От сказки – к драме

Мое знакомство с мюзиклом «Последнее испытание» состоялось относительно недавно, в 2021 г. Когда я только начала проваливаться в Бездну погружаться в эту историю, довелось мне читать комментарии к гастрольной версии. И шли там бурные дебаты между фанатами, какая же версия спектакля лучше – версия театра-студии "Леге артис" или гастрольная - под режиссурой Р. Герасименко. Я тогда была новичок в этой теме. Литературный первоисточник на тот момент еще не читала. Поэтому полагала, что некоторые комментарии, кричащие о том, что в постановке Руслана все НЭ ТАК и не соответствует канону (а таких было немало), возможно, не лишены некоторого рационального зерна. Сразу скажу, что гастрольная версия мюзикла лично мне зашла сразу и бесповоротно, и по большому счету, было все равно, соответствует она первоисточнику ли нет. Я воспринимала ее как самостоятельное произведение, и, по сути, так оно и было и есть. Но все же отдельные высказывания удивляли, коробили и провоцировали ответную реакцию. Теперь, когда я прочитала книги, увидела спектакль на сцене, пересмотрела и переслушала разные версии с участием разных артистов, стримы, связанные с ПИ, серию передач «Авторский взгляд» с Е. Ханпирой, ах… да, еще были фанфики… Короче, у меня сложилось мнение, и я могу его обосновать. Во-первых, спорить о том, какая версия спектакля лучше – это, в принципе, занятие бессмысленное, потому что есть риск скатиться в так называемую «вкусовщину». Именно это очень часто и происходит в фанатских обсуждениях. О вкусах, как говорится, не спорят, но их воспитывают. Во-вторых, каждая постановка хороша по-своему, и в том, что они – разные, есть своя прелесть. Хорошо, что есть видеоверсии разных постановок. Прежде всего, можно увидеть, как спектакль рос. Интересно сравнить постановки, увидеть особенности прочтения материала разными художниками. В конце концов, зритель от этого только выигрывает. Ведь он получает возможность увидеть мюзикл как бы в разном освещении, и каждая интерпретация высвечивает различные грани, по-разному расставляет акценты, позволяет заметить то, что было неочевидно, в другой версии, например. В конечно итоге, это работает на зрителя, расширяет и обогащает его кругозор. И опять же предоставляется возможность выбора, что тоже приятно. Версия театра-студии "Леге артис" была хороша для того времени, в котором создавалась – 2013-2014 гг., более того, она была прекрасна. Ведь подобный спектакль на российской сцене ставился вообще в первый раз. Это был эксперимент, и, надо отдать должное Полине Меньших и всем участникам, он оказался весьма удачным. Есть в этой версии свое очарование, сказочная атмосфера, большое внимание и любовь к деталям в передаче реалий вселенной DragonLance. Велика роль хореографии, что вполне понятно, ибо сам постановщик – хореограф. Мне очень нравится взаимодействие главных героев и балета, чуткость, тонкость и выразительность в нюансах их общения. В отдельных номерах (например, в «Арии Чародея») это взаимодействие прямо-таки завораживает. В целом спектакль настолько красив, что даже не хочется анализировать его, разбирать на составляющие, хочется просто наслаждаться действом. Важно и то обстоятельство, что был найден основной костяк артистов, которые и до сих пор участвуют в этом проекте. Одним словом, замечательно что в 2014г. была сделана такая постановка, и музыкально-поэтический материал Е. Ханпиры и А. Круглова обрел свою плоть и кровь на сцене. Но сейчас, с высоты 2022 г. становится особенно заметна разница между первой и нынешней версией мюзикла. И разница эта касается, прежде всего, драматургии. В плане драматургии спектакль очень вырос, стал более динамичным, целостным и внутренне логичным. В нем прибавилось номеров. Эти номера делают более прозрачной и понятной внутреннюю подоплеку происходящего на сцене. Был добавлен новый персонаж, очень важный для понимания главного героя, – Призрак Матери Рейстлина. И, самое главное, - это изменившаяся сценография: новые декорации, костюмы, грим, мизансцены, - всё. Честно говоря, я даже не понимаю, как можно спорить о том, какая версия больше нравится (даже учитывая разницу вкусов)? С точки зрения, драматургии и внутренней логики ответ очевиден. Приведу пример. Сцена «Соблазнение». В версии "Леге артис" эта ситуация обыграна… как некое заклинание. Во всяком случае, у меня такие ассоциации возникают. Герои находятся на большом расстоянии друг друга, их разделяют тени, и создается ощущение, что они не обращаются друг к другу непосредственно, а, скорее, грезят друг о друге. Вернее, Крисания грезит, а Рейстлин выпевает слова заклинания, сидя в глубине сцены и глядя в сторону кулис: "Думай обо мне". "Я помню о тебе", - отвечает ему светлая жрица, находясь у переднего края и глядя в направлении зрительного зала. Потом в процессе пения они все-таки встречаются, и только между ними намечается какой-то тактильный контакт, появляется Такхизис, и Рейстлин сразу же кричит Крисании: «Убирайся!» Почему?! Чем обусловлена такая перемена? Что происходит с героем и происходит ли что-нибудь в этот момент, вообще непонятно. А вот в обеих постановках Р. Герасименко эта сцена обыграна совершенно иначе. Во-первых, герои общаются непосредственно друг с другом, что в общем-то логично. Во-вторых, " Дуэт о любви" теперь исполняется не после того, как Рейстлин отталкивает Крисанию, а – до этого. Между появлением Такхизис и криком мага «Убирайся!» успевает много всего произойти. Диалог с Темной Госпожой дает Рейстлину время совершить этот головокружительный кульбит переход «от любви до ненависти» и прийти к своему решению, а не обрушить его обухом на голову не подготовленного зрителя. Данная трактовка позволяет показать процесс и внутреннюю логику осуществления этого выбора. Также здесь успевает появиться Карамон. Он застает финальную стадию внутренних метаний героя, момент, когда решение озвучивается: «Мне не нужен никто! Ни любовь, ни брат!» и т.д. И вот, когда раздираемый внутренней борьбой Рейстлин, едва не душит брата и свою несостоявшуюся возлюбленную и кричит ей: «Убирайся!», - вопроса «почему?» уже не возникает. В версии "Леге артис" Крисания не присутствует во время исполнения «Дуэта о любви». В постановке же Герасименко – она тоже является участником этой сцены, правда, совершенно пассивным. Девушка здесь находится под властью чар Такхизис, и, словно кукла, подчиняется ее манипуляциям. Этот прием визуализирует идею, исподволь внушаемую богиней магу, идею о том, что любовь Крисании исходит не от светлого начала, не от блага, но от нее – от Такхизис… А то, что идет от нее, - a priori зло. Уж это Рейстлину известно наверняка. «Пусть ее любовь лишь искусства плод, разве ты не хочешь остаться с нею?», «Пусть ее любовь лишь гордыня суть, ты бороться с властью ее не в силах», - подначивает Темная Госпожа, с одной стороны, возвышая и подчеркивая значение любви, а с другой, - своими характеристиками - дискредитируя и обесценивая ее в глазах Рейстлина. Раз она искусственная, фальшивая, стоит ли вообще на нее отвлекаться? А кроме того, «... знаем мы, что бывает во имя любви…» Так считает маг, намекая на некую старинную легенду. Кстати, есть мнение, что в этой сцене Такхизис как таковая отсутствует, а присутствует она лишь в воображении Рейстлина в качестве его темной половины. И их дуэт – это диалог мага с самим собой, со своим внутренним голосом. С собственной Тенью? Ничего не имею против такой интерпретации. Сам образ Такхизис настолько многозначен, сложен, внутренне диалектичен, это «река под рекой» (простите, в мюзикле используется другой символ – «Изида под покрывалом»), что допускает множество толкований. Но, как бы то ни было, появившись в неподходящий момент, она ловит его с поличным - ага, и ты, оказывается, такой же, как все: также слаб, как все люди, так же зависим от своих чувств и, не меньше этих слабаков, хочешь быть любимым, хотя почти убедил себя в обратном! А для Рейстлина это хуже горькой редьки. Ведь для него любовь – это зависимость, а зависимость – это слабость, а свою слабость он ненавидит в любом проявлении и, особенно сильно, в сфере чувств, ибо там прячутся его самые страшные демоны… И Такхизис, говоря вроде бы правильные слова и практически толкая Крисанию в его объятия, тем самым запутывает мага окончательно, сбивает с толку и склоняет к тому выбору, который выгоден ей. В версии "Леге артис" вся эта сложная, драматичная сцена происходит за счет собственно артистов, большей частью, за счет вокала и актерской игры. Актеры – молодцы, но сценография им мало помогает здесь. Тогда как режиссерское вИдение Руслана позволяет достичь точки высочайшего напряжения, которым всегда сопровождается жизненно важный выбор, и выразить глубочайший драматизм этого момента с помощью синтеза всех, задействованных в этом спектакле, искусств. На протяжении данной сцены Рейстлин видит, чувствует, осязает то, от чего отказывается ту, от которой отказывается. И видно, насколько нелегко дается волшебнику этот выбор. Он буквально режет по живому, вырывая ростки привязанности. И ему больно. В припадке безумия он настолько теряет контроль, что едва не убивает свой единственный ключ от Врат, а заодно – и брата, который, что называется, «попал под горячую руку». И во всей этой сцене напряжение все время нарастает, прямо больно смотреть, - пока, наконец, дамы не удаляются – одна, смеясь, другая, плача, - и обессилевший Рейстлин не засыпает в объятиях брата. Что еще сказать? Зритель потрясен, восхищен и раздавлен. Восторг, экстаз и катарсис в финале. Сцена соблазнения Крисании – частный пример, показывающий, насколько различны, в принципе, концепции этих постановок – спектакля под руководством Полины Меньших и версий (гастрольной и перезагрузки) под режиссурой Руслана Герасименко. По существу, это три разных спектакля. Но суть этой разницы, на мой взгляд, заключается в направлении движения от сказочной живописности, фэнтезийности, даже любования красотой, необычностью этого волшебного, выдуманного мира – к обнажению и предельному обострению конфликта между Светом и Тьмой, к акценту на морально-этической стороне сюжета и максимальной действенности. Или, коротко говоря, разница заключается в движении от сказки – к драме. А если вспомнить заветы великих художников прошлого, именно драма является основой музыкального спектакля. Хочется сказать: верной дорогой идёте, товарищи! Именно драма, поставленная во главу угла в музыкально-театральных, сценических, жанрах искусства, к каковым относится и жанр мюзикла, позволяет ярче выразить философскую и нравственно-этическую составляющую авторского замысла, максимально акцентировать, визуализировать, донести до зрителя главную художественную идею спектакля. Еще раз подчеркиваю, я ни в коем случае не хочу умалить значение постановки театра- студии "Леге артис". Просто для некоторых вещей нужно время. Хорошее вино должно настояться, то же относится и к произведениям искусства. В заключении этой небольшой заметки хотелось бы добавить кое-что о режиссере, вернее, для режиссера и поклонников «Последнего испытания». Навеял просмотр видеотрансляции квартирника, бывшего 12.06.2022 г. Я посмотрела его только недавно. Возможно, к настоящему времени что-то изменилось… Мне бы очень хотелось, чтобы это было так. Но отдельные высказывания Руслана Герасименко о том, что хотелось бы поменять режиссера спектакля, как-то настораживают. Да, конечно, Руслан Анатольевич имеет полное право отказаться и от роли Рейстлина, и от режиссуры ПИ, это его право и вообще он никому ничего не должен. Если он все-таки сделает такой выбор – передаст свои права на спектакль, - мы (говорю от лица публики) его примем. Ибо что еще мы можем сделать? Но меня, как зрителя, не оставляет ощущение потери. И хуже того, это чувство ощущается как симптом чего-то большего, каких-то других событий, не имеющих отношения к мюзиклу. Как бы то ни было, я уверена, что Руслану Анатольевичу еще есть что сказать в «Последнем испытании», есть что привнести, развить и улучшить. Возможно, требуется отдых, дистанция и переосмысление. Но ведь это не исключает возможность возвращения, правда? Нам, поклонникам его творчества, он очень нужен и, в том числе, в качестве мага/режиссера/продюсера/актера «Последнего испытания». В любом из этих качеств, если уж нельзя во всех сразу.