Часть первая и единственная.
18 сентября 2022 г., 16:00
Примечания:
Это моя шиза, не более. Не принимайте близко к сердцу.
Белый снег, чёрный лёд, алая кровь. Казалось, этот мир давно перешёл в одну цветовую палитру.
Новый взрыв. Седое полотно земли, покрытой мертвенным пламенем. Ледяное дыхание смерти повсюду. Она пропитала собой этот медленно сгнивающий мир без шанса на спасение. Обречённый.
Они выжили. Удивительно, как изворотлива и непредсказуема бывает судьба.
- Сегодня холоднее.
Сколько ему? Восемнадцать, девятнадцать, больше двадцати? Худой парень, так гармонично вписывающийся в окружающую обстановку. Белая кожа, чёрные волосы, алые глаза. Грустный взгляд. В глубине зрачков поселилась Зима. Просторы оголённой земли с перетянутой колючей проволокой. Высоковольтное напряжение в проводах. Искры из растерзанного током тела.
- Тони сдох.
Милая девочка, ты ещё слишком мала, чтобы узнавать такие ужасы. Но в свои четырнадцать она познала больше, чем некоторые в свои сорок. Поэтому Белла не удивляется, с азартом отдирая расплавленные куски пластика от подпаленного платья. Белая кожа, чёрная копна кудрей, алые губы. Чахлые деревья вокруг их импровизированного подземного убежища. Горящая спиртовая зажигалка. Ожог на половину левого бедра, рассекающий день на "до" и "после".
- Больно было, Том?
- Не больнее, чем тебе, мой мотылёк.
Она умилённо улыбается. Не замечаешь, как ты красива?
Грубые мужские руки собственнически задирают подол платья, обнажая тонкие девичьи бёдра и ещё немного - кромку нижнего белья. Ей нечего стесняться. Не было ничего, что Том не изучил на этом хрупком теле, нередко сжимая изящную талию до синяков и насаживая до крика на своё достоинство. Ей нравилось. Она уже давно не невинная девочка.
На гладкой белоснежной коже расползается отвратительного вида рана, распространяя терпкий запах палёной плоти. Он нежен. Ватка, смоченная ядрёным антисептическим, проходится по повреждению, стирая остатки почерневшей запёкшейся крови и въедаясь в разодранные слои эпидермиса. Белла шипит и дёргается от адского жжения.
- Мотылёк, не трепыхайся.
Холодно, очень холодно. Его тонкие пальцы уже почти не двигаются, но он не подаёт вида, продолжая непослушными конечностями проводить мероприятие по оказанию первой медицинской помощи. А у неё ведь заражение радиацией уже месяц.
- Люблю тебя, мой Томми.
- Только твой, мотылёк.
Странно. Его руки холоднее, чем у трупа, но когда он сжимает её ладони, они кажутся тёплыми. Поцелуй с привкусом ацетона. Жадный укус куда-то в шею.
Он изо всех сил сжимает её в объятиях, укутывая колючим, проеденным радиактивной молью шерстяным одеялом. Утыкается в плечо, вдыхая запах перегара и ржавого железа.
- Сделаем это сегодня?
- Да, мой Томми.
Нездоровый взгляд. Её бьёт крупная лихорадка, а глаза цвета обсидиана блестят, как две маслины. Смешное сравнение. Он прикладывается поцелуем мертвеца к её потрескавшимся губам и достаёт гранату из сумки.
- Я люблю тебя, мой милый мотылёк. Отправляемся в рай.
- Я люблю тебя, мой славный рыцарь. Только руку мою не отпускай. Боюсь я, ты знаешь.
Щелчок чеки. Разрывная.
Знаете, кровь на снегу выглядит великолепно.
Примечания:
Они в раю. Вместе.
