за решеткой души

«время тянется, словно бесконечность, словно нуга, словно пышные облака, что медленно передвигаются по небу», — санни сидит на тумбе рядом с окном домика на дереве, рассматривая вид за пределами помещения: пасмурно, солнце спряталось за серые занавески, а ветер разглаживает гривы деревьев, не забывая поднять с земли небольшое количество уже успевших упасть листьев, что напоминали о скорой кончине такого приятного времени года. время приближалось к вечеру, как показывали висящие неподалеку часы. веки тяжелели, а плед, что окутывал тельце мальчика, давал дополнительный уют, позволяя санни размякнуть и поддаться чарам, прикрыв глаза и облокотившись о деревянную стену их убежища от невзгод. пока не начало холодать, ребята брали от этого домика все: каждую совместную встречу они проводили здесь, то увлекаясь настольными играми, то просто разговаривая, вспоминая минувшие дни. календарь с котом пропускал мимо своих листков попадающие потоки ветра, из-за чего приятный шелест доходил до ушей еще не успевшего уснуть санни, прямо как и разговоры, хоть и более тихие после того, как хитро приметил дремлющего мальчика и попросил остальных быть потише. хитрые глаза кота будто рассматривали сложившуюся перед ним картину, когда на него не падал взор ребятни. — хей, кел, не буди его, у санни в последнее время небольшие проблемы со сном, — мари аккуратно положила на плечо буйного мальчика миниатюрную руку с идеальным маникюром, как бы останавливая решившегося на очередную проделку кела. тот лишь приставил к губам указательный палец, подмигнул и шикнул, тем самым прося не издавать ни звука. девушка лишь вздохнула, а хиро рядом с ней неодобрительно посмотрел на брата, думая над тем, как преподнести ему урок позже, когда они будут дома, дабы не портить никому настроение. мальчик на цыпочках подобрался к уместившемуся на жесткой поверхности санни, сложил маленькие ладошки возле рта в виде ораторской трубы, поднес те к ничего не подозревающему соне прокричал: «доброе утро, санни!» встрепенувшись и чуть было не упав с насиженного места, ощущая небольшое напряжение в области поясницы, испуганный мальчишка раскрытыми глазами уставился на нарушителя спокойствия в их собственноручно построенном царстве. — кел, ты вообще из ума вышел?! — обри, поправив спавший из-за быстрого поднятия головы бант, грозно зашагала в сторону своего друга, давая тому подзатыльник и начиная сердиться еще больше, когда негодник ойкает. — больно ему еще тут! ты понимаешь, что делаешь, нет?! — о-обри, пожалуйста, потише, еще и твои крики. — базиль роняет из рук альбом и нервно подбегает к очагу начинающейся ссоры, пытаясь разнять две стороны, так еще и помочь все еще полулежащему на тумбе и полу испуганному санни. — ай-ай, прекрати тянуть меня за уши, дура! — кел активно брыкается, желая оторвать от себя цепкие ручки девочки, предпочтительно не с его ушами. хиро, потирая виски, смотрит на мари, мягко улыбающуюся и устало прикрывшую глаза. юноша смягчается, растягивая губы в ответ, и поднимается с места, разминая засиженные ноги. дети так увлеченно разговаривают, что даже не замечают тень за ними: — ребятки, давайте-как мы все сейчас разойдемся и пойдем по домам? уже достаточно поздно, санни уставший, а вы все на нервах. до школы осталось еще немного времени, мы можем встретиться и чуть позже, уже в более хорошем расположении духа, не думаете? — некий грозный оскал, пытающийся замаскироваться будто бы отцовской заботой, заставляет трех из ребят сглотнуть и разойтись. обрадовшись образовавшейся тишине, хиро устремил взгляд на брата. — а тебя, молодой человек, дома ждет разговор о твоем поведении. — не будь с ним слишком строг, хиро, — мари провела ладонью по спине парня, привлекая спасительное для детей внимание к себе, — он же все-таки ребенок. но извинения никому не помешают, давай-давай, мистер! — извини, санни. — кел почесал затылок и виновато посмотрел на мальчика, после чего обернулся к обри и базилю, сжав рукой край своей футболки, — и вы извините, ребята. я больше не буду так. шутить. — вот и замечательно! а теперь давайте приберемся и пойдем по нашим теплым домам, потому что в домике начинает холодать, а вы все легко одеты. поторапливаемся, дорогие! — мари осветила воцарившийся хаос в помещении своей улыбкой, успокаивая напряжение среди детей. хиро влюбленно прикрыл глаза и поблагодарил девушку, после чего они развернулись и своим примером стали показывать, что и участникам конфликта стоит присоединиться. успевшие поругаться дети переглянулись и побежали к ним, пока санни устало потирал сонные глаза, а базиль устремлял свой взгляд на погоду за окном. — вот бы эти беззаботные дни длились вечно, да, санни? — базиль не столько ожидал от близкого друга ответ на вопрос, потому что и без слов можно было понять — да, никто из них двоих не хочет взросления. но, вопреки всем убеждением, мальчик рядом подал голос: — да, — и взглянул туда же, куда смотрит блондин — в их будущее.

***

санни устало плетется по лестнице, не разрывая связи с теплым одеялом — только проснулся. на весь дом звучит трезвон входного звонка, оповещая, что кто-то пришел к двери их семейного дома. из-за стены слышался зов подросткового голоса, что успел немного сломаться, но даже так, спустя большое количество времени без совместного времяпровождения, узнавался: — хе-ей, санни? ау-у.. ты дома? у вас постоянно выключен свет, я даже не могу понять, дома ли ты! но, если что, я тут, я стою, жду тебя.. все мы тебя ждем! ну, хиро, конечно, уехал учиться.. а базиль не выходит из дома и игнорирует меня.. а обри очень сильно изменилась.. мы все изменились. но это не так важно! мы все равно очень сильно ждем тебя! я-я уверен, что она бы тоже тебя ждала.. ну.. она.. — к концу монолога голос кела начинает утихать, а сам парень будто бы заикается на последних словах. ох, да. она бы точно скучала и ждала. санни широко открывает глаза на ее упоминании и тянется к ручке двери, борясь с желаниям и нежеланием отворять такую спасительную дверь в болезненную реальность. в реальность, где уже никто не остался прежним. в реальность, где больше нет их самих. скрежет за стеной дома дает келу понять, что санни там, за дверью, что он его слышит. радость переполняет уже взрослого юношу, заставляя нервно заулыбаться и продолжить: — санни, ты здесь! боже, как я скучал по тебе, я так волновался, что ты там совсем загнешься. фух, теперь я могу выдохнуть с облегчением! ты хорошо питаешься? пожалуйста, не заставляй так переживать за тебя больше. я все время на иголках сидел, как бы ты жив остался. глаза санни начинают слезиться, а рука, протянутая в будущее, начинает дрожать, прямо как и остальные части его тела, заставляя пышное одеяло скатиться на пол, оставляя подростка одного наедине с судьбой. сильно зажмуривая глаза, вплоть до острой боли в глазницах, санни поворачивает все замки на двери и нажимает на изрядно пыльную рукоять. постепенно лучи солнца попадают в непроглядную тьму помещения, из-за чего непривыкший к свету юноша щуриться, провоцируя на новую порцию слез из глаз. — ах, санни! — перед бледным исхудавшим парнем предстает высокий, чуть накачанный и ужасно сильно загоревший, судя по тому, какая бледная кожа открывается из-под свободной майки, развивающейся на ветру. глаза кела чуть ли не блестят от радости наконец-то увидеть своего давнего друга. — господи, с тобой все хорошо?! хей, санни, что у тебя на руках? у тебя еще и такие мешки под глазами.. санни.. -нни.. ..санни, санни, санни, санни, санни, санни, санни, санни.. — извини, я просто очень давно не контактировал. со всем живым, — парень сжимает одной рукой предплечье, взглядом упираясь в поребрик входной двери. ему неловко, стыдно, невероятно больно, что он заставляет других волноваться о нем — том, кто и заварил все эту кашу. мысли в голове жужжат, словно рой пчел, сдавливая черепную коробку со всех сторон. ты сам виноват, так еще и строишь из себя жертву? о ком еще тут стоит беспокоиться? точно не о тебе. ты единственный, кто виноват. ты единственный, кто заслуживает быть погребенным. ты убил всех, а потом эгоистично спрятался за стенами своей же могилы. тебе было суждено.. чужие теплые, практически горячие, руки обхватывают тело санни, прижимая к себе и заставляя уткнуться мокрым от слез лицом в грудную клетку. звук сердцебиения кела глушит все вокруг, проникая в задворки темного пространства внутри санни и чуть освещая засевшую гниль. звон в ушах прерывается словами, сказанными сквозь пелену слез и соплей: — санни, я так тобой дорожу и люблю, пожалуйста, не скрывай себя от себя же и нас, — руки обвиваются еще сильнее, а одна из ладоней зарывается в копну черных чуть отросших и немного сальных из-за отсутствия нормального ухода волос, поглаживая санни, словно ребенка. и келу не мерзко. келу не противно смотреть на него такого. между ними все еще была пропасть из тайн, болезненной правды, сдерживания эмоций и годов отсутствия общения. но между двумя скалами уже был проложена лесенка, дающая новое начало старым невзгодам. дающая уйти от минувших событий того злополучного дня, принять их и жить дальше, зная, что она не держит на него зла.

***

санни сполз по сиденью места болельщика, разморенный вечерним солнцем. неподалеку от него базиль и обри увлеченно обсуждали какой-то сериал, что недавно крутили в кинотеатрах больших городов; рядом с самим юношей сидел хиро, скрещивающий руки на груди и смотрящий за игрой в баскетбол кела, который на данный момент обгоняет своего соперника на несколько очков. хмыкая себе под нос из-за гордости за младшего брата, тот через пару минут удивленно переводит взгляд на прислонившегося к его плечу подростка, успевшего задремать. крик с баскетбольной площадки заставляет засмотревшегося на уставшего парня хиро повернуть голову на уже бегущего к нему кела. спортсмен ударяет по железной сетке, разделяющей трибуны и зону поля, поздно замечая, что один из его болельщиков предался сновидениям. — как в старые добрые, кел, — хиро с некой агрессией, что быстро ушла с лица, смотрит на брата, намекая на практически не изменившиеся повадки. тот же неловко убирает челку с лица, заправляя непослушные волосы за ухо, после чего выбегает с площадки, держа курс на брата и своего парня. хиро метнул взгляд на наручные часы, вздыхая: «кел, мне нужно собирать вещи. завтра утром я снова уезжаю на учебу, на этот раз на полгода. достаточно тяжелый курс, да и я присмотрел себе квартиру в городе. я все равно вас буду навещать, не смотри на меня с таким поникшим выражением лица». — я буду скучать, братец, — садясь рядом с санни и аккуратно передвигая его рукой к своему плечу, дабы дать старшему уйти, не потревожив спящего, кел улыбается. — не забудь завтра попрощаться с сестрицей и родителями. я сегодня переночую у санни. — хах, удачи вам. а ты не забудь передать от меня наилучших пожеланий своему парню, — бесшумно поднявшись с насиженного места, хиро подошел к уже более расслабленным любителям обсуждения сериалов, что успели уместиться на лавочке и в данный момент открывали купленную газировку, сказал им на прощание напутствующих слов и потрепал по голове каждого, после чего ретировался с территории парка, маша рукой всей дружной компании. через некоторое время, когда высокий силуэт уже взрослого парня удалился из поля зрения, а базиль с обри кинули «пока!», взявшись за руки и побредя вниз по улице, кел вновь вернулся к соне: — эй, санни, дорогой, ты так замерзнешь, — поднеся руку к щеке спящего и целомудренно поцеловав того в лоб, кел начал будить юношу, пытаясь принести минимальный дискомфорт. краски медленно сменяли друг друга, когда санни, с трудом открыв глаза и осмотревшись вокруг, понял, что они остались вдвоем. вечерний ветер проникал под легкую футболку, заставляя ежиться от холода: посмотрев же на одежду кела, можно было превратиться в ледышку. — о, вот ты и проснулся! — улыбнувшись и медленно встав с трибун, спортсмен стал разминать затекшие части тела, не спуская взгляда с приходящего в себя парня. последний последовал примеру кела, покидая уже привычное место. — все уже разошлись? сколько же я спал. — дожидаясь, пока высокий юноша закончит со своими делами и заберет одинокий баскетбольный мяч на площадке, санни рассматривал сгущающиеся цвета на небе, испугавшись резкого появления кела рядом с собой. — да! хиро завтра снова едет на учебу. взгляд все еще цеплялся за облака, такие большие и пышные, что медленно текли по небу, никуда не спеша. кел встал рядом с санни, не сводя улыбки с лица: «нам пора». встряхнув головой и повернувшись на голос, санни повторил: «да, нам пора».

в их настоящее.