Аналогично

бета — alekc mac Лесная поляна, еще недавно тихая, сейчас содрогалась от кипящей на ней схватки. Ломались ветки деревьев, с корнем вырывались кусты, кроме лязга сталкивающихся клинков не было слышно иных звуков, а от вспышек активированных талисманов у любого постороннего уже зарябило бы в глазах. Посторонних, правда, на поляне не было: сражающиеся, заботясь о том, чтобы никто не вмешался в их смертельный танец, выбрали для его исполнения один из самых опасных лесов этого царства. А так как бойцы были не простыми, то даже здешние обитатели предпочитали обходить стороной место боя. Большинство из них не обладали такой скоростью, чтобы суметь увернуться от клинка, усиленного ци. … Суисс. С неприятным свистом Сюя вонзился в ствол дерева. Шэнь Цинцю, чуть скривившись, тотчас напитал ци несколько сотен листьев и отправил их в противника. Вместе с этим он активировал несколько оглушающих талисманов и взрывных ловушек. В этот раз он точно доста… — О, как это в вашем стиле, учитель: использовать ловушки, талисманы и листья, хотя сегодня мы договаривались только на мечи, — увернувшись от всех атак, издевательски пропел… Ло Бинхэ, посылая в ответ несколько шаров демонического пламени, с десяток талисманов меча и полсотни воздушных стрел. — В схватке с тварью все средства хороши, — огрызнулся Шэнь Цинцю, активируя разом все взятые с собой талисманы щита и одновременно рисуя символы антидемонского заклинания. — Я того же мнения, — ухмыльнулся Ло Бинхэ, бросив Синьмо на землю и извлекая из-под одежд другой клинок, заклинательский. С его помощью было очень легко рассеять любую светлую технику, направленную против обитателей иного царства. —Тц, — озвучил Шэнь Цинцю свое мнение о верткой полукровной заразе и в самый последний момент изменил узор в заклинании, из антидемонского преобразуя его в общепоражающее. — В этот раз вы подготовились намного лучше, учитель, — криво усмехнулся Ло Бинхэ, утирая кровь, потекшую из уголка рта. Несмотря на то, что он успел закрыться двойным духовным щитом, эта атака Шэнь Цинцю его почти достала. Шэнь Цинцю в ответ лишь хмыкнул и ударил двойной порцией талисманов меча. Ло Бинхэ отпрыгнул и ударил в ответ тройной огненной волной, от которой Шэнь Цинцю уклонился ранее не виданным скользящим шагом. — Новая техника? — посчитал Ло Бинхэ нужным поинтересоваться. — Неужели специально для этого боя изучили? Я поль… Лишь нечеловеческая реакция помогла Ло Бинхэ уклониться от вихря смертоносных лезвий, еще недавно бывших обычной листвой на деревьях. Шэнь Цинцю увеличил площадь удара. Пора завязывать с играми; если они продолжат в том же духе, учитель наверняка доведет себя до истощения. — О, а вот это было весьма коварно, учитель, — произнес Ло Бинхэ вслух, призывая в отместку несколько низкоуровневых демонов и обращая землю на поляне в раскаленный камень. Шэнь Цинцю тут же с помощью ци резко вырвал из дерева Сюя и вскочил на него, попутно отбиваясь от наседающих демонов хлесткими ударами веера. Ло Бинхэ усмехнулся еще раз и обрушил на поляну огненный дождь. А Шэнь Цинцю тотчас же использовал раненных им демонов в качестве зонта. — Как вы прекрасны в своей жестокости, — прокомментировал это действие Ло Бинхэ под аккомпанемент истошных визгов. — Они все равно скончались бы вскорости, — спокойно ответил Шэнь Цинцю, отбрасывая в сторону обугленные тела. — Из-за того, что в твоей головешке недостает места для мозгов, ты призвал вид, не приспособленный к воздуху этого царства. — О, не знал, — расплылся Ло Бинхэ в улыбке. — Спасибо учителю за… ай, — едва успел он отпрыгнуть от ударившей в землю молнии, — науку. — Не стоит, — отмахнулся Шэнь Цинцю веером, обрушивая тем самым на Ло Бинхэ еще несколько молний. — Обучать зверя хоть чему-то — слишком бесполезное дело, чтобы я им занимался. — Тогда, раз урок окончен, думаю, пора переходить к сути, — отбив молнии Синьмо, Ло Бинхэ резко кинулся к Шэнь Цинцю. Тот попытался избежать лобового столкновения, но без талисманов скорости и полного запаса ци ему это не удалось. Только не когда его противником выступал небесный священный демон. — Я победил, учитель, — как следует приложив Шэнь Цинцю о дерево, мурлыкнул Ло Бинхэ ему на ухо. — Теперь… — Победил я, — просипел Шэнь Цинцю, и тут же Ло Бинхэ перестал ощущать свою спину и правую ногу. — Вы даже яд принести в этот раз не погнушались?! — восхитился Ло Бинхэ. — Неужто действительно так жаждете от меня избавиться? — А ты подумай напоследок, — оскалился Шэнь Цинцю ему в лицо. — Если, конечно, есть чем, в чем я глубоко сомневаюсь. Ло Бинхэ ощутил, как начала неметь левая рука. Медлить более не стоило — да, пикировки приносили не меньшее удовольствие, но если он из-за яда станет бревном, по своей воле его никто не оседлает. — Тогда, учитель, начнем, пожалуй? — ухмыльнулся Ло Бинхэ и глубоко поцеловал Шэнь Цинцю. Тот дернулся, попытался вывернуться, отпихнуть навалившееся на него тело, но Ло Бинхэ был сильнее. Правда, это ему мало что давало, так как, даже будучи ограниченным в движениях, учитель не превратился в покорного чужой воле агнца. Из-за чего их поцелуй, несмотря на всю свою глубину, больше напоминал сражение: они старались побольнее укусить друг друга за язык, сталкивались зубами и лбами; острые клыки Ло Бинхэ, которые он не потрудился убрать, поранили Шэнь Цинцю губу, окрашивая ее алым. Спустя некоторое время, почувствовав себя лучше, Ло Бинхэ разорвал поцелуй, чтобы приступить к не менее приятным вещам. Это, правда, не сильно вдохновило Шэнь Цинцю. — Кх… ублюдок, убери от меня… ах… свою грязную пасть… ты, ты! Мразь… кх… руки куда?! Слово… ах… демона… ты… ты ведь проиграл, — бранился он, пока Ло Бинхэ вылизывал его шею, легонько покусывал за ухом и, запустив руку в его одеяния, ласкал и пощипывал чувствительные (благодаря его стараниям) соски учителя. — Я проиграю, только если свалюсь замертво, — мурлыкнул Ло Бинхэ в ответ, чуть прикусывая шею Шэнь Цинцю около кадыка. — Так что… Потоком ци его отбросило от Шэнь Цинцю на несколько чи, в лицо полетел напитанный духовной силой сор, но этого было недостаточно. — Так что по условиям нашей с вами сделки я в своем праве, — сбив с ног попытавшегося сбежать Шэнь Цинцю и навалившись на него сверху, закончил Ло Бинхэ свою речь. — Или вы забыли? — Гори в Диюе со своими условиями, — огрызнулся Шэнь Цинцю, пытаясь вывернуться из-под него. — Ай, как печально, что память стала вас подводить, — притворно огорчился Ло Бинхэ, запуская обе руки под одежды Шэнь Цинцю и принимаясь его ласкать. — Но ничего, думаю, эту беду сообща мы переживем. — Мерзкая тварь, да когдаа… угх… ангх… убери… — Что убрать? — ухмыльнулся Ло Бинхэ, продолжая надрачивать член Шэнь Цинцю. — Одежду? С удовольствием, учитель. Но сначала позвольте этому ученику закончить начатое. Нехорошо, если ваше возбуждение не получит достойного исхода только из-за того, что я, вместо того чтобы ублажать вас, потрачу время на возню с раздеванием. И он принялся быстрее водить одной рукой по столбу вверх-вниз, чуть задевая большим пальцем чувствительную головку, а второй ласкать яички, перебирая по ним пальцами, словно в такт неслышимой музыке. Шэнь Цинцю, пока с ним все это проделывали, грязно бранился и дергался, пытаясь уйти от прикосновений, но из-за позы, в которой Ло Бинхэ играл с его телом, все его движения лишь усиливали их. — Вы скоро кончите, — отслеживая участившееся сердцебиение языком по жилке на шее и ощущая, как в его руке увеличивается и набухает член Шэнь Цинцю, прошептал Ло Бинхэ ему на ухо. — Кончите от лап этого зверя. — Одолел слабое тело и аах… нгх… радуешься, — фыркнул Шэнь Цинцю, чуть потираясь о него задом. — Ув… ах… кать надо и разум. Ты — самый никчемный любовник в э… нгх… аах… нгх… мире. Скор… нгх… ааах… мое тело распа… аааааххх… трения об одежду, а твоей заслуги в этом нет, никчемный звереныш. — Вы словно отравленный мед, льющийся на сердце, учитель. Вроде бы сладко стонете, льнете в погоне за лаской, а с уст срывается брань и насмешка. — А ты хотел бы, отродье, чтобы я молил о большем, унижался, прося вставить мне? — насмешливо, несмотря на тяжелое дыхание, произнес Шэнь Цинцю. — О, это было бы прекрасно, но у нас с вами ничего не бывает просто, — Ло Бинхэ потерся о Шэнь Цинцю, давая тому представление, насколько он уже готов вставить. — О, и на смертном одре не будет, — рыкнул Шэнь Цинцю, пытаясь пнуть Ло Бинхэ даже из своего неудобного положения. — Ну, насчет одра не торопитесь, ваша скорая кончина не в моих планах. Но вы правы: непорядок, что я уже готов, а вы лишь в начале пути. Этому ученику необходимо срочно исправляться, — с легкостью уклонившись от ноги Шэнь Цинцю, сказал Ло Бинхэ. — И он, кажется, знает как. С этими словами он усилил ласки уже обеими руками. Через пару фэней ему на пальцы брызнуло теплое, тягучее семя, а Шэнь Цинцю со стоном растянулся на остатках уцелевшей после их поединка травы. — Надеюсь, учитель, вы не думаете, что на этом мы закончили? — ласково поинтересовался Ло Бинхэ, скидывая с себя одеяния и расстилая их подле Шэнь Цинцю. — Ученик еще не подготовил вас как следует, так что будьте послушны и примите то положение, в котором нам двоим будет проще. — Похотливый ублюдок, — выдохнул Шэнь Цинцю, но послушно приподнялся на локтях и перекатился на ткань. Теперь он смотрел Ло Бинхэ прямо в лицо, и тому было прекрасно видно и покрасневшие уголки глаз учителя, и ниточки слюны у рта, и легкий румянец на щеках. Его телу явно нравились ласки Ло Бинхэ, но сообщать об этом он не собирался. — По условиям сделки, в случае твоего выигрыша ты волен делать со мной все, что пожелаешь, — произнес Шэнь Цинцю, когда Ло Бинхэ навис над ним. — Ты пока побеждаешь, с первого боя, но… Но мне решительно не дано понять, что творится в твоей башке. Ведь ты можешь потребовать от меня чего только захочешь, заставить вылизывать твои сапоги, подвергнуть пыткам. Можешь унизить как угодно или даже убить. Но ты из раза в раз выбираешь самый странный и нелепый способ уничтожения моей гордости. Ты правда считаешь, что… ах… нг… вытащи. — Расслабьтесь, учитель, — поцеловал Ло Бинхэ его в шею, — это всего лишь пара пальцев и сандаловое масло. Ваш цветочек так зажался за эту неделю, придется его раскрыть, чтобы я смог войти. Слова о пытках он проигнорировал. — Кнгх… я об этом, — выдохнул Шэнь Цинцю сквозь зубы, мелко подрагивая и, вероятно, сдерживаясь, чтобы не подмахивать движущимся в нем пальцам. — Тут нет… ах… а… ах… нгх… посторонних, при нас нет записывающих кристаллов, так не проще ли пок… нх… ах… ахх… аа… ах… фарсом? — Вы слывете любителем врываться в цветочные дворики, так считайте, что это не фарс, а расплата за поруганную честь каждой девы, попавшейся на вашем пути, — предложил Ло Бинхэ, добавляя третий палец. — Лучше, не допытываясь, скажите, каково из раза в раз оказываться на их месте? Быть не способным уйти от прикосновений, обнажать свое развратное тело, жаждущий игр член и жадную, похотливую дырку, не желающую выпускать чужие пальцы из своего плена? Скажите, вам приятно становиться моей подстилкой, учитель? Чувствовать, как я заполняю вас до отказа, ломаю волю, делаю зависимым от себя? Вы поэ… — Перебор с патетикой, — внезапно фыркнул Шэнь Цинцю, обрывая Ло Бинхэ на полуслове. — Я бы поверил, звереныш. Поверил бы, но мы оба знаем правду о моих похождениях, о том, игрались ли девицы с моей флейтой, сколь развратно на самом деле мое тело и не подпоил ли ты меня своей кровью, чтобы из раза в раз одолевать и распалять низменные потребности. А учитывая, сколь знатным садоводом являешься ты саааааахнх… ааааааааах. — Вам хорошо? Хотите большего? Так говорите прямо. — На едкие речи учителя Ло Бинхэ уже давно не обращал внимания, хотя тот старался изо всех сил. Вместо этого он усмехнулся, проходясь пальцами по чувствительному бугорку внутри. Шэнь Цинцю от этого действия выгнулся и застонал. Ло Бинхэ поздравил себя с маленькой победой: неделю назад стон был слабее и сквозь зубы. Правда, вместе с победой он получил и поражение: Шэнь Цинцю, следящий не только за его речью, но и за движениями и мимикой, понял, что он лжет. Значит, придется прервать подготовку. Рассказывать правду Ло Бинхэ пока не собирался. — Хотите, — произнес он вслух и, закинув ноги Шэнь Цинцю себе на бедра, заставил обхватить себя. — Не задумывайтесь о причине моих действий, учитель. Секс с вами — моя прихоть, и пока мне не наскучит видеть, как меняется от стыда и вожделения ваша холеная морда, я не перестану после победы брать вас; ну, пока вы наконец-то не одержите верх, как уже неоднократно грозились. — Мерзкая тварь без капли стыда и чувства меры, — выдохнул Шэнь Цинцю сквозь сжатые зубы. — Вы прекрасно обучаете; жаль, не тому, чему должен обучать учитель, — произнес Ло Бинхэ и, приставив свой член к анусу Шэнь Цинцю, резко толкнулся внутрь и сразу задвигался, заставив того подавиться криком. — Знай, Шэнь Цинцю, я ненавижу тебя. — А-аналогично, — приноровившись к его толчкам, выдохнул Шэнь Цинцю и, подтащив за грудки, жадно поцеловал. … Поляна недолго пребывала в тишине и вскорости наполнилась звуками шлепков, хлюпанья и стонов. *** Ло Бинхэ нравилось время сразу после секса, когда удовлетворенный и расслабленный Шэнь Цинцю, временно спрятав свои ядовитые колючки, лежал рядом. Лежал, позволяя гладить и перебирать свои волосы, за время их возни выбившиеся из прически. … Да, наверное, это одна из причин, почему он продолжал из раза в раз после победы проделывать одно и то же с этим мерзавцем. Вернувшись из Бездны и царства Демонов около года назад, Ло Бинхэ начал собирать доказательства, изобличающие его подонка-учителя, а попутно — заручившись поддержкой доброго и понимающего главы Хуаньхуа, лао Гунчжу, у которого имелась своя вражда с лордом Цинцзин — подставляя Шэнь Цинцю и устраивая ему всевозможные ловушки. Из которых тот, к неудовольствию Ло Бинхэ (и бешенству лао Гунчжу), выходил с пугающим изяществом. Это раздражало, это злило. Это интриговало, вызывало желание достичь таких же вершин бесстыдства и мастерства в перекладывании вины на других. А так как Ло Бинхэ усвоил в Бездне, что ни один навык не может быть лишним, долго противиться своему желанию он не смог. Он написал Шэнь Цинцю письмо, в котором предложил встретиться и обсудить наедине свои претензии друг к другу. Письмо было проигнорировано. Он предложил во второй раз, угрожая собранными на Шэнь Цинцю уликами. В ответ пришло письмо с завуалированным пожеланием сдохнуть в муках в Диюе от беспрестанного насилия со стороны самых отвратных демонов. И несколько убойнейших проклятий довеском: лао Гунчжу потерял свое совершенствование и рассудок, неосторожно коснувшись конверта из-под письма (нет, Бинхэ не было его жалко, к этому времени он хотел забрать Хуаньхуа себе, но без женитьбы на сяо Гунчжу). И лишь когда Ло Бинхэ пригрозил раскрыть перед всеми сведения о Юэ Цинъюане, учитель ответил согласием и заявился на выбранную для встречи поляну. Разговаривать тогда они, правда, не стали. Шэнь Цинцю явился в тот день, чтобы устранить угрожающего его спокойствию мерзкого демонического выблядка, и пришедшему неподготовленным Ло Бинхэ крепко досталось. Но учитель проиграл, недооценив необычность его крови и собственные силы. А Ло Бинхэ в тот день недооценил собственные чувства к этому человеку, погребенные под ненавистью, но против ожидания не погасшие. И стоило ему увидеть Шэнь Цинцю иным, не отстраненно-брезгливым, непогрешимым небожителем, а живым человеком, как сердце пропустило удар. Сердце взяло верх над разумом, вскружив голову мыслями о том, что месть не имеет срока давности, а вот такого учителя надо больше. Надо… да, надо изучить его уловки и техники, тогда Ло Бинхэ не будет равных. Надо изучить и Шэнь Цинцю со всех сторон, чтобы месть была слаще. Надо стать ближе. Наплетя, что он заинтересовался, так как не ожидал от своего подонка-учителя таких талантов, Ло Бинхэ предложил встречаться раз в неделю на этой поляне для поединка. Его послали. Злобно сверкающий глазами из-под упавших на лицо волос, шипящий ругательства и бессильно сжимающий руки в кулаки Шэнь Цинцю собирался стоять насмерть. Так возникла сделка, по условиям которой: — раз в неделю они встречаются на этой поляне и сражаются; — во время боя разрешены любое оружие, ловушки, духовные и демонические техники, призыв монстров и нежити. Если только, обсуждая следующий поединок, участники не договорились использовать лишь какое-то конкретное оружие или техники; — никаких помощников из заклинателей и демонов, записывающие кристаллы запрещены. Это только их вражда, неужели учитель опустится до низости, подтвердив тем самым нехорошие слухи, что ходят о нем в народе? Да, Ло Бинхэ жаждет отомстить за все зло, что ему довелось пережить по вине учителя, но, будучи учеником Цинцзин, он следует заветам благородства. Да, у Ло Бинхэ есть сведения против главы Юэ, но разве тот ни в чем не виновен? Учитывая то, как он потакал учителю в его жестокостях, никто из узнавших правду так не посчитает. — если в поединке побеждает ученик, то он волен делать с учителем что заблагорассудится, кроме смертоубийства (убить его он и сейчас мог), иначе смысл поединков теряется; — если побеждает учитель, то ему будут отданы все сведения, изобличающие его и главу Юэ, а ученик, если он, конечно, к тому моменту не будет мертв, обязуется вернуться в демоническое царство и никогда не ступать в людские земли. … Сделка была заключена. Тогда они разошлись, чтобы подготовиться и вскорости, через несколько дней, вновь сразиться. Теперь точно зная, что от другого можно ожидать любой подлости. Готовился, правда, один Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ же провел эти дни, ломая голову, что же запросить с Шэнь Цинцю после победы. Вылить на него чай? Выколоть глаз? Переломать конечности (лорд Му сможет вылечить травмы, а что учитель наврет собрату, Ло Бинхэ не волнует)? Принести чайный набор и заставить себе прислуживать? Закопать его в гору навоза? Мелькнула даже глупая мысль: может, заставить учителя нежно гладить Ло Бинхэ по голове, как он гладил Нин Инъин во времена их ученичества? Но он быстро отмел ее, так как Шэнь Цинцю обязательно за лаской замаскирует смертельный удар. В общем, вариантов была масса. Мэнмо, невольно втянутый в эти размышления, недовольно бурчал, а у самого Ло Бинхэ шла кругом голова. Он хотел сделать с Шэнь Цинцю слишком многое. А в голову пришло лишь одно, когда после первой победы в схватке с учителем он повалил того на землю и ощутил, как болезненно разбухло и трется о ткань его достоинство. «Я хочу сыграть с вами в тучку и опрокинутый дождик, учитель. И по условиям сделки вы не вправе мне отказать». … — Прекращай меня лапать, отродье, — в бок, прерывая воспоминая, врезался острый локоть отдохнувшего и пришедшего в себя Шэнь Цинцю. — С нежностями на сегодня покончено. — Вы такой милый, когда затраханный, — произнес Ло Бинхэ, — этому ученику невозможно удержаться. Презрительно фыркнув в ответ, Шэнь Цинцю стал приводить свою одежду в порядок. — До следующего поединка, учитель, — мурлыкнул Ло Бинхэ, когда Шэнь Цинцю, приведя себя в относительно приличный вид, решительно направился прочь. — Оружие можно любое, как и техники; вы все равно игнорируете любые договоренности, так зачем мне тратить свое время, впустую сотрясая воздух. Надеюсь лишь, что вы, несмотря на всю свою гордыню, в назначенный день придете? — Пока у тебя, отродье, есть на руках документы, порочащие Юэ Цинъюаня, я приду, — не поворачиваясь, бросил Шэнь Цинцю и удалился. Глядя ему вслед, Ло Бинхэ позволил себе тяжелый вздох. Они сражались каждую неделю в течение полугода, и хотя изобретательности Шэнь Цинцю предела не было, Ло Бинхэ уже надоело. Надоело на продуваемой всеми ветрами, усеянной рытвинами, пахнущей то гарью, то чем похуже поляне, кое-как подстелив колючий плащ, предаваться весенним играм с человеком, занимающим в его сердце особое место. Он не забыл о своем прошлом и ненавидел за него Шэнь Цинцю, но… но сейчас ему нужен рядом именно Шэнь Цинцю. Нужен без остатка; пускай это чувство в его груди не похоже на то, что он испытывал к Инъин или Минъянь, но без него Ло Бинхэ себя более не мыслил. Едкий, колючий, высокомерный, не изменяющий себе в любых обстоятельствах… Шэнь Цинцю был идеален для Владыки Демонов. Как советник. Как спутник жизни. (Отогреть бы его на шелковых простынях, закормить вкусностями, задарить подарками, вручить демоническое царство для исследований и себя; вдруг удастся завоевать его сердце.) Каждый раз, глядя удаляющемуся учителю в спину, Ло Бинхэ хотел сказать: «Следующий поединок не на поляне, а в покоях в моем дворце. Нам стоит праздновать мою победу в более комфортных условиях, учитель». Но он ни разу не открыл рта. Ведь Шэнь Цинцю готовился к каждому поединку с полной отдачей, а не шел потрахаться. И его победе мешала — пока мешала — лишь природа Ло Бинхэ. *** Отойдя от поляны на приличное расстояние, Шэнь Цинцю позволил себе поморщиться. Нет, брать яд определенно было отвратительной идеей. В этот раз излишки ци, которые это неуемное животное обычно выплескивало, даже не замечая того, ушли на обезвреживание яда, и Шэнь Цинцю достались лишь растраханная задница, пара ожогов от огненного дождя и засосы по всему телу (особенно, если верить ощущениям, досталось шее). А сил на излечение нет, и в этом он сам виноват. Что ж, впредь будет умнее. Не стоит пытаться всерьез прикончить того, кто тебе пока полезен, а похотливое животное, за которым бегало девушек больше, чем за течной сукой — кобелей, неожиданно оказалось полезным. Да, лицезреть его было неприятно; раньше было почти невыносимо, но ради своего будущего прорыва в совершенствовании Шэнь Цинцю смирился. А все дело было в избытке ци, которым природа щедро одарила полукровку, и во время соития тот, скорее всего непроизвольно, вместе с семенем выплескивал ее в тело Шэнь Цинцю. И его меридианы от этого начали укрепляться и расширяться: по расчетам, если потерпеть еще месяца четыре еженедельных игрищ, замаскированных под поединки, появится шанс сформировать сильное золотое ядро. Зачем секс ему, Шэнь Цинцю разобрался, но зачем это было нужно самому зверю, выяснить пока, к его неудовольствию, не вышло. «Ничего, я не буду собой, если не выведу мальчишку на чистую воду. Кстати, в следующий раз надо будет сказать ему, чтобы перенес нас в место с кроватью и желательно с едой. Надоело набивать синяки о землю, а потом, не имея толком духовных сил, маяться животом до ближайшего постоялого двора», — подумал Шэнь Цинцю, пробираясь через кусты. Ло Бинхэ пока был сильнее и в самодовольстве своем мог не заметить, что его используют. Шэнь Цинцю это устраивало. В конце концов, убить его он всегда сможет — недавно удалось раскопать в одном старом храме несколько убойных светлых техник. И неважно, что с каждым разом этого хочется все меньше, по условиям сделки он имеет на это полное право. Ведь, к сожалению, никакому сексу не под силу изменить их ненависть друг к другу, даже если ее по большому счету уже нет: демоны честнее людей в своих пороках, и встреться они иначе, быть может… но нет. Без вариантов: он упрям, мальчишка злопамятен. Их чувства друг к другу аналогичны, и порочный круг не разорвать.