Озорной волчонок днём, в ночи ненасытный волк

      Когда Крис открывает свою дверь, ты оказываешься прямо перед ним.       Проливной дождь промочил тебя с головы до ног, одежда прилипла к телу, и это самое ужасное чувство на свете. Когда ты поднимаешь голову и встречаешься с ним взглядом, у Криса перехватывает дыхание — они покраснели, опухли и полны слез, и это разбивает ему сердце. Ты выглядишь абсолютно потрясенной и опустошенной, и он не знает, что сделать, чтобы помочь тебе.       — Что… — он несколько раз открывает и закрывает рот, не в силах сформулировать более сложное предложение, например, «что ты здесь делаешь так поздно?» или «что случилось?»       — Можно мне войти? — твои губы дрожат, когда говоришь, голос прерывается, шмыгаешь носом.       Крис пару раз моргает, а затем приходит в себя. Отступая в сторону, он быстро кивает:       — Конечно, конечно, входи       Ему наплевать на то, что с тебя практически капает и ты мочишь пол, его единственная забота сейчас — убедиться, что ты в безопасности и о тебе позаботятся. Крис убегает в свою спальню, оставляя тебя там, дрожащую и ошарашенную. Через пару минут он возвращается с одной из своих толстовок, длинными спортивными штанами и парой теплых носков.       — Тебе нужно переодеться. Иди прими душ и вытрись. Можешь надеть это, оно чистое.       — Это не…ты не обязан, — икаешь ты, все еще плача, а потом чихаешь.       Крис обхватывает твоё лицо своей большой ладонью, проводит большим пальцем по твоей опухшей щеке.       — Я не хочу, чтобы ты заболела. Давай. Я приготовлю тебе чашку тёплого молока с твоим любимым печеньем.       Всхлипнув в последний раз и слабо кивнув, принимаешь свежую одежду и направляешься в ванную Чана. Ощущение горячей струи воды, ударяющей по вашему телу, каким-то образом восстанавливает силы, и как только вы выходите на улицу, чувствуешь себя легкой, как перышко, и настолько расслабленной, что почти забываешь, почему была расстроена в первую очередь. Одежда Криса согревает ваше тело и кажется странно знакомой — может быть, это из-за его запаха, чувствуешь себя, как дома, а может быть, из-за того, что действительно находишься в его доме и надеваешь его одежду после того, как только что вышла из душа. Слезы возвращаются, щиплют глаза, и некоторые из них действительно скатываются с твоих глаз, прежде чем ты успеваешь их остановить.       — А вот и ты, — улыбается тебе Крис, как только замечает твою фигуру, стоящую в коридоре. Ты так мило выглядишь в его одежде, — всё готово.       — С… с мёдом? — надуваешь губы, и на лице Криса появляется улыбка.       — Конечно, две чайные ложки, как обычно.       Слёзы возвращаются, а вместе с ними и предательский комок в горле, который возникает каждый раз, когда ты смотришь на Криса или когда он проявляет к тебе особую заботу.       — Я… вот… моя мокрая одежда. Я не знала, где…       Крис отрицательно качает головой:       — Не беспокойся об этом. Я постираю белье и положу его в сушилку. Оно будет готово раньше, чем ты успеешь оглянуться. Просто, пожалуйста, выпей молока.       Он оставляет теплое одеяло, чтобы укутать твои ноги, особенно ступни, поскольку знает, что они всегда мерзнут. Молоко превосходное, именно такое, как ты любишь, с двумя столовыми ложками мёда и вашим любимым печеньем. Иногда тебя до сих пор поражает, что Крис знает тебя, как свои пять пальцев. Ты слышишь звук выключающейся стиральной машины, затем шаги, и вот Крис возвращается.       — Вкусно? — спрашивает он, присаживаясь на краешек дивана и глядя на тебя с мягкой улыбкой и теплыми карими глазами.       — Это прекрасно, — ты опускаешь взгляд на полупустую кружку, водя по ее краю кончиком пальца, — спасибо, Крис.       — Ах, перестань, даже не думай благодарить меня, — сжимает твою ногу, что заставляет тебя рассмеяться, — не против поговорить со мной?       — Насчет чего?       — О том, что послужило причиной, по которой ты пришла выглядя потрясенной и насквозь промокшей.       — О, — бормочешь, — прости.       — Я не злюсь на тебя. Просто волнуюсь, хочу помочь тебе, пожалуйста, поговори со мной, — умоляет он, волнуясь.       Это видно по его глазам, по тому, как он теребит серебряный браслет, обернутый вокруг его запястья, по тому, как он кусает губу.       — Мы расстались.       Крис чувствует острую боль в груди, понимая, что ты, должно быть, чувствуешь прямо сейчас. Сломленный и потерянный, он не знает, что делать. Он уже оказывался в такой ситуации раньше, когда его длительные отношения закончились, оставив его с разбитым сердцем и болью. Ты выглядела опустошенной, когда появилась на пороге его дома… Он хотел бы облегчить твою боль, заставить тебя чувствовать себя лучше, но прямо сейчас единственное, что он может сделать — это быть рядом с тобой.       — Мне так жаль, цветочек, — Крис снова сжимает твою ногу, — было ли это совершенно неожиданно или… в последнее время у вас были тяжелые времена?       И то, и другое — таков должен быть твой ответ, который в какой-то мере является правдой. Но на самом деле ты совсем не ожидала разрыва. Между тобою и бывшим были проблемы, но вы оба были готовы работать над ними.       — Это сложно. Я все еще… я этого не осознала. Мне все еще нужно обдумать все это.       Крис кивает:       — Хорошо, если тебе нужно будет поговорить, я здесь. Ты ведь знаешь это, верно? Разговор об этом может помочь тебе почувствовать себя лучше.       — Я так не думаю, но спасибо тебе, Крис, — ставишь пустую кружку на маленький столик рядом с диваном, — просто это было неожиданно, и мне нужно было как можно скорее убраться оттуда.       Крис хмурит брови и переходит в режим чрезмерной заботы:       — Почему? Он вел себя как придурок из-за этого? Он причинил тебе боль?       Он инстинктивно сжал челюсти при мысли о том, что твой бывший или, между прочим, кто-то еще может причинить тебе боль — он надерёт ему задницу прямо сейчас, если ты скажешь ему, что этот ублюдок хоть пальцем тебя тронул.       — Нет, нет. Не физически. Он сказал несколько… обидных вещей, но ничего, что было бы неправдой, — вздыхаешь ты, а Крис закатывает глаза и усмехается.       — Нет, ты не защищай этого мудака, и я уверен, что ничего из того, что он тебе сказал, не правда. Ничего.       О, ты даже не представляешь, как ты ошибаешься, Крис.       — Я его не защищаю. Просто, рассуждая рационально, я теперь понимаю его точку зрения.       — Что он тебе сказал? — спросил я.       — Просто… случайные вещи. Это не имеет значения, это не важно.       — Это важно, потому что ты не переставала плакать с тех пор, как попала сюда. Я не могу позволить тебе поверить, что этот мудак прав.       В гостиной Криса сейчас безумно жарко. Твои ладони вспотели, а в животе появилось странное ощущение — ты не можешь его толком объяснить, но у тебя кружится голова. А Крис стоит перед тобой и ждет ответа, ждет, когда ты скажешь ему правду. Правда. Ту же правду, которую ты сказала своему бывшему перед тем, как выскочить из его дома и отправиться к Крису. Странная это штука — правда.       — Он просто… указал на некоторые вещи. Например, что последние несколько недель я была эмоционально отстранена и что я изменилась.       — Это чушь собачья, и ты это тоже знаешь, — быстро комментирует Крис, — люди меняются. Эмоционально отстранена? Он что, не знает, что ты только что сменил работу и что тебя заставляют вкалывать не покладая рук? — он усмехается, увлеченный разговором.       — Я имею в виду, что он не ошибается. Я была эмоционально отстранена…       — Это совершенно нормально — чувствовать себя опустошенным, особенно если твоя жизнь и распорядок дня кардинально изменились. Ему следовало бы с большим пониманием отнестись к…       — Он обвинил меня в том, что я испытываю чувства к кому-то другому.       У Криса отвисает челюсть. Он смотрит на тебя, моргая, недоверчиво. Как будто ты только что сказала ему самую абсурдную вещь.       — Он что? Он… он обвинил тебя в измене? Ты? — Кристофер не может поверить словам, которые слетели с твоих губ, — Ты самый искренний человек из всех, кого он знает. Ты не способна на такое, он должен это знать. Ты… ты самый честный человек из всех, кого я знаю.       Ты сглатываешь комок в горле, нервно теребя подвеску своего ожерелья. Ожерелье, которое он подарил тебе на день рождения в прошлом году. Ты никогда его не снимаешь, даже когда принимаешь душ, поэтому тебе пришлось пойти и отполировать его. Это твоя самая ценная вещь, и не потому, что она от дорогого бренда или тому подобной ерунды — это потому, что он подарил её тебе. Вот что делает её такой особенной.       — Он не обвинял меня в измене. Просто в том, что я испытываю чувства к кому-то другому.       Крис раздраженно закатывает глаза:       — Да, и кто бы это мог быть? Ты всегда на работе, а когда не работаешь, то сидишь с ним дома, а когда ты не с ним, то со мной, — тут до парня доходит, — Не… не говори мне, что он думает, будто между нами что-то происходит.       Твоё отсутствие реакции — это все, что нужно знать Крису, даже если он прав лишь отчасти.       — Правда? — Чан усмехается, — Мы были друзьями на протяжении десятилетий, и никогда ничего не случалось, у него нет причин ревновать сейчас. Вы вместе уже почти год, он должен доверять тебе и не обвинять в чувствах ко мне…       — Он прав, — выпаливаешь ты гораздо громче, чем ожидала.       Австралиец, стоящий перед тобой, замирает.       — Он прав, Крис. Я… я что-то чувствую к тебе. Я думаю, что так было всегда, и я думаю… думаю, он всегда знал.       — Ты…что-то чувствуешь ко мне?       Ты натягиваешь одеяло, которое он тебе одолжил, на голову, но Крис с легкостью может сказать, что ты киваешь.       — Прости, — он слышит, как ты бормочешь, хотя твои слова звучат приглушенно из-за толстого слоя, а затем он слышит хлюпанье носом.       Он подходит ближе и садится рядом с тобой.       — Цветочек, — тихо зовет он тебя. Ты не опускаешь одеяло, ты не хочешь, чтобы он видел твое заплаканное лицо:       — Почему ты извиняешься, а?       Ещё один всхлип. Кристофер думает, что ты вытираешь слезы рукавом его толстовки:       — Потому что… теперь все будет по-другому. Между нами. И это всё моя вина.       — Прежде всего, это не твоя вина. Ты не можешь контролировать свои чувства. Ты не можешь выбирать, в кого влюбиться, так не бывает.       Ты молчишь несколько секунд:       — Так ты…не злишься на меня?       Еще несколько секунд прошло в тишине:       — Ну что ты молчишь?       — Потому что у меня тоже есть чувства к тебе.       Мир останавливается. Всё тихо и совершенно неподвижно. Ничего не слышно, кроме биения твоего сердца и сердца Криса. Странное ощущение в животе сменилось более приятным, вселяющим надежду. Тебе хочется повернуть время вспять только для того, чтобы еще раз услышать эти слова из уст Криса и убедиться, что они тебе не почудились.       — Ты шутишь… — единственное, что тебе удаётся произнести после минутного головокружения. У тебя кружится голова, сердце бешено колотится в груди.       — Нет, — говорит Крис. — Я бы никогда тебе не солгал.       — У тебя.…есть чувства ко мне?       Кажется странным вести такой разговор, когда ты полностью укрыта одеялом, но, по крайней мере, ты можешь задавать ему все вопросы, которые приходят тебе в голову, не испытывая стеснения. Крис, похоже, тоже не возражает, хотя он бы предпочел увидеть твое милое личико. Он готов поспорить, что твои милые пухлые щечки сейчас совсем покраснели.       — Довольно сложно не влюбиться в свою лучшую подругу, когда она самый симпатичный, милый и заботливый человек на земле.       — Остановись, — смущенно бормочешь ты, и Крис знает, что прямо сейчас ты закрываешь лицо руками.       — Нет, не собираюсь. Только не тогда, когда я ждал все это время, чтобы сказать тебе.       У Криса дрожат руки, несмотря на уверенность в его словах и голосе. То, чего, как он думал, никогда не произойдет, происходит прямо сейчас — ты здесь, в его гостиной, говоришь ему, что он тебе нравится, и он чувствует себя счастливее, чем когда-либо.       — Цветочек?       — М-м.       — Ты не против, если я опущу одеяло и поцелую тебя?       Ты уверена, что твое сердце никогда еще не билось так быстро в груди. Крис хочет поцеловать тебя. У Криса есть чувства к тебе, и он хочет поцеловать тебя — это не галлюцинация, он действительно так сказал.       — Ты… ты сделаешь это… — смущенно бормочешь ты. Ты не можешь смириться с тем фактом, что вот-вот поцелуешь его.       Крис находит тебя самой милой. Взяв одеяло, он осторожно стягивает его с тебя. На твоём лице все читается именно так, как он себе представлял, и ты не смотришь на него. Двумя пальцами он приподнимает твою голову за подбородок.       Ничто не может подготовить тебя к тому моменту, когда Крис наконец прижмётся своими губами к твоим. Это момент, когда всё меняется навсегда, потому что ты не сможешь продолжать жить, не поцеловав эти губы снова. От Криса исходит тепло, он кажется знакомым и чужим одновременно, он не похож ни на что, что ты чувствовала раньше, он чувствует себя как дома. Он отстраняется только для того, чтобы облизать губы и прижаться ими к твоим, обхватить твою щеку ладонью, притянуть тебя ближе.       Несмотря на то, что вы целуетесь впервые, кажется, что вы делали это миллион раз до этого. Это кажется естественным, в ваших действиях больше нет застенчивости, даже когда вы кладете руку ему на затылок и притягиваете его еще ближе.       — Я так долго этого хотел… — бормочет Крис, прижимаясь своим лбом к твоему, когда отстраняется, чтобы отдышаться.       — Я тоже, — ты прикусываешь губу, уткнувшись в его нос, — думала, что этого никогда не случится.       Крис снова прижимается губами к твоим губам.       — Я никогда… не перестану… целовать тебя, — бормочет он в перерывах между поцелуями, голодный, жаждущий этого прикосновения.       — Я тоже… — ты обнимаешь его за шею.       Целоваться с Чаном — это потрясающе. Такое чувство, что ты наконец-то можешь поесть после нескольких недель голодания. Это похоже на воплощение мечты. Ты действительно не хочешь прекращать целовать его, и даже если бы захотела, ты уверена, что не смогла бы, потому что это твое тело жаждет его и его присутствия. То, как ты продолжаешь облизывать губы вместе с ним, это инстинктивная жажда, которую может утолить только он.       — Ближе… — бормочешь ты.       Тебе нужно почувствовать его ближе. Тебе нужно прижаться к нему, тебе нужно почувствовать, как его руки обнимают тебя, как его тепло окружает тебя и защищает.       Крис ерзает на диване, но даже тогда вам двоим неудобно.       — Дурацкий диван, — ругается он себе под нос.       — Может быть, мы могли бы… — чмокаешь его в губы, а потом еще раз, а потом ещё раз. Ты почти забыла, что хотела сказать в первую очередь, — может быть, мы могли бы отнести это к тебе в комнату… — дышишь ему в губы, с любопытством заглядывая в его глаза и ожидая ответа, застенчивость давно забыта.       У Чана перехватывает дыхание. Ладно, может быть, ты не это имела в виду, но он не может перестать думать об этом. Представлять твоё тело под своим, представлять, как ты обнимаешь его. Ему действительно следует перестать думать об этом, даже несмотря на то, что ущерб уже нанесен и у него уже стоит.       — Ты имеешь в виду…в спальне?       Когда ты слегка киваешь ему, в его мозгу происходит короткое замыкание. Мысль о том, чтобы переспать с тобой, приходила ему в голову и раньше, но он никогда не думал, что однажды сможет по-настоящему пережить этот момент. По-настоящему. И вот теперь ты здесь, в его гостиной, смотришь на него самыми милыми глазами, твои губы покраснели и припухли от бесчисленных поцелуев, намекая на то, на что ты намекаешь, и Крис чувствует, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       — Да. Да, хорошо, пойдем в мою комнату.       Ты цепляешься за него, когда он поднимает тебя, обхватывая ногами за талию, а руками за шею. Пока он идет в свою спальню, ты не можешь не задуматься об этом. Ты никогда раньше так не нервничала из-за секса, и это приятная нервозность. Ты в восторге от этого и доверяешь Крису больше, чем кому-либо из своих партнеров. С ним все кажется правильным и естественным.       В спальне Чана тепло, уютно и гостеприимно. Ты была здесь бесчисленное количество раз, но никогда в подобной ситуации. Вы спали в этой комнате, просто спали, вы смотрели с ним фильмы, вы проводили исследования для своих эссе и работали над своими материалами — ты никогда не входила в эту комнату с осознанием того, что собираешься заняться с Чаном сексом.       Даже когда он нежно укладывает тебя на свою кровать со всей возможной в этом мире заботой — даже тогда это кажется нереальным. Он продолжает целовать вас с той же страстью и благоговением, что и раньше, с тем же голодом, но в его действиях нет спешки — только желание жить моментом и быть с вами в настоящем. Сейчас его больше ничего не волнует, ты лежишь на его кровати, и это всё, что имеет значение — пусть весь мир катится к черту, ему все равно. Ты носишь его одежду, лежишь на его кровати, и все кажется таким прекрасным домашним, что он не хочет упускать этот момент, слишком боится его испортить.       — Крис… — выдыхаешь ты, когда он начинает целовать мягкое местечко у тебя под подбородком.       Твои ноги почти естественно раздвигаются, приглашая его расположиться между ними, позволяя ему прижаться к тебе. Прикосновение его эрекции к передней части спортивных штанов, которые на тебе надеты, заставляет тебя желать большего. Осознание того, что именно ты заставляешь его чувствовать себя так прямо сейчас, вызывает у тебя дрожь по спине, которая заставляет тебя выгнуть спину дугой.       Крис просовывает руку под твою толстовку, лаская твою теплую, нежную кожу. Он никогда не прикасался к тебе так интимно. Его большой палец рисует воображаемые фигуры на твоем животе, воображаемые узоры, которые не имеют смысла, но которые прямо сейчас кажутся тебе самыми полезными в мире. Рука Криса движется все выше и выше, пока подушечки его пальцев не касаются нижней части твоей груди, и ты не ахаешь ему в рот.       — Всё хорошо? — он должен спросить, не хочет доставлять тебе неудобств каким-либо образом.       Ты качаешь головой в знак «нет», и Чан тут же убирает руку, но ты возвращаешь ее на прежнее место.       Крис обхватывает твою грудь с нежностью, которую может проявить только такой человек, как он, обращаясь с твоим телом так, словно оно сделано из стекла, и он боится поцарапать или, что еще хуже, разбить его. Его большой палец касается твоего соска, чувствуя, как он твердеет от его прикосновения, и тебе ничего так не хочется, как, чтобы он обхватил его губами.       Кажется, он читает твои мысли.       — Можно я сниму? — спрашивает тебя, имея в виду толстовку.       — Да. Ты тоже…раздевайся, — ты тянешь его за черную футболку, чуть приподнимая ее.       — Вместе? — спрашивает Крис, и ты киваешь.       Оба снимаете одежду одновременно, оставаясь полуобнаженными друг перед другом. Ты уже бесчисленное количество раз видела Криса без рубашки, но никогда — в таком контексте, и именно поэтому на этот раз ощущения совершенно другие. Он выглядит совершенно сногсшибательно, идеально и принадлежит тебе. Ты прикусываешь губу от осознания этого.       У него в голове происходит точно такой же мыслительный процесс — химия мозга меняется при виде твоей идеальной груди прямо у него перед глазами.       — Ты вся моя… — бормочет брюнет, снова прижимаясь губами к твоим губам и кладя руки тебе на грудь.       Когда его пальцы скользят под толстый пояс спортивных штанов, которые он тебе одолжил, ты понимаешь, что это не просто галлюцинация — Крис вот-вот увидит тебя обнаженной, а ты вот-вот увидишь его обнажённым, и он будет внутри тебя, и вы будете заниматься любовью целую вечность. В первый раз за сегодняшний вечер.       Он начинает целовать твою шею, а затем ключицу, и его пальцы остаются там, где они есть, медленно касаясь тебя под поясом, но не заходя слишком далеко, чтобы коснуться самых интимных мест. Однако, когда его губы обхватывают твой сосок, это настолько застает тебя врасплох, что ты ахаешь и выгибаешь спину, позволяя его пальцам коснуться тебя там. Вы оба краснеете от внезапного прикосновения, которое он совершает к твоей киске и клитору.       Крис поднимает голову, чтобы посмотреть на тебя, ища в твоих глазах хоть какие-то признаки дискомфорта — вместо этого ты просто умоляешь его:       — Пожалуйста.       Крис прячет лицо у тебя на шее и делает глубокий вдох, чувствуя, как его член пульсирует и дергается под нижним бельем. Начинает с того, что медленно стягивает с тебя спортивные штаны, одновременно целуя тебя. Ты действительно немного стесняешься быть полностью обнажённой, в то время как на нем все еще надеты брюки и нижнее бельё, и он это чувствует, поэтому начинает раздеваться сам, стягивая с себя одежду. Даже если ты не видишь его член, ты слышишь звук, который он издает, когда ударяется о живот Криса.       — Я могу полакомиться тобой?       У тебя уже кружится голова от одной только мысли о том, что Крис набросится на тебя:       — Да, прошу, — умоляешь ты, еще раз, и австралиец сходит с ума.       Он оставляет нежные поцелуи на твоей коже, двигаясь вниз. На твоей груди, животе, пупке, бедрах, пока его губы не коснутся тебя там, где ты нуждаешься в нем больше всего. Он тоже начинает оставлять маленькие уколы там, не торопясь, не желая торопить события, поклоняясь тебе так, как ты того заслуживаешь.       При первом прикосновении к своему клитору ты издаешь тихий звук «хм», который тщетно пытаешься заглушить тыльной стороной ладони. Конечно, он находит это в рекордно короткие сроки. Возможно, это должно заставить вас ревновать к его предыдущим партнерам и сексуальным контактам, но сейчас ты просто благодарна, что он совсем не похож на ваших бывших.       Крис знает, как пользоваться своим языком, он лижет и ласкает твою киску так, словно завтрашний день не наступит — его единственная цель — заставить тебя кончить ему на язык и услышать те приятные звуки, которые ты так стараешься заглушить и сдержать. Он мычит, касаясь твоей кожи, обхватывает пухлыми губами твой клитор и сосёт, удовлетворенно хмыкая, когда ему, наконец, удается заставить тебя застонать. Всё для него. Это он заставляет тебя чувствовать себя так хорошо.       Он лижет, целует, сосёт и поглаживает твой клитор кончиками пальцев, довольный тем, как подрагивают твои ноги по обе стороны от его головы. Парень рефлекторно начинает тереться членом о матрас, размазывая природную смазку по всему покрывалу, которое ты уже испачкала и пропитала своей влагой, которая скапливается у тебя под попой, смесью твоего возбуждения и слюны Криса.       — Крис…… Крис… — ты тяжело дышишь, ноги у тебя трясутся как сумасшедшие, и он обхватывает руками твои бёдра, чтобы убедиться, что ты не двигаешься и не извиваешься слишком сильно, зарываясь лицом в твою сладкую киску.       Кристофер ласкает твою киску, поглощая твоё возбуждение и напевая от того, какая ты восхитительная на вкус. Он тихонько стонет, когда ты запускаешь пальцы в его волосы и тянешь их, когда уже почти достигаешь оргазма, притягивая его еще ближе, пока все, что он может чувствовать — это твой запах, вкус и осязание.       — Ах, Чан… — с последним стоном, произносящим его имя, ты кончаешь ему на язык, ощущая пульсацию клитора у него во рту. Он продолжает посасывать и дразнить его кончиком языка, пока ты нежно не касаешься его и не толкаешь в плечо.       Он целует внутреннюю поверхность твоих бедер, бицепсы, живот, когда ты кончаешь, твой вкус все еще ощущается на его губах, и он хочет, чтобы он никогда не исчезал. Он уже пристрастился к тебе.       — Ты в порядке? — брюнет что-то бормочет тебе, положив подбородок тебе на живот и глядя на тебя.       Ты киваешь:       — Я прекрасно себя чувствую, — ты играешь с концами его хита, накручивая их пальцем, — но я хочу больше, — потребность чувствовать его рядом сильнее всего остального.       — Давай заберемся под одеяло, ладно?       Ты чувствуешь себя невероятно уютно на простынях Криса, в его объятиях, когда он устраивается у тебя между ног, его твердый, наполненный кровью член, прижимается к твоему животу. Ты прекрасно чувствуешь его, твердый, горячий и бархатистый на ощупь. Ты хочешь отплатить ему тем же, но сейчас вы оба слишком нуждаетесь друг в друге, и если в ближайшие пару минут ты не почувствуешь его внутри себя, то можешь просто взорваться.       Сильные руки парня оказываются по обе стороны от твоей головы, а затем его губы снова оказываются на твоих губах. Ты выводишь кончиком пальца воображаемые узоры на его спине — по крайней мере, Крис думает, что они воображаемые, в то время как на самом деле ты рисуешь маленькие сердечки по всей его коже.       Он начинает дразнить тебя, медленно двигая бедрами, позволяя своему твердому члену скользить вверх и вниз по вашим складочкам, его яйца с каждым толчком давят на ваш клитор, и вы чувствуете, что снова становитесь влажной, возможно, даже сильнее, чем раньше. Ты обхватываешь его ногами, притягивая ближе, пока не перестаешь различать, где заканчивается твоё тело и начинается его, пока вы не становитесь единым целым.       Крис отстраняется только для того, чтобы протянуть руку к прикроватной тумбочке, как ты полагаешь, за презервативом. Ты быстро переплетаешь свои пальцы с его, останавливая его.       — Стой… — шепчешь ты, пряча лицо в изгибе его шеи, ты краснеешь, и твое лицо становится таким горячим, как будто оно прямо сейчас горит. — мы можем обойтись без этого? — спрашиваешь его, и Крис несколько раз недоверчиво моргает.       — Ты уверена? На сто процентов? — спрашивает он, ему нужно, чтобы ты была уверена, это огромный шаг.       Ты несколько раз киваешь.       — Мне нужно…хочу почувствовать тебя. Я чиста, я никогда не… Я никогда раньше не делала этого без презерватива. Хочу, чтобы ты был у меня первым.       Крис слегка откидывает голову назад и зажмуривает глаза, пытаясь взять себя в руки. Эти слова, а также то, как ты смотришь на него, и то, какой горячей и влажной ты себя чувствуешь, прижимаясь к нему. Он знает, что ты принимаешь противозачаточные средства, и он доверяет тебе и знает, что говоришь правду о чистоте.       — Я тоже никогда не делал этого без презерватива. И я чист. Мы можем…можем сделать это без презерватива, если ты пообещаешь мне, что действительно уверена.       — Да, Крис. Я обещаю.       Он переносит весь свой вес на одну руку, обхватывая пальцами свой член. Ты невольно прикусываешь губу, ощущая, как его кончик касается твоего входа — Крис убеждается, что он достаточно влажный, прежде чем войти в тебя, он никогда не причинит тебе боли.       Вы оба вздыхаете и смотрите друг другу в глаза, когда он, наконец, проникает в вас. Это отличается от всего, что ты знаешь, это отличается от всего, что знает он. Он медленно входит в тебя, не желая торопиться и поддаваться своим инстинктам, и только когда он достигает дна внутри тебя, ты чувствуешь себя завершенной. Ты так долго мечтала об этом, и теперь он здесь, в твоих объятиях, между твоих ног и внутри тебя, и впервые за целую вечность все кажется правильным.       Ты занимаешься любовью с Крисом. Крис занимается любовью с тобой. Ты никогда не чувствовала себя более живой.       Парень начинает двигаться внутри тебя. Сначала темп медленный, мучительно медленный. Крис просто неуверенно покачивает бедрами взад-вперед, чувствуя, как твоё тепло и влажность полностью поглощают его член. Он чувствует себя ближе, чем когда-либо, к вам — физически, конечно, но также и с эмоциональной точки зрения.       — Ты восхитительна, — шепчет он тебе на ухо, входя чуть сильнее, желая все больше и больше, — вмя моя. Ты вся моя. Мой прелестный цветочек. Я никогда не отпущу тебя, теперь ты со мной.       Ты хихикаешь, нежно целуя его в губы.       — Я не против. Я давно хотела быть твоей.       — Я тоже твой, да? Я всегда был таким, цветочек.       Он прикусывает губу, чтобы сдержать стон, продолжая трахать тебя в ровном темпе, погружаясь в тебя всё глубже и глубже с каждым толчком. Нежно прикусывает твою ключицу, сладко посасывает мягкую мякоть, затем обхватывает одну из твоих грудей одной рукой и снова обхватывает губами твой сосок, продолжая трахать тебя, и продолжает сосать и облизывать, пока не почувствует, как в животе нарастает оргазм.       — Потрогай себя, — прижимается к твоей щеке, — хочу, чтобы ты кончила со мной.       Ты смотришь ему в глаза, прикасаясь к себе так, как тебе нравится, задавая правильный темп и оказывая правильное давление на чувствительный комочек нервов, и не проходит много времени, как пальцы на ногах начинают подгибаться, а ноги дрожать. Крис, лежащий на тебе, всё ещё трахающий тебя, зажмуривает глаза, его рот приоткрывается, когда он чувствует, что близок к оргазму.       Прежде чем он успел выйти, ты шепчешь ему на ухо:       — Внутрь, кончи в меня, я хочу почувствовать тебя.       Крис достигает пика всего через несколько секунд, со сдавленным стоном пряча лицо у тебя на груди, и ты сразу же кончаешь в его объятиях. Он медленно заполняет тебя, и ты почти ничего не чувствуешь, кроме незнакомого тепла, которое начинает распространяться внизу.       Ни один из вас не двигается. Крис остается там, где он есть, на тебе, внутри тебя, и у тебя нет ни малейшего желания разжимать руки и ноги вокруг него. Не имеет значения, что вы вся потная и липкая и что его теплая сперма уже начинает сочиться из вас — никто из вас не хочет отпускать ее.       С твоих губ срывается смешок, и Крис поворачивает голову, чтобы посмотреть на тебя, ему любопытно узнать причину этого.       — Что? — спрашивает он с улыбкой на лице.       На его щеке появляется милая ямочка. Ты тыкаешь в нее пальцем.       — Ничего. Я только что понял, что теперь знаю, как ты звучишь в постели, — ты снова хихикаешь, прикрывая губы рукой.       Щеки Криса краснеют.       — Ах… Эй, я тоже знаю, как у тебя это звучит! — он протестует со смешком.       — Верно, но я также знаю, на что похоже твоё лицо в оргазме, — добавляешь ты, показывая ему язык.       — А я знаю, какая ты на вкус, — шепчет он тебе в губы, глядя в глаза, — и я также знаю, что ты чувствуешь, когда обнимаешь меня. Я знаю, каково это — быть внутри тебя и наполнять тебя собой.       Теперь твоя очередь краснеть. Ты закрываешь лицо обеими руками.       — Крис! Ты не можешь так говорить! — смущенно хнычешь.       — Но почему бы и нет? — спрашивает он, переворачиваясь и увлекая тебя за собой, так что теперь ты лежишь на нем сверху, — я всегда думал, что знаю тебя, как свои пять пальцев. Но знаешь, что я только что понял? Он убирает прядь волос с твоего лица.       — Что?       — Я стольких вещей о тебе не знаю, и мне не терпится узнать их все, одну за другой. Я хочу узнать всё, что делает тебя… тобой.       — Значит ли это… — бормочешь ты, рассеянно рисуя невидимые цветы и сердечки у него на груди, — что теперь ты мой парень?       — Ну, это зависит от обстоятельств, — серьезно говорит он.       — От чего? — обижаешься ты, глядя на него большими, как у лани, глазами.       Он улыбается тебе, и ямочки на щеках снова появляются.       — Хочешь быть моей девушкой?

***

      Ненавидишь утро. Ворочаясь с боку на бок в своей постели, ты начинаешь понимать, что никак не удастся снова заснуть — солнце уже поднялось в небо и ярко светит, освещая всю комнату. Когда открываешь глаза, тебя поражает осознание того, что это не ваша кровать. Ты неизбежно начинаешь думать о предыдущей ночи, о Крисе, о своём признании и о том, что произошло после. Ощущение покалывания между ног — доказательство того, что это был не сон, а твоя одежда, на самом деле одежда Криса, на полу — доказательство того, что это не галлюцинация.       Ты в постели Бана. Тупая боль между ног — это из-за Криса. Одежда на полу принадлежит Крису. Но где же он? Почему его нет рядом с тобой и почему его одежды тоже нет на полу?       Твое сердце учащенно бьется в груди, когда ты встаёшь и начинаешь одеваться, чтобы выглядеть презентабельно, думая о самых худших сценариях из возможных. Возможно, он понял, что прошлая ночь была ошибкой. Возможно, он не знает, как отказать тебе, не разбив твоё сердце. Ты спешишь вниз по лестнице.       И ты находишь его там, на кухне. Его кудрявые волосы растрепаны и разбросаны повсюду. Он одет в поношенную толстовку с капюшоном, которую не выбросит только потому, что это твой старый подарок. Он стоит босиком на холодном полу. Две кружки на столе. На тарелке много печенья.       — О! — Крис удивлен, увидев тебя стоящей там, — Доброе утро, — радостно улыбается он тебе, — я приготовил тебе завтрак. Вообще-то, я хотел поделиться этим с тобой в постели, но ты меня опередила, — усмехается он, нервно почесывая затылок.       В воздухе витает твой любимый запах. Ты проверяешь, что внутри кружек. Молоко и мед. Ты улыбаешься Крису, своему парню. Кажется, что всё в порядке.