к нам, в ванной на полочке нашёл положительный тест — и протягивает тот самый тест с чёткими двумя полосками.       В этом потоке нежности приходишь в реальность и вспоминаешь, что у тебя есть, что сказать — и это про беременность. Ты не из тех, у кого нарушенный цикл. Они редко пропускали положенный срок. Но последние две недели ты стала испытывать что-то неладное. Спазмы не пришли в положенный срок. Посчитала стресс на работе как причину такого происшествия и вследствие его, твоё психологическое состояние решили эмигрировать в физическое. Все переживания по Крису, которая неделями скапливалась внутри тебя откликалась каждодневной тошнотой, головокружением и слабостью. И это привело тебя к кабинету гинеколога.       Комок в горле мешает сказать ему что-нибудь, и ты лишь крепче прижимаешься к нему.       — Мы ждём ребёнка? — коснулся ладонью твоего живота.       — Да, — признаешься в медицинском заключении, — пять недель.       — Ну что мы сидим? — посмотрел на тебя.       Ты чувствуешь, как слезы подбираются к твоим глазам, потому что всего слишком много. Что ты должна делать сейчас? Радоваться тому, что ты беременна ребёнком от человека, которого любишь больше всего на свете? Плакать от осознания, что этот ребенок просто случайность, и он, вероятно, станет огромной преградой в карьере Чана, если вы решите оставить его. Разумеется, сейчас встанет вопрос о аборте.       — А почему ты плачешь? — заметил твои мокрые щеки, обеспокоенно смотря на тебя.       — Прости, пожалуйста, я правда не знала, — начинаешь оправдываться ты, сама не понимая за что, а слёзы устилают твои глаза и стекают по щекам, — я разрушаю всё, что ты любишь.       — Уже гормоны, видимо, играют — между легким смехом, обхватывает твое лицо руками и оставляет на нем буквально тысячи маленьких поцелуев. Мужчина был шокирован новостью о интересном положении, но больше его удивила твоя реакция. Как ты могла подумать, что ребёнок, который сделан из любви, может разрушить карьеру? Неужели ты действительно думаешь, что сейчас он выберет что-то, кроме тебя и того, что вы вдвоём создали?       Понимая, что поцелуи не спасают, австралиец тянет тебя в свои объятия. Если бы твои глаза не были устланы глазами, ты бы видела, как в уголках его собственных глаз скопились слезы.       — Я хотел спросить, почему ты сидишь, а не отдыхаешь? — раскрывает свой первый вопрос, заглядывая в твои глаза, — Тебе же нужно быть в тепле и отдыхать.       — Но…как же, ты…сцена…Stray Kids… — это твоё всё, у тебя большое будущее и…        —И я не вижу его без тебя в нем, малышка, — прерывает тебя Крис, продолжая тебя обнимать и взяв тебя за руку, — и за что ты извиняешься? Это самая волшебная вещь, которая только могла произойти, — голос его такой добрый и нежный, — ты не можешь разрушить то, что я люблю, потому что ты только дополняешь это. Я люблю тебя, Т/И, и люблю уже нашего ребёнка!       — Я переживала, что ты негативно отнесёшься к этому.       — Да, мне нравится быть айдолом, этих оболтусов обожаю, это то, к чему я долго и усердно шел. Но я не дошёл бы без тебя, понимаешь? — Крис продолжал говорит с тобою, — Когда я узнал о том, что ты беременна… Боже, Т/и, как будто второе дыхание открылось! Я хочу показать тебе, насколько хорошим парнем, мужем, отцом я могу быть, совмещая это с любимой работой. Я делал всё неправильно раньше, но сейчас я знаю, потому что я наконец-то понял, что ты всегда будешь на первом месте, и из тебя исходит всё, что стоит ниже. Работа в том числе. Я хочу любить тебя всю жизнь. Хочу, чтобы мы воспитали нашего ребёнка, и он рассказывал всем о том, что у него папа известный айдол, а мама — самая прекрасная женщина во всех галактиках.       Воодушевлённая его теплыми словами, поднимаешь голову, вытираешь с щёк горькую влагу и заговорила:       — Это будет маленькая копия нас. Он будет у нас самым счастливым!       — Ну или она.       — Ну или они, — залепетала, — я видела не одного малыша от тебя.