Отсчёт начался.

      Посреди полуразрушенного после внезапного возникновения от слияния магнитного поля и проточной центрифуги воронки двора стоял молодой алхимик. Крепко сжимая в руке красивое ожерелье, с только что прикреплённым фиолетовым драгоценным камнем, он грустно озирался по сторонам. Очередное его изобретение сломалось и причинило вред жителям королевства. Но больнее всего для алхимика было осознавать, что он больше никогда не сможет подарить любимой девушке полученный элемент. Элементарный преобразователь сломался настолько сильно, что даже Вэриан понимал, что не сможет его починить. Чёртов Сент Крой. Но ведь у него хоть что-то получилось, правда? Кассандра же сказала, что он отличный парень и что он особенный, а значит у него получилось?       — Это по праву принадлежит тебе. — с улыбкой пристегнула первое место к рубашке алхимика Кассандра. Удивлённо смотря на прикреплённую медаль, Вэриан застенчиво улыбнулся в ответ и протянул девушке ожерелье.       — Ну, а это принадлежит тебе.       С радостной улыбкой смотря на протянутое ожерелье, Кассандра прикрыла глаза и одним ловким движением пристегнула его у себя на шее.       — Спасибо. И Вэриан, прости что поставила свои амбиции выше нашей дружбы, — для алхимика слышать эти слова, было самой высшей мерой счастья.       — Ничего, всё в порядке, Кассандра, — следующие слова, повергли парня в шок и заставили сердце трижды перевернуться.       — Знаешь, зови меня «Кэсси».       Вэриан был счастлив. У него получилось. Да, к несчастью изобретение оказалось сломано, но это уже было абсолютно не важно, ведь Кассандра, разрешила ему звать её придуманным уменьшительно-ласкательным сокращением и Вэриан, не без оснований, считал этот факт своей маленькой победой. Лёгкий летний ветерок дул им прямо в лицо, заставляя по инерции улыбаться ещё шире. Вэриан чувствовал, она тоже это чувствует. Пусть и не так сильно как он, но начало было положено, а отступать алхимик был не намерен — слишком уж сладка была конечная награда.       — Что ж, похоже мне пора идти. Кто-то же должен убирать весь этот бардак, — неловко чеша затылок, нервно произнёс он и медленно направился в сторону валяющейся неподалёку кучи хлама, некогда бывшей преобразователем. Каково же было его удивление, когда буквально через пару минут, он услышал то, как с любовью, но уверенно девушка отказывает своему отцу в даче ей служебного задания.       — Ого, ты отказала отцу… ради меня? — тихо спросил парень, сетуя на своё лицо, которое в данный момент, должно быть напоминало спелый помидор.       — Я не останусь перед ним в долгу и он это знает. Всё же не каждый день в твою честь называют элемент, — снимая шлем, с обычно несвойственной ей мягкой улыбкой, произнесла она.       — Знаешь, мне пришла в голову эта идея, когда я обнаружил рядом со своей деревней скопление странных чёрных камней.        Зачем он тогда это сказал? Ведь именно с этих слов, начался самый худший, страшный и мерзкий период его жизни.

***

      Голубые глаза с грустью смотрели на лежащее в руке ожерелье. Два года. С того дня прошло всего лишь два года, казалось бы, незначительное количество, да? Да вот только для Вэриана они ощущаются как вчера. Настолько сильно травмировал его тот период. В отражении чёрных камней, он видит то, что послужило началом конца. Себя. Всё началось именно с него. С его глупой фразы тогда, на той выставке. Взгляд алхимика выражает далеко не детскую усталость. Конечно, не каждый ребёнок в свои четырнадцать лет становится особо опасным преступником, заключённым в королевской тюрьме. Два года одиночного заключения за решёткой в компании сомнительных личностей и бандитов — вот, что заставило Вэриана задуматься о своей жизни и прежних поступках. И когда потом он услышал от Рапунцель печальную весть о предательстве Кассандры, он точно знал что будет делать. Именно по этой причине он сейчас здесь. Они сейчас здесь. Две сингулярные единицы, готовые столкнуться друг с другом. Вэриан, громко вздохнул и зажмурился. Слёзы в очередной раз за этот день оросили его лицо. Он знал, в этой схватке выживет только один. Подняв голову и переведя взор красных заплаканных глаз на Лунную Деву, он сжал губы и быстрым движением стерев слёзы с лица, решительно сжал руки в кулаки.       Нет, он не может позволить ей совершать те же ошибки, что и он когда-то. Он обязан её вернуть, даже если для этого придётся пожертвовать своей жизнью. Всё началось с него — им же всё и закончится. — Кассандра, ты злишься, я понимаю. Поверь мне, я прошёл через это. Но ты совершаешь ошибку, — слова давались ему на удивление легко. Впервые в своей жизни он не чувствовал страха. Вэриан с сожалением посмотрел на старающуюся игнорировать его Кэсс. Он знал, что сейчас происходит в её душе. Сейчас она старается абстрагироваться от всего, заставить замолчать где-то в глубине кричащую совесть. Но он был настроен не менее решительно. — Путь ненависти — это проклятый путь. Всего один шаг — и уже не свернуть. Уверена в нём, но тянут ошибки ко дну. За собой ты оставляешь несмываемый след. Он кажется ярким, но вдруг меркнет свет. Тебя шаг за шагом ввергая в кромешную тьму, — с каждым предложением он всё больше приближался к скривившейся Кассандре, старательно натачивающей свой меч камнем. Краем глаза, он успел заметить: она посмотрела на своё отражение.       Надежда закипела в душе алхимика с новой силой, ведь он видел: её взгляд выражал смятение и злость. Резко встав со своего места, Кассандра быстрым шагом направилась в противоположную сторону, подальше от алхимика. Но Вэриан не собирался так просто сдаваться. Только не сейчас. Резко появившись прямо перед её лицом, он с мольбой смотря в пропитанные холодом неестественно ярко-голубые глаза, продолжил: — А затем сойдёшь с пути, утратишь нить. Станешь всех вокруг винить Каждый шаг труднее оправдать, — Кассандра отчаянно старалась убежать от его голоса. И как только она могла подумать, что он её поймёт? Он такой же как и все, стоит принцессе бросить заветную косточку, так он, подобно верному псу, тут же примется защищать её интересы.       Летающий следом за ней невидимый дух девочки, сладко шептал ей: «Он всего лишь пешка, неудачник. Он не смог противостоять влиянию принцессы. Ты сильнее его, Кассандра, ты не должна его слушать. Все его слова — лживая бравада, мотивированная лишь одним желанием — помешать тебе и помочь принцессе отнять у тебя то, что твоё по праву».       Кассандра с ужасом посмотрела на своё отражение в гладкой кристальной поверхности чёрных камней. Что с ней стало? В кого она превратилась? Или превращается? Медленно прикоснувшись к своему бледному лицу, она резко трясёт головой, отгоняя непрошенные мысли своей слабой прежней версии. Нет, она всё делает правильно. У неё никогда ничего не было, а если и было, то ей в сущности не принадлежало. Эта сила, этот опал — ключи к свободе, к безграничной свободе и власти. Она сможет их удержать, она должна. И никто, ни разбалованная наивная принцесса, ни стая тупоголовых, слюнявых идиотов, ни даже этот никчёмный неудачник, не сумевший проявить силу воли и потерявший контроль в последний момент не остановят её. Где-то вдалеке, за густым туманом слышатся слова в который раз отчаявшегося алхимика: — Лишь когда поймёшь, что уже совсем не та. Кем когда-то ты была, Тогда поймёшь что нечего терять. Нечего терять! Подбежав к девушке, Вэриан с силой хватает её за руку. — Кэсс, поверь мне стать злодеем — это не выход…

— Так вот, кем ты меня считаешь? — резко обернувшись, шипит Кассандра.

«А я говорила. Он пытается обмануть тебя, войти к тебе в доверие», — от постепенно сливающихся голосов хочется кричать. Кассандра никогда ещё не ощущала себя так паршиво. Она с вызовом смотрит на перепуганного паренька. Злобно оскалившись, она словно змея шипящим голосом начинает выдвигать контраргумент:

— Мой путь предначертан по чёрной тропе.

Терниста она, но я ближе к мечте.

Осилит дорогу, лишь кто без оглядки идёт, — играючи она демонстрирует ему свою силу и могущество, выставляя из чёрных камней подобие пьедестала и подобно грациозному хищнику, взбираясь на него. Смотря на шокированного Вэриана свысока, она презрительно кривит губы.

— Да, ты прав. Мой путь извилист, но я знаю финал.

Врагов одолею, займу пьедестал, — она перепрыгивает с камня на камень, становясь ещё выше. — Оправдана цель, сражаясь возьму я своё.

Ну а ты?

Ты спасовал, окончил бой! — презрительно оскалившись, выдаёт она, с каким-то несвойственным ей садистским удовольствием смотря на отобразившуюся боль на лице Вэриана.

Мы не похожие с тобой.

Вправе я сама путь выбирать.

Час настал мне цепь сомнений разбивать.

Слабость победить и стать той кому уж нечего терять, — спрыгнув по камням вниз, она взмахом приказывает им поднять камень с размытым изображением принцессы и злобно скалясь, делает резкий выпад, выбрасывая меч вперёд и почти протыкая им камень. Её руку в последнюю секунду останавливает, уже порядком надоевший, алхимик. Продолжая смотреть на неё своими щенячьими, по-собачьи преданными глазами, он с отчаянием, произносит:

— Я так хочу тебе помочь.

— Мой час настал, с дороги прочь! — кипящая злость, неожиданно всколыхнулась внутри девушки, находя свой выход в откидывании очередью камней бесящего подростка.

      Откашливаясь от подступившей ко рту, из-за обильных повреждений внутренних органов крови, Вэриан превозмогая чудовищную боль, поднимается и на подкашивающихся ногах, грозящих в любой момент подвести своего хозяина, медленно идёт навстречу к приближающейся фурии. — Прошу, послушай же, похоже ты сошла с ума.

— Я не могу проиграть!

— Надежда есть, не будь глупа.

— Меня не взять!

— Уступи, не стыдно отступать!..

— Меня не взять!

      Отступив от упрямо гнущего свою линию Вэриана, Кассандра, схватившись за голову, громко закричала в пустоту, и крик её, наполненный болью, злостью и отчаянием, эхом отразился в стенах пещеры. В глазах Вэриана стояла безнадёжность и пустота. Он понял, что для его плана уже слишком поздно. Что бы Кассандра ни вбила сейчас в свою голову, что бы ни управляло ей и не заставляло совершать безумные поступки — это было намного сильнее него. Но алхимик всё равно продолжал бороться.       Она стоит того, чтобы за неё бороться.       Его Кэсси. До сознания парня, наконец-то, начало доходить, что он натворил. Ведь показав на своём примере, что предать и пасть может даже самый добрый человек, он, по сути, дал ей выбор. Плохой выбор. Это он, своим предательством, подтолкнул её к неправильному пути. От этого осознания у алхимика кольнуло в сердце. Что же он наделал? Вэриан обречённо посмотрел на лежащее в руке ожерелье. Если бы он мог всё исправить, изменить ход истории, стереть из общей памяти свои ужасные поступки. Но он не может, ведь для этого уже слишком поздно. Единственное, что ему остаётся — смотреть на то как мучается его любимая девушка, в ярости разнося всё вокруг и пропуская через пол всё новые партии чёрных камней, которые заполнили собой уже казалось бы всё. — Кассандра! — девушка не слышала алхимика, сколько бы он не выкрикивал её имя. Тогда Вэриан решился на отчаянные меры. Рассчитав расстояние и самый оптимальный угол, он разбежался и упав на спину, проскользнул мимо выступающих чёрных пиков, остановившись прямо у ног Кассандры. Быстро поднявшись на ноги, он осторожно дотронувшись до плеча девушки, уже гораздо тише позвал: — Кассандра. — на этот раз, кажется получилось. Обернувшись, Лунная Дева окинула его яростным взглядом. Убрав руку с её плеча, Вэриан с сожалением посмотрел на перекошенное в злобе лицо. — Кассандра, я не знаю осталось ли в тебе хоть что-то хорошее, но если это так… Если внутри этой ледяной машины смерти всё ещё есть хотя бы частичка той, которую я люблю, прошу: вернись ко мне. — Вэриан почти с детской надеждой, посмотрел в голубые глаза напротив. Зрачки Кассандры, постепенно начали расширяться. В мгновение ока её взгляд прояснился и пропитался смятением и испугом. В страхе прикоснувшись холодной, облачённой в чёрную перчатку ладонью к своей щеке, Кассандра с мольбой посмотрела на Вэриана. Парень знал: она просит его о помощи. Ободряюще улыбнувшись, он снова осторожно прикоснулся к её руке. — Не бойся. Не бойся, Кэсси — я с тобой, я рядом. — испуганно бегая глазами по профилю алхимика, она хрипло прошептала:

— Вэриан, что со мной происходит? Почему так больно?

— Всё в порядке, Кэсси, с тобой всё в порядке. Тебе больно, ты злишься, и это нормально. Мы пройдём через это. Вместе. Позволь мне помочь тебе. — с отчаянной мольбой шептал алхимик, крепко сжимая в руке холодную ладонь Кассандры.       «Он врёт. Хочет, чтобы ты размякла. Он ждёт момента, чтобы нанести удар», — шептала в ухо девушке призрак.

— Ты… Ты обманываешь меня, — холодно отчеканила Кассандра, увидев что-то блестящее в руке юноши.

— Что? Нет!.. Кассандра, я бы никогда…

— Но тем не менее, ты держишь в руке что-то блестящее. Это нож, да? Кинжал?

— Нет, это… — Вэриан раскрыл сжатую ладонь, представляя взору Ледяной Королевы сверкающий в лунном свете фиолетовый кристалл. — Ты помнишь его, Кассандра? Помнишь, как я изобрёл его для тебя? Как назвал его в твою честь?       Кассандра поражённо смотрела на лежащий в руке алхимика элемент. Кассандриум. Невольно уголки её губ приподнялись в ностальгической улыбке. Признаться, она немного скучала по прошлому. По дружбе с солнечной принцессой, по дурацким подколкам Юджина и по совместному времяпрепровождению с этим поистине гениальным мальчишкой. Оглядываясь назад, она чувствовала, что может и хотела бы вернуться в начало, но отступать от намеченной цели уже слишком поздно. И для них с Вэрианом тоже уже слишком поздно. Поэтому, вернув лицу грозное выражение, она безэмоционально отчеканила:

— Эта побрякушка мне ни о чём не напоминает и не говорит, — что-то кольнуло внутри при виде шокированного алхимика, для которого все надежды казалось только что разрушились. Тем не менее, грустно посмотрев на элемент, он призывно протянул его ей.

— Возьми, прошу тебя. Может, хотя бы он поможет тебе справиться с этой удушающей ненавистью и злобой, — вложив в распахнутую ладонь кристалл, он снова грустно улыбнулся и резко подорвавшись, обнял ошалевшую от подобной наглости Кассандру.       «Видишь? Он обнимает тебя, чтобы воспользоваться твоей дезориентацией и забрать опал!» — кричала в стороне призрачная девушка, голос которой уже давно нашёл своё пристанище в разуме окончательно запутавшейся в себе девушки, поселившись в нём словно в своём собственном доме. Он невыносимо сдавливал собою виски, проникая в самые глубины подсознания, развращая и подавая как должное самые болезненные воспоминания. И Кассандра позволяла ему это. Ей нравилась та ложь, которой он кормил её вот уже на протяжении двух-трёх месяцев. И она покорно позволяла этой лжи, обволакивать собой всю её душу. Вот и сейчас, несмотря на исходящее от рук и тела алхимика тепло окутывающее её, она резко переменившись в лице, отталкивает от себя мальчишку и со злобным оскалом резко выбрасывает руку вперёд, поднимая под мальчиком чёрный пик. Не успев понять, что произошло, Вэриан почувствовал чудовищную боль. Истошно завопив, он повалился на каменный пол. Багровая кровь, медленно вытекала из открытой раны в груди, заливая собой пол и постепенно образовывая рядом с корчащимся в агонии телом юноши небольшую лужицу. Отхаркивая собирающуюся во рту кровь, он медленно начал осознавать: это конец. Почему-то на губах сама собой появилась расслабленная улыбка. Да, теперь всё правильно. Он должен уйти с доски, чтобы дать остальным шанс выиграть.       Чтобы дать ей шанс выиграть.       В глазах Кассандры, стоит холод. До неё ещё не начало доходить осознание её поступка. Оно придёт лишь тогда, когда алхимик испустит свой последний вздох. Когда из последний сил, повернёт голову и нежно улыбаясь окровавленными губами, мягко посмотрит на её лицо и лишь прошепчет: «Кэсси». Тогда, и только тогда, её глаза широко распахнутся, а в разуме тяжёлым звоном, прозвучит: «Я убила его». А после этого она со слезами на глазах громко закричит на весь дворец и, не контролируя себя от ярости, начнёт выпускать чёрные пики где попало. Она слишком поздно, заметит сломавшийся в руке фиолетовый элемент, являющийся последним символом прошлого и напоминанием о юном алхимике, влюблённом в неё без памяти. И тогда она осознает, что ей теперь действительно нечего терять.       А сейчас она с удовлетворённой улыбкой наблюдает за умирающим мальчишкой. Вэриан, из последних сил, поворачивает к ней голову. На его окровавленных губах появляется нежная улыбка. В гробовой тишине, мелодией звучит хрипло произнесённое: «Кэсси». Отсчёт начался.