Терпкий страх

Облачко смотрела в тёмное ночное небо, усыпанное оспой звёзд. Раньше в них она находила все свои ответы, своё потерянное спокойствие. Звёзды мигали, переливались белым, синим и жёлтым, они словно выслушивали потерянную в мире кошечку и подсказывали: иди спи. Утром станет лучше, не беспокойся. И Облачко верила, и легко видела в маленьких ледяных точках своих родителей, прежнего предводителя и всех-всех-всех предков Звёздного племени, особенно когда надолго оставалась рассматривать ночное небо. Но сейчас нечего было успокаивать - внутри Облачко было пусто, так пусто, что, казалось, стоит завести разговор о чувствах, то душа Облачки отзовётся только оглушительно однозначным звоном. Облачко правда пыталась стать преданной воительницей племени Ветра, но вот беда: бродяг в племенах не любили. И плевать, что Облачко взяли в племя котёнком, и плевать, что Облачко ни разу не предавала их, и плевать, что Облачко сразу поверила в Звёздное племя, и не просто поверила, а вся прониклась восхищением и благоговением. Её никто не принял к себе, не предложил дружить, только лишь дразнил её да насмехался над ней - и Облачко словно скользила в бездонную яму, взрывая когтями мокрую землю, но не цепляясь, а лишь скользя без надежды на помощь, с крохотной возможностью спастись, но столь незаметной, что никто не смог бы ею воспользоваться. Если бродяжничество Облачки походило на подъём из глубокой ямы с одним выходом - наверху, когда выкапываешь уступы и по этим же уступам забираешься, а сверху летят комья грязи, дождь и снег, когда надежда на крепкую ступеньку обламывается, едва опора вылетает из-под лап, а ты висишь на скользящих коготках - то племенная жизнь Облачки напоминала падение в эту яму, падение после столь упорного труда, когда каждая отметина тяжёлой работы, не смытая талой водой, причиняла неимоверно сильную боль, когти словно вырывались от воспоминаний, а из глаз текли слёзы, неконтролируемые, безнадёжные. Всё равно упадёшь. Больше всего Облачку ненавидел Звонкий. Звонкий - вот он был настоящим воителем, в отличии от неё, он, широкоплечий лобастый кот с огромными и крепкими когтями, густой и пышной шерстью цвета янтарного дерева, прогретого дневным жарким солнцем, с мощной фигурой - только глаза у него были синие-синие, не как небо, а как морское дно под непробиваемым льдом - опасно, опасно, опасно. Едва Облачко засыпала, прикрываясь притворным спокойствием, то всё в ней начинало метаться, выть на таких тоненьких нотках боли и страха, и Облачко только крепче вцеплялась когтями в подстилку, утыкаясь головой в мох и подбирая задние лапки ближе к напряжённому телу. Нельзя было задеть лежачего рядом, потревожить их дрожью или всхлипом - Облачко плакала, не в силах понять, как выбраться из этой ямы, Облачко ненавидела замкнутые пространства, ограниченные эмоции. Но она сама поставила себе запреты, когда, скрутив взвывший в разуме звериный ужас, не убежала от патруля племени Ветра. Облачко была всего лишь котёнком, когда вся группа бродяг и одиночек заразилась какой-то болезнью, кажется, Двуногие отравили еду. Коты умирали если не от болезни, тогда от холода и голода, и когда родители Облачко ушли от беленькой малышки на свои небеса - как позже поняла Облачко, не в Звёздное племя - то она просто-напросто потерялась среди домов Двуногих, их Чудищ, заборов и псов. К счастью, материнское молоко ей уже не требовалось, и потому она сумела выжить. Впрочем, всё чаще и чаще Облачко сомневается в своём счастье. Было бы лучше, встреться она в ту ночь с матерью и отцом. Племенные коты шли от Лунного Озера домой, в лагерь племени Ветра, и по пути встретили малышку-бродяжечку. Новоиспечённый предводитель, Звёздный Алоцвет, в свой великий час решил даровать счастье и ей, самому низменному существу на свете. Он даже не поменял ей имя, так и лопаясь хвастовством и индюшьим благородством, а потом просто не стал. Опомнился, когда коты гневно зарычали на эту соплячку с запахом Двуногих и падали, но не выгнал. И тогда начались самые жестокие издёвки: Звонкий, в основном только Звонкий, умел кусать и оставлять раны совсем незаметно, собственными лапами заметая следы своего негодяйства, впрочем, наследи он в открытую, никто бы не возмутился, потому что именно Звонкий мог вызвать слёзы в одно мгновение, а остальные этим упивались. Облачко боялась его так сильно, что если бы в один момент умерла, то сразу бы поняла - от чего. От звериного, невыносимого страха, ужаса, громовыми пульсациями пробегающего по мгновенно засыхающей и охлаждающейся крови, Облачко наяву ощущала, как сердце каменеет, еле трепыхаясь, а потом мощными, звенящими ударами превращает рёбра в сад осколков, вырываясь из груди с кровавой дорожкой, и дорожку эту видели все. И они обожали по миллиметрам, по лишнему биению сердца наблюдать, измерять её страх и страдания. Облачко легко вскочила на лапы, её двухцветные, один жёлто-янтарный, другой голубо-синий, глаза отзеркалили ночное небо в белых точках и сорвавшуюся с небосвода маленькую искру со слишком длинным следом: звёзды говорили идти спать - и она пошла, звёзды не отвечали ей, и она в ответ молчала, племя обижало её, и она отомстит. Луну назад белоснежная кошка с незаметными шрамами на лапах и загривке разбилась о камни, прыгнув со скалы, вода унесла её труп, а водоросли опутали его, но никто не жалел, совершенно. Хорошо хоть в Звёздном племени её не трогали - но и не замечали. Облачко тихо вошла в лагерь племени Ветра, и все взгляды обратились на неё, звёздную кошку-бродягу, пусть и бывшую, но им всё равно. Она улыбнулась, гордо, с явно различимым довольством, распушила мех, наслаждаясь всеобщим вниманием. Напротив стоял Звонкий, и Облачко завораживающим движением яркого алого язычка пригладила безупречно ровные шерстинки на грудке, кокетливо не сводя глаз с самого ненавистного для неё воителя на свете, а затем одним резким рывком разрушила иллюзию заигрывания, покоя. В молниеносном броске змеи с Облачко слетели все звёзды, в злобном оскале и внезапно засиявших ярким огнём глазах отразилась вся боль и всё наслаждение; её когти вонзились в его шкуру, Звонкий упал на спину, а Облачко резко дёрнулась к его шее и прокусила её клыками, затем в кружащей голову эйфории она хрипло, злобно расхохоталась; с её шерсти и когтей капала кровь, и с клыков стекала вишнёвая на вид, великолепно металлически-сахарная алая как последние краски зари и красный гибискус кровь. В её плечо вонзились когти, чужие зубы вонзились в её горло, и, растворяясь в небытие, перемещаясь в Нигде, становясь отступницей, заблудшей по пути на хороший путь, потерянная с младых когтей, отвергнутая лишь потому, что была бродяжкой, Облачко из последних сил скосила глаза, чтобы увидеть своего убийцу. Звёздный Алоцвет испуганно смотрел на неё, точнее, на разлетавшийся в клочья дух, его лапы дрожали, но племя позади победно, восторженно взвыло. Он всё-таки исправил свою ошибку, совершённую много лун назад, но слишком поздно. Она успела увидеть ошалевшего Звонкого, его духа - он боязливо озирался, прерывисто дыша. Облачко знала, что теперь они до конца существования их сознания будут бояться, Звонкий - очередной мести, Звёздный Алоцвет - самого себя. Она же уже теряла свою натуру, своё Я и саму себя - чтобы подготовить заблудшую душу к чистому, невинному перерождению в новою жизнь, из потерявшегося призрака надо было изгнать пороки с помощью его самого большего страха. Облачко же боялась страха. Облачко уже не верит в Звёздное племя, уже не видит ни в чём смысла, но сражаться будет до последнего, кусаясь и защищаясь даже когда все обороны будут прорваны, и останется только она одна. Она не сможет никогда избавиться от своих грехов - ужас знаком ей с детства, поражение же по собственной воле, собственному отчаянию и неверию в победу не знакомо ей ни единой своей частью. Только ещё переносясь в Нигде, Облачко уже чуяла тот самый горький вкус всем телом, привычно пытаясь сжаться в жалкий холмик, только теперь можно кричать в пустоту и плакать открыто, и показывать свою слабость всем - никого рядом всё равно не увидеть. Вокруг Облачко ядовитым облаком, кислотно-травящей радиацией, холодным, морозящим до костей, туманом, опасной зоной жемчужной кошки с гетерохромными глазами растекался её терпкий-острый, до боли привычный, страх. Именно страх будет спутником Облачки в её бесконечном отступничестве и блуждании по Нигде. Именно страх, другого не суждено.