Между огнем и туманом

      Селлен поплотнее укуталась в выданную ей мантию Академии, оказавшуюся немного больше по размеру, чем нужно. Ей приходилось заново привыкать к телесным ощущениям: к пониманию пространства, к осязанию мягкой ткани на теле, к легкой щекотке черных волос, волной спускавшихся ниже плеч. Удивительно, но при помощи мимика она восстановила свою настоящую внешность. Единственное, что напоминало о всем произошедшем — это её глаза, радужка которых была серебристого цвета, и её руки — полностью функционирующие, но которые теперь полностью состояли из бледной материи, напоминающей лазурные кристаллы. Почему так произошло, затруднялась ответить даже Реннала. Может быть, проблема была в первородном камне самой Селлен, или в мимике, а возможно, и в том, и в другом. В конечном итоге, никто раньше не пытался вживить камень с душой мага в существо, которое обитало исключительно в Вечных Городах.       Волшебница аккуратно покрутила стакан с горячим травянистым чаем в руках, прислушиваясь к ощущениям — ничего необычного. От мыслей и сознания мимика не осталась и следа. В целом, участь этого существа была хуже смерти — его душу разорвали и записали поверх нее нечто новое.       «Еще один жестокий и некрасивый поступок в мою копилку. Что поделать, мне это тело оказалось нужнее. И похоже, что и Оливия, и выжившая из ума старуха Реннала со мной солидарны в этом мнении», — подумала Селлен.       Она легко пошевелила пальцами одной руки — все было в порядке. На ощупь кристаллы были прохладные и гладкие, но все же чувствовалось, что это живая материя. Единственное, что её немного беспокоило — так это несколько притупленные ощущения по сравнению с обычной кожей.       «В бою может пригодиться. Ну и массаж можно будет заказывать посильнее. Правда, с близостью могут возникнуть проблемы. Но я обязательно что-нибудь придумаю, я же великая чародейка Селлен!»       Селлен рассмеялась собственным мыслям. Хорошее настроение для её нового тела было настолько непривычным, что эффект ощущался сродни наркотическому.       Больше всего «результатом эксперимента» заинтересовалась Реннала. Когда волшебница увидела её возвышающуюся фигуру рядом с Оливией, выглядевшей до смешного низкой, она напряглась, машинально отодвинувшись назад. После всей затяжной истории с Академией, закончившийся тем, что Селлен на какое-то время даже выгнала Ренналу с поста ректора, ждать ничего хорошего не приходилось. Селлен понимала, что физически не потянет сейчас какое-либо сражение, ведь в её новом теле все еще чувствовалась сильная слабость. Заметив напряженный вид Селлен, Реннала примирительно подняла руку и сказала:       — Я не собираюсь продолжать конфликт. Я предлагаю мир.       Предложение было весьма странным, но вполне в духе Ренналы.       «Все-таки годы берут свое и Реннала стала чересчур мягкой. Я бы на её месте выбросила кристалл души с самой высокой башни Академии. Ха! Как хорошо, что она не столь умна, как я. Впрочем, я согласна играть с ней в эту игру под названием «прощение». Когда-нибудь восстание вспыхнет и Академия завершит начатое, а карианцев скинут с престола. Так что будем сидеть ниже воды тише травы. До поры до времени».       Единственное, на чем настояла ректор Академии — чтобы Селлен периодически приходила к ним на исследования. Селлен и сама понимала, что то, что провернули Оливия и Реннала с её первородным камнем способно открыть новые грани понимания магии, поэтому с готовностью согласилась. Ей и самой было любопытно. В конце-концов, набравшись сил, можно будет сбежать в любой момент.       Сейчас волшебница поудобнее устраивалась в большом мягком кресле. Рядом на столе стояла тарелка с разнообразной едой. Селлен настолько отвыкла от вкуса еды, что с жадностью опустошила всю порцию. Рядом с тарелкой стоял фарфоровый чайник, а рядом примостилась уже открытая бутылка красного вина. Напротив Селлен сидела Оливия, покачивая в руке бокал. Они находились в комнате, которая когда — то принадлежала и самой Селлен, в её бытность в Академии. Её приятно удивило, насколько тут все осталось в целости и сохранности, хотя смотреть на место, где она провела столько времени в своей юности, прошедшей так давно, было странно. Удивила её и сама Академия — где-то отстроенная, где-то изменившаяся. Проходя по столько знакомым до физической боли где-то в груди коридорам, Селлен периодически останавливала Оливию и рассказывала ей о своих воспоминаниях — что тут было раньше, и какие события её жизни тут происходили. Судя по виду Погасшей, её умиляло то, как волшебница рассказывает про свою жизнь и учебу в Академии.       — Да уж, — хмыкнула Селлен, — я многое пропустила за время своего отсутствия. Но я рада, что ты стала Повелительницей Элдена. Я чувствовала, что ты дойдешь до конца. Но все же, я не думаю, что заключать сделку с Безумным Пламенем была хорошая идея.       — Иначе я бы не смогла спасти Мелину, и она сожгла бы себя, — лицо Погасшей помрачнело.       — А, эта девушка… — Селлен несколько раз видела Мелину, и была с ней знакома. Иногда она замечала, как Погасшая на неё смотрит — с потаенной нежностью. Было трудно не понять, что это значит.       — Зачем ей понадобилось себя сжигать? — спросила волшебница.       — Говорит, это было её предназначение, которое ей дала её мать, — Погасшая развела руками в стороны.       — Странное предназначение, тебе так не кажется? Ровно как и странное решение для любой матери, — Селлен сделала глоток бордового вина, сразу же почувствовав, как тепло разливается по телу, затем откинулась в кресле, рассматривая окружение.       — Она ничего не помнит ни про свою прошлую жизнь, ни про свою семью, — Оливия задумчиво смотрела на свой бокал, водя пальцем по стеклу, на котором зависли прозрачные разводы. — Но меня ничего не удивляет. Я и сама не помню ничего до момента, как Благодать меня воскресила.       — И Мелина, наверное, от твоего решения не в восторге?       По недовольному вздоху Погасшей все было понятно и без слов.       — Она злится до сих пор, — спустя короткую паузу продолжила Оливия, затем одним движением отвернула ворот мантии, под которым виднелась обугленная кожа. — Между нами стена в виде вот этого.       Взгляд Селлен задержался на ожоге. Про Яростное Пламя она, занятая в основном изучением магии звездных кристаллов, знала исчерпывающе мало. Однажды в Лиурнии на возвышенности, прилегающей к Плато Альтус, появилась целая деревня, заполненная этими безумцами с горящими глазами. К счастью, их не интересовало ничего, что происходило за пределами их деревни, и так они там и оставались — но Селлен хорошо помнила, как их появление взволновало людей даже в Академии.       Пару минут они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра за высокими окнами.       — И все же, — вдруг спросила Оливия, — зачем надо было экспериментировать над учениками?       — Над какими? — волшебнице не очень хотелось обсуждать эту тему. Они и раньше с Погасшей не особо говорили на этот счет. На любые вопросы о причинах своего изгнания из Академии Селлен отвечала всегда уклончиво, не вдаваясь в подробности.       Оливия молча достала из кармана стоящей на полу сумки потрепанную маленькую книжку и протянула ей. Селлен пролистала страницы, вчитываясь в наспех накорябанные строчки, не удивившись нисколько и тогда, когда дошла до рисунков сфер из каменных голов.       — Ах, Томас, я его помню, — наконец произнесла Селлен, — он был одним из…       Она замялась, вспоминая все произошедшее. Доверчивые взгляды её учеников, ужас в их глазах, когда к ним приходило понимание того, что с ними происходит, их крики и мольбы, поглощаемые распространением волны камня по деформируемым телам. То же самое, что впоследствии и произошло с ней.       «С той лишь разницей, что их больше нет. А я буду жить вечно. За это и выпьем».       Селлен молча отхлебнула из бокала вина.       — Как бы то ни было, нож, способный расколоть сферу, придумал его друг, — тихо сказала Оливия.       — Понимаю, про кого ты… — Селлен еще раз пролистала книгу, пробежавшись взглядом по рисункам. — Его я тоже выследила и убила. Он слишком много знал.       Видя молчание Погасшей, Селлен продолжила:       — У меня было достаточно времени подумать о жизни. Даже та комната, где я находилась, будучи в виде сферы, была той самой комнатой, где я прятала результаты своих экспериментов.       Оливия так ничего и не ответила, лишь только налила еще вина в бокал. В комнате снова повисла тишина. Усталость от прошедшего дня давала о себе знать.       — Селлен, — перевела тему Погасшая, смотря на нее немного покрасневшими от вина глазами, — у меня есть к тебе предложение. Но ты должна сначала дать мне обещание.       Волшебница удивленно приподняла брови и с легкой долей иронии сказала:       — Я понимаю. Тебе сейчас тяжело без Мелины и ваши отношения переживают не лучший период. Ты всегда можешь обратится ко мне за помощью. Я знаю больше тысячи приемов магического массажа, а ещё…       — Стоп-стоп-стоп, — торопливо оборвала её Погасшая. — У меня предложение иного толка.       — Я вся внимание, — Селлен закинула ногу на ногу. — Но насчет магического массажа ты тоже подумай, я вижу, как напряжены твои мышцы, если это дело запустить, потом уже будет не до размахивания мечом.       — Хорошо. Эм… Спасибо, я это учту. В общем… Я хочу, — Оливия не отрывала от Селлен взгляда глаз болотного цвета, выглядевших из-за освещения почти черными, — чтобы ты стала магом при моем дворе.       «Боюсь, в этом мире уже не осталась мест, где мне будут рады. К тому же это неплохой шанс сблизиться с моей любимой ученицей».       — Сочту за честь, — лукаво приулыбнулась Селлен. — Помнишь, я говорила, что когда ты станешь Повелительницей Элдена, уже я буду у тебя учиться?       — Главное, пообещай мне, что больше никакой запретной магии!       Селлен подняла обе кристаллические руки в примирительном жесте:       — Даю слово! Больше никакой запретной кристаллической магии!       «Насчет этого мы ещё посмотрим. Возможно, с запретной кристаллической магией и правда стоит завязать. Но сколько есть на свете других неизведанных областей! Больше я так не ошибусь. Эта ошибка дорогого мне стоила. Но когда-нибудь ты поймешь меня, моя любимая ученица».       Оливия уже собиралась уходить, как Селлен остановила её покашливанием.       — Да и ещё, моя ученица. Спасибо тебе большое, что спасла меня. Я это очень ценю.       Оливия неловко отвела взгляд:       — Не стоит благодарности. Я сделала это из чувства долга перед своей наставницей.       Оливия поспешила покинуть помещение, прежде чем Селлен успела ей что-то сказать вслед. Волшебница недовольно поджала губы и, глубоко вздохнув, устремила свой взгляд в окно.

***

      Реннала отпустила Селлен без особых возражений, быть может, даже с облегчением. За те несколько недель, что Селлен провела в академии, вокруг нее сформировался кружок сочувствующих любителей запретных знаний. Это было тревожным звоночком, ведь Реннала совсем не хотела повторения восстания в Академии.       Путь до Столицы Королевства прошел без приключений. Разве что Торрент был недоволен новой спутницей Оливии. Спустя неделю Селлен уже практически освоилась в Лейнделле и смогла оценить, насколько изменилась столица после восстановления Кольца Элдена. И хотя предстояло еще много работы, было видно, что город дышал жизнью, проявляющейся во всем — в снующих по своим делам горожанах, расхаживающей по городу страже, играющим и кричащим детям, пению птиц и хлопанью ставен на окнах. Селлен, было приятно наблюдать за тем, как все медленно восстанавливается.       В первую очередь Оливия познакомила Селлен с портным, живущем в замке. Маленький полу-человек по имени Бок был в восторге от того, что ему нужно сшить одежду для придворного мага.       — Я так рад, я сошью Вам самую лучшую мантию, которая будет идеально подходить, Миледи Селлен! — торопливо сказал он, потирая маленькие ладони.       Знаки внимания от получеловека вызвали у Селлен чувство брезгливости.       Селлен, как и подобает магу, решила поселиться в высокой башне замка Лейнделл.       Покои волшебницы состояли всего лишь из одной комнаты из-за большой высоты башни, но в тоже время это были очень роскошные покои. В центре стоял огромный дубовый стол, занимавший почти все пространство по диагонали. Рядом с входной дверью находилось большое зеркало, увенчанное кристаллами.       Селлен внимательно рассматривала свое отражение.       «Это я? Или уже не я? Или это кристаллический монстр, который думает, что он Селлен?»       Девушка задумчиво провела по щеке рукой. На кристаллических белых пальцах как будто остались куски плавленого серебра и тут же исчезли.       Селлен немного покрутилась перед зеркалом, чтобы оценить работу Бока. Мантия была великолепной.       «Что ж, обезьянка оказалась полезной. Надо будет сказать ей «спасибо». Надеюсь, он потом ничего не испачкает».       Закончив рассматривать мантию, Селлен подошла к окну, захватив со стола книжку, которую ей ранее передала Оливия. Из окна открывался великолепный вид на одну из главных достопримечательностей города — дракона Грансакса, пронзенного копьем.       Прислонившись к окну, волшебница стала внимательно рассматривать обложку дневника, найденного Оливией в покоях Марики.       «Просто удивительно, что Оливии удалось тогда найти древних кристаллических мастеров — Лусата и Азура. А теперь она отыскала дневник Марики. Впрочем, решить эту загадку ей не под силу — по её части больше мечом размахивать. А здесь нужен тонкий подход».       Выражение лица Селлен стало задумчивым. Белыми пальцами она дотронулась до дневника. Через прикосновение Селлен почувствовала чуждую ей энергию Древа Эрд.       Волшебница немного полистала покрытые зашифрованными письменами страницы.       Извилистые символы, витиеватый почерк — легко было представить, как Марика что-то записывает в эту книгу. Что-то шевелилось у Селлен в памяти, и у неё было чувство, что она точно видела что-то похожее, когда-то давно, еще когда только поступила в юности в Академию Райи Лукарии. При этом, разобрать написанное в дневнике было решительно невозможно.       — Я однозначно видела похожую шифровальную магию, — пробормотала Селлен, немного злясь на себя, что не может сразу вспомнить, — Но я непременно решу эту головоломку.       Попавшая в руки загадка, да еще и связанная с Марикой и Золотым Порядком будоражила сознание Селен.       Сквозь щель в окне в комнату залетели невесомые частички благодати, похожие на осенние листья. Комнату сразу же наполнил неприятный сквозняк.       Раздраженным жестом Селлен сотворила заклинание, которое запечатало окно магический печатью. Вообще, ей не очень нравилось использовать магию в бытовых делах, но сейчас у нее было плохое настроение.       Золотые хлопья благодати упали на страницы дневника. Листья срезонировали свечением.       «А что если дневник открывает особая молитва Древу Эрд? Нет, Оливия наверняка уже пробовала это, это было бы слишком просто для Марики» — подумала Селлен.       От размышлений её прервал стук в дверь.       «Если это Бок — я его убью. И плевать, что подумает Оливия».       — Войдите, но предупреждаю, у меня плохое настроение!       Дверь медленно отворилась. В комнату зашел незнакомец в одежде карианского наставника. В глаза Селлен бросилось то, что маг сильно прихрамывал.       — Приветствую, могущественная Селлен, — с этими словами незнакомец поклонился ей.       — Я не ждала гостей, — отрезала чародейка. — Назови свое имя, карианец.       — Имя мое не столь важно. Имей оно значение я бы не носил маску. Я лишь посол, не более чем проводник для чужой воли, и у меня для Вас сообщение, госпожа Селлен.       Селлен усмехнулась. Лесть незнакомца была ей приятна. Впрочем, ей не хотелось показывать этого.       — Понятно. Я вся во внимание, даю пять минут.       — О, мое сообщение не займет много времени. Я лишь хочу преподнести Вам подарок, госпожа Селлен. Позвольте…       Посол подошел к столу. Откуда-то из недр своей мантии он вытащил грубый посох, сделанный из двух лоз сплетенного дерева. Вершина посоха была украшена мутным янтарем.       «Ересь… Как интересно». — подумала Селлен, но промолчала. Ей не хотелось выдавать своего любопытства раньше времени.       — Примите это в знак жеста доброй воли.       Селлен жадно поедала взглядом посох. Посол проследил за направлением её взгляда:       — Возьмите. Эта вещь достойна вашего могущества. Едва ли кто-то из ныне живущих волшебников и волшебниц способен совладать с его мощью, кроме Вас, само собой разумеется.       Селлен выругалась про себя, но ничего не могла с собой поделать. Темная энергия артефакта опьяняюще манила к себе.       Волшебница подошла к столу и взяла в руки посох.       — Тебе удалось меня заинтересовать. Продолжай.       — Вам, Селлен, должно быть известно, что далеко не все в академии жалуют Реналлу Полнолунную…       — Как странно слышать такие слова от карианца!       — Чтож, не все карианцы в восторге от вырожденцев, узурпироваших власть. Ученики едва справляются с простейшими заклинаниями. Искусство магии деградирует.       — Я ведь могу сдать вас Реналле с потрохами. Чего вы добиваетесь?       — Пускай когда-то нас победили, дело наше по-прежнему живет. К сожалению, в прошлый раз нам не хватило яркой личности во главе восстания. Увы, обычные люди не могут тягаться с мифическими героями. Как вы могли заметить, многие в академии вам сочувствуют. Наше восстание живет надеждой обрести сильного лидера. Мы наблюдали за вами с самого начала вашего пути. Нам прекрасно известно о вашем конфликте с Ренналой. И мы просим лишь об одном — возглавьте революцию, убейте Ренналу и верните академии былое величие!       Посол упал на колени и опустил голову. Не будь Селлен столь увлечена посохом, она бы заметила в его движениях топорность и неестественность.       — Какое заманчивое предложение… — сказала Селлен, разглядывая в янтарном камне свое отражение. В камне отражались её серебряные глаза, похожие на сияющие звезды — Но что же на это скажет Оливия?       Селлен осторожно коснулась головы посла янтарным наконечником посоха:       — Хочешь, я отделу твой скелет от тела, а потом верну его обратно? Ты ведь этого хочешь, правда?       По янтарному камню пробежали черные молнии.       Не поднимаясь с коленей, посол прошептал:       — Селлен, вы нужны нам, поймите. Даже если вы убьете меня и откажетесь помогать делу революции, Вам все равно рано или поздно придется убить Ренналу. Ректор безумна. Она погубит академию. Только вы можете её остановить.       — Не люблю, когда мной пытаются манипулировать. Что ты возомнил о себе, букашка?       Селлен нажала посохом чуть сильнее. На металлической части маски посла появились небольшие язычки призрачного пламени.       — Что же касается Оливии… Она уважает только силу. Убить Ренналу будет лучшей демонстрацией силы. Кроме того, Повелительнице Элдена нужен во главе Академии кто-то, кому она сможет доверять…       — Довольно! — рявкнула Селлен — Встать!       Посол неуклюже поднялся на ноги и попятился к двери.       — Я услышала достаточно. Убирайся восвояси, «посол». Посох оставляю себе в обмен на твою ничтожную жизнь. Будешь снова за мной шпионить — сильно пожалеешь об этом. И передай своим друзьям, что я предпочитаю работать в одиночку. Мне нет дела до вашей возни, понятно?!       Посол кивнул и в спешке покинул помещение.

***

      Все свое время Оливия посвящала решению проблем королевства. Часто её можно было увидеть в окружении карт, на которых она сосредоточенно рисовала места появлений нежити. Такие места, где появлялись Те-Кто-Живет-В-Смерти, огородили магическими печатями — и это позволило изолировать нежить.       В конце-концов, Оливия назначила Селлен встречу на городской стене.       Волшебница, прищурившись, посмотрела в небо. Солнце уже преодолело часть пути по небосводу, и день переходил в свою вторую половину. На улице стояло пекло, отражаясь от камней площадей города и улочек, стиснутых между домами. Даже столичные озера блестели от солнечных лучей, визуально теряя всю свою глубину. Не помогали и растущие деревья — их тень была лишь кратковременной надеждой для того, чтоб перевести дух.       — Селлен, мы должны что-то придумать. Влияние Годвина стремительно распространяется. — сказала Оливия. Вид у неё был изможденный, и на бледном лице ярко выделялись синяки под глазами — Эту порчу не остановить ни одним из известных нам способов.       — Сам факт существования Годвина есть фундаментальное нарушение законов этого мира. Ты не пробовала спуститься к корням Древа Эрд и уничтожить его тело?       — Райя пыталась пробраться к телу Годвина. Но проход туда закрыт мертвыми лозами. Он себя надежно защитил. Кроме того, в Нокроне и Нокстелле повсюду растут корни смерти. Все очень серьезно.       Селлен задумалась.       — Мне известно лишь об одном способе избавиться от влияния могущественного существа, не принадлежащего нашему миру.       Оливия невольно сглотнула.       — Микелла полностью посвятил себя борьбе с влиянием внешних богов. Говорят, он смог вырастить свое священное Древо, а ещё говорят, что он смог обмануть судьбу — продолжила Селлен.       — Да, я знаю. Я была там.       — Серьезно? — Селлен удивленно присвистнула. — Говорят, что найти священное древо Микеллы можно только если кто-то показал тебе, где оно находится.       — Да уж, найти его было задачей нетривиальной. Впрочем, я нашла там то, что искала, и это главное. — Оливия старалась не смотреть Селлен в глаза. — Игла разорвала мою связь с Тремя Пальцами. Вряд ли она поможет нам сейчас. Как думаешь, Микелла мог создать и другие похожие артефакты?       — Думаю, нет, — Маления, клинок Микеллы воспользовалась иглой, чтобы отрезать себя от влияния Бога Гнили. О других артефактах ничего неизвестно, если бы они существовали, я бы о них знала. Кстати… Я слышала, что Древо охраняет Маления, Мало того, что она лучший фехтовальщик в Междуземье, так она ещё и богиня Гнили. Как тебе удалось добыть иглу?       — О, об этом можешь не беспокоиться, — усмехнулась Оливия. — Я убила Малению.       — Серьезно? Вот так просто? — лицо Селлен вытянулось от удивления.       — Ну...нет, конечно же. Но другое дело — Годвин. Как убить того, кто уже мертв, но в тоже время продолжает жить?       Селлен задумчиво оперлась на посох с янтарным камнем.       — Какой у тебя интересный посох. — заметила Оливия — Что это за материал? Он выглядит знакомым. Откуда у тебя этот посох?       — Я уважаю твои секреты. И я считаю, это должно быть взаимным.       Оливия недовольно прикусила губу, но ничего не сказала.       — Итак, краткий вывод по ситуации: влияние Годвина очевидно усиливается, — наконец, сказала Селлен.       — Люди жалуются на кошмары, — кивнула Оливия.       — Да. А я еще я вижу, что у тебя, очевидно, похожие проблемы со сновидениями, — сказала Селлен взглядом указав на синяки под глазами Погасшей. — Это сложно не заметить.       — Можно и так сказать, — на долю секунды замялась Оливия, — но в моих снах присутствует нечто другое. И это не Годвин.       — Понятно… — протянула Селлен. Она сразу поняла, что имеет в виду Оливия, и продолжила размышления. — Значит, игла — незаконченное творение, и внутри тебя все еще есть связь с Внешним Богом. Игла лишь заглушает эту связь. — Селлен нахмурилась — А я говорила, что связываться с Безумным Пламенем была плохая идея!       — Слышу от человека, который так далеко зашел в запретных исследованиях, что больше полугода провел в виде каменной сферы, — беззлобно отмахнулась Оливия.       — Вырви иглу из руки — и я уверяю, тебя ждут не менее удивительные метаморфозы, — парировала Селлен.       Погасшая рефлекторно схватилась за забинтованную руку.       — Да-да, моя ученица, любой дурак может догадаться, где именно ты спрятала иглу. Это абсолютно очевидно. Если, конечно, знать, что искать.       Оливия смерила Селлен недовольным взглядом, но ничего не ответила на шпильку.       Какое-то время волшебница и владыка Элдена молчали.       — Кстати, — внезапно полюбопытствовала Оливия, — а ты не…застала момент, когда его убили? Годвина, я имею в виду?       — Ну, благодаря своему камню души я действительно прожила так долго, — хмыкнула Селлен, скрещивая руки и продолжая задумчиво рассматривать залитый солнцем город. — Я была совсем ребенком. Но помню, как все были шокированы и напуганы, особенно полубоги. Их реакция была вполне естественной, ведь их теперь могли убить, причем внезапно убить. Это уже не страшные сказки про Сумеречноокую Королеву.       — Сумеречноокую…кого?       — Про нее почти ничего неизвестно, — пожала плечами Селлен, — только то, что она когда-то в незапамятные времена возглавляла Культ Апостолов Божественной Кожи и убивала полубогов, снимая с них кожу.       — А, видела таких пару раз, — Погасшая словно бы углубилась в свои воспоминания, — Мерзкие типы.       — Да. А потом Сумеречноокую королеву убил Маликет, — сказала Селлен, задумавшись.       Оливия наклонила голову вперед, растирая виски. Палящее солнце стало невыносимым. Весь мир казалось, замер во времени, словно нарисованная картинка.       Селлен почувствовала странный резонанс, исходящий от янтарного камня на посохе. Она стала всматриваться в камень и почувствовала, как её затягивает куда-то. Реальность для волшебницы исчезла и все её чувства слились воедино. Она почувствовала, как в её разум медленно погружается идея, которая постепенно формировалась в слова:       «Тело Годвина можно лишь сжечь».       Разум Селлен вернулся в реальность также внезапно, как и исчез из нее. Голова была тяжелой и очень сильно хотелось спать.       Погасшая задумчиво чесала подбородок. Поглощенная собственными мыслями, она совершенно не заметила «отсутствия» Селлен.       Селлен помассировала виски, стараясь избавится от ощущения сонливости.       — Моя ученица. Кажется, у меня появилась идея. Но я не хочу тебя обнадеживать раньше времени. Нужно кое-что проверить.       — Понимаю, — Погасшая кивнула и тут же просияла от радости. — В любом случае, здорово, что ты решила проявить инициативу, Селлен!       — Не стоит, право, не стоит. Я в долгу у тебя. Решим проблему с Годвином и мы в… — Селлен прервалась из-за вспышки головной боли.       Боль сформировалась в ещё одно послание:       «В стародавние времена, до Золотого Порядка, тела усопших сжигали в призрачном огне. В призрачном огне ты найдешь ответы на все вопросы».       — Все в порядке?       — Да. В полном, — наконец, к Селлен вновь вернулась ясность мыслей.       — Твой план никак не связан с запретной магией звезд? — обеспокоенно спросила Оливия.       — Абсолютно. Никак, — слукавила волшебница.       — Хорошо, будь осторожна, Селлен. Я за тебя беспокоюсь.       — Это очень мило. Но будь так добра — оставь свои сантименты для воркования с Мелиной. Мне твоя опека ни к чему, я лишь хочу отдать долг.       — Хорошо. Я на тебя рассчитываю.

***

      — Тебе никогда не хотелось себе новое тело? — спросила Селлен, едва они оказались наедине в покоях волшебницы.       Прозвучавшее вслух предложение было настолько странное, что в этот же самый момент Погасшая не сразу поняла, про что говорит волшебница и как это лично к ней относится. Она ожидала любого разговора, но не на такую тему.       — Это как? — переспросила Оливия. Даже сама мысль про новое тело казалась ей дикой и иррациональной.       — Заключить свою душу в первородный камень — пояснила Селлен, и от Погасшей не укрылись довольные нотки в её голосе. — а потом этот камень перенести в новое тело.       — Я не думаю, что это получится, — тут же возразила ей Оливия, — у меня этого камня и в помине нет. Я же не училась в академии.       — Тебе не нужно было учиться в академии для этого, — перебила её Селлен, вальяжно располагаясь в кресле. — Ведь тебя учила я, а я лучше всех в этом столь замечательном учебном заведении. Даже лучше Ренналы, — Селлен наклонилась ближе. — И она прекрасно об этом знает.       Оливия не нашлась с ответом — волшебница как всегда была убедительна.       — Академия, конечно, себе на уме, но неужели ты думаешь, что они откажут в том, чтобы сделать Повелительнице Элдена первородный камень? — Селлен вновь улыбнулась и добавила. — Уж поверь мне, они дадут лучшее, на что они способны.       С каждым словом обрисованная чародейкой перспектива казалась все более и более внушающей доверие.       — Перенесем тебя в новое тело, ты сможешь избавиться от своих…шрамов, — Селлен сделала неопределенный жест рукой, — которые доставляют тебе столь сильные неудобства. Может быть и Мелине станет несколько приятнее…       Перед глазами Погасшей тут же замаячило воспоминание о том, как Мелина пыталась залечить её ожоги в Нокроне. Как её ладони прижимаются к обожженной коже, и от этого прикосновения приходится сделать усилие, чтобы дышать спокойно.       Перспектива хоть как-нибудь избавиться от любого напоминания про Яростное Пламя выглядела слишком притягательно.       — И что для этого нужно? — спросила Оливия, старательно пытаясь скрыть волнение в голосе.       — Для начала позволь мне оценить целостность твоей души, — кивнула Селлен и затем добавила, увидев вопрошающий взгляд Погасшей. — Не волнуйся, это рутинная процедура, которую проводят абсолютно всем, кто решил поместить свою душу в первородный камень. Когда-то и я её проходила.       Селлен задумчиво улыбнулась, явно вспоминая былое время в академии, затем, встав с кресла, подошла к Оливии.       — Расслабься и закрой глаза, — с этими словами волшебница с явным нетерпением размяла руки. — А мне позволь до тебя дотронуться. И постарайся ни о чем не думать.       Погасшая откинулась в кресле, и прикрыла глаза. Унять беспокойный вихрь мыслей оказалось не так-то просто. Сознание, как будто издеваясь, раз за разом возвращало её ко всем встречам с Мелиной, и от этих мыслей невообразимо хотелось куда-нибудь деться.       Она почувствовала легко прикосновение к своей шее — прохладные пальцы Селлен уткнулись аккурат в яремную впадину между ключицами.       — А теперь я смогу понять, можно ли перенести твою душу в камень и насколько высоки риски, — произнесла Селлен наставническим тоном, как будто проводила семинар перед аудиторией, и Погасшей слишком живо представилась эта сцена.       Пальцы уперлись в яремную впадину еще сильнее, на грани болезненности. Оливия физически ощущала, как незримо движутся искры магии, перебегая с пальцев Селлен, подобно электрическим разрядам. Чародейка продолжила рассказывать про теоретические основы заклинания, которое она сейчас использовала, но Погасшая слушала её вполуха.       И тут Селлен резко замолчала, оборвав предложение на середине. Её рука рефлекторно дернулась — лишь для того, чтобы прижаться еще сильнее, заставив Оливию вздрогнуть и открыть глаза. Их взгляды пересеклись, и Погасшая поняла, что никогда не видела Селлен настолько встревоженной. Она пристально смотрела на неё своими серебряными глазами, удивленно вскинув брови.       — Никогда такого не чувствовала, — Селлен наконец убрала ладонь и внимательно осмотрела свои пальцы, словно боялась, что с ними что-то может случиться. — Боюсь, переселение души в первородный камень невозможно.       — Почему? — спросила Оливия, хотя уже понимала, что скажет волшебница, и от этого осознания по спине пробежали мурашки.       Волшебница вновь взглянула на неё, склонив голову набок, словно подбирая научный термин для того, что она увидела.       — Потому что у тебя не душа в привычном понимании этого слова, а онтологическая аномалия.       — Все, хватит, — резко прервала ее Погасшая, еще сильнее закутываясь в свою мантию. — Я не желаю это слушать.