Я всегда буду служить Вам

— Сильвия! Сильвия, где же вы? — Да, моя госпожа, — девушка в светлом платье поспешила в главный зал и виновато склонила голову. Тем не менее, ее королева моментально забыла о ней, разговаривая с первым министром. И только, когда он позволил себе почтительно склониться и уйти, королева перевела свои янтарные глаза на нее. — Ты закончила? — девушка встала со своего дорогого диванчика из весьма редкого дерева, название которого Сильвия не могла даже выговорить. Грация скользила во всех движениях ее величества. Русые, слегка рыжеватые волосы были заплетены в тугую не слишком длинную косу, голову венчала тонкая корона из белого золота, что подчеркивало непривычную бледность ее лица, что было так необычно для южных жителей. Она было среднего роста, хрупкой, но стойкой. Ее теплые глаза всегда светили нежностью, хоть для королевы целой страны это было и некстати. Она часто вела себя странно. Слишком заботлива, слишком внимательна к окружающим. Столько не типичных качеств были ей даны. Наверное, из-за этого она была не слишком успешной в военных делах и всегда держала рядом с собой министров, которые могли бы управлять армией в случае войны. Но она была мудрой правительницей, она умела постоять за свою страну и была удивительным дипломатом. Леа Кори. Госпожа, королева, самая очаровательная леди на территории всех трех земель. Руки Сильвии чуть задрожали, девушка все еще не решалась оторвать взгляда от мраморных полов главного зала. Она краем глаза видела, как ее величество подошла ближе. Уголки губ слегка дрогнули в улыбке, когда она почувствовала запах ванили, когда почувствовала на себе мягкий и совсем не тяжелый взгляд янтарных глаз. Она только и могла, что разглядывать подол ее бордового платья с золотой вышивкой. — Посмотри же на меня, — она невесомо коснулась тонкими пальцами подбородка девушка, заставляя ту оторвать, наконец, взгляд от пола. — Да, моя госпожа, — чуть мечтательно произнесла она и сразу взяла себя в руки. Она протянула Кори свернутую ткань. И с молчаливым ожиданием наблюдала, как ее величество разворачивает ее. — Это потрясающе, Сильвия! Ты вышиваешь лучше придворной вышивальщицы! Срочно позовите месье Тиери! Я хочу, чтобы это полотно заключили в лучшую резную раму и повесили в моих покоях. В животе девушки потеплело, глаза чуть защипало от радости. Она и надеяться не могла на такую яркую реакцию правительницы. — Ваше величество, это честь для меня! Леа позволила себе провести ладонью по мягким темным волосам девушки. Сильвия Герард была ее личной служанкой. Не на много младше ее самой, хотя королева и не считала себя уж слишком молодой. Но в отличии он нее у Герард была та детская искорка, которую многие теряли с возрастом. Именно из-за этого ее величество желала видеть эту девушку возле себя и наградила званием своей личной служанки и негласно советчицы и близкой подруги. Длинные черные кудри, что доходили их хозяйке до поясницы, никогда небыли заплетены, а лишь собраны благодаря тонкому золотому венку, который королева когда-то подарила ей за удачную проделанную работу на королевской кухне. Не слишком изысканное, но симпатичное белое платье с черной вышивкой. Сильвия неоднократно жаловалась на тугие корсеты дорогих пеньюаров и подобной одежды старалась избегать из-за чего редко, но ее платья все, же напоминали собой ночнушки или деревенские сарафаны, что было не совсем под стать такой доверенной персоне. Серые глаза, которые были обрамлены черным ободком пушистых недлинных ресниц. Этот звенящий голос, эта радость в нем каждый раз, когда королева хвалила ее. Это радовало Лею каждый раз, когда этой персоне стоило появиться на пороге. — Я хочу, чтобы ты сегодня почитала мне, что-нибудь не слишком серьезное, может даже малоизвестное. — Да, конечно, сию секунду, — девушка поклонилась и, дождавшись ответного кивка, вышла из зала. Она любила читать и делала это все время в частности для ее величества. Королева была для нее всем. Она была примером идеальной женщины, идеальной королевы. Она промчалась по лестнице вниз, чуть не сбив одного из министров, и уже вскоре была у высоких шкафов с книгами. Сильвия провела пальцами по ряду книг, вдумываясь, что выбрать. Ее рука чуть дрогнула у тонкой книги с витыми листьями, изображенными на корке. В животе вновь потеплело, и она довольно прищурилась, вспоминая, как еще маленькой листала эти страницы, как вчитывалась в каждое слово под светом свечи. Помнила голос матери, которая так хвалила ее за увлечения. Но… ничего кроме голоса в ее памяти не осталось. Один набег разбойников с границы решил все. Не стало теплых рук, мягкого голоса, любимых книг. А потом ее просто решили продать. Она служила какому-то графу, тот воспитал ее как послушную и молчаливую куклу, а потом опять отдал на продажу. Тело ее созрело, а за куртизанок тогда многое давали, особенно за тех, которые имели смазливое и симпатичное личико. Тогда, стоя на краю улицы, связанная по рукам и ногам, терпящая жадные и заинтересованные взгляды, она заметила проезжающую мимо карету. Ей стало стыдно. Просто за то, что та, кто сидит сейчас в ней может видеть ее такой. Та, прославленная молодая королева, которая уже в возрасте двадцати лет заняла трон. Каково же было ее удивление и восторг, когда Леди Леа ступила на улицу, когда она в сопровождении нескольких доверенных личностей подошла к ней. Ей стало еще стыднее. Сильвия опустила глаза и захотела исчезнуть, вот сейчас провалится под землю, только чтобы эти великолепные глаза не смотрели на нее такую. А королева… просто мягко погладила ее по волосам. В глазах опять защипало от воспоминаний и девушка не думая, схватила ту самую книгу. Когда она вернулась, Леа уже успела подготовиться ко сну. Вечер был поздний, так что она просто приказала служанкам помочь ей переодеться и облаченная в длинную шелковую рубашку, прилегла на диван. — Подойди, что ты принесла? — госпожа, совсем не стесняясь просто села, обхватив колени руками, и чуть перегнулась к стоящей рядом Сильвии, изучая обложку. — Джек Кросс. Дух зеленого леса. — Мне нравится, подвинь пуфик и сядь ближе. Мне не хочется, отодвигаться от камина, — Шатенка облокотилась на большую мягкую подушку и стала медленно расплетать косу, посматривая на языки пламени и танец теней на заморском ковре. Сильвия, закинув кудряшки назад на спину, немного полюбовалась такой расслабленной госпожой. Сердце затрепетало, и живот опять налился теплом. Она села не слишком близко, боясь побеспокоить покой королевы. Провела взглядом по плавным линиям ее тела, по чуть просвечивающимся линиям груди, но потом резко оторвала взгляд, ругая себя за излишнюю наглость. — Там, где ветки деревьев касаются неба и задевают облака. Там, где олени без опаски бродят по полям. Там, где еще не ступала нога человека. Растет огромный старый дуб, чьи ветви переплетаются между собой, создавая затейливый узор, — голос Сильвии звучал ровно и мягко, почти убаюкивал и королева, сразу заслушалась, боясь упустить хоть слово, которое произнесли эти юные уста. — И как только первый солнечный луч выглядывал из-за его огромной кроны, на землю ступал дух, — перед глазами опять появился старый стол и догорающая свеча, и в глазах опять защипало, но Герард почти сразу прогнала наваждение и так, же убаюкивающее продолжила. Она чувствовала сладкий запах ванили, она видела, как блики огня переливались на каштановых волосах. Сильвия безгранично любила подобные ночи, когда вокруг ее величества не метались бесконечные слуги, когда она была полностью расслаблена и когда слушала ее рассказы, время от времени, задерживая дыхание. Леа почувствовала, как предательски закрываются ее глаза, и опустила голову на подушку, не в силах больше держать ее вертикально. В ее голове появились яркие картинка и будто сказка начала оживать. Будто она сама видела, как лесной дух крадется мимо деревьев. Совсем скоро королева и вовсе заснула, не успев дослушать и второй главы. Брюнетка замолчала. Она лишь тихо, не создавая ни единого шороха, подошла к королеве и опустилась на ковер у дивана. Своими пальцами она почти невесомо коснулась руки леди Леи. Запах ванили вновь приятно окутал ее. Она просто положила свою голову на краешек дивана и позволила себе на момент закрыть глаза. — Моя королева, — мечтательно выдохнула она и невесомо коснулась губами руки ее величества — Я всегда буду служить Вам. Мы дороже мне всего на свете. В животе невесомо запорхали бабочки, а на щеках проявился легкий румянец. Слова доносились до Леи как сквозь пелену тумана, но от них стало невероятно тепло и уютно и она, непроизвольно, погладила мягкие кудряшки, улыбаясь и ощущая себя счастливой.