last mission

      — Ты уверен, что это здесь? — нервно прокручивая в руках телефон и то и дело проверяя время, спросил Джисон. Ему хотелось быть сейчас дома, в тепле, под боком у Минхо, и смотреть какой-нибудь очередной глупый фильм, попутно поглощая любимый сырный попкорн. В каком-то смысле, конечно, он сейчас тоже сидел под боком у Минхо, но в машине, в глухом лесу и поздно ночью. Чертова работа!       Минхо хмыкнул и в очередной раз сверился с координатами на карте, что они получили от начальства пару часов назад:       — Уверен. Но, если ты мне не доверяешь, то можешь выйти наружу, проверить сам.       Джисон в ответ проворчал что-то неразборчивое, что Минхо расценил как «Доверяю», и снова проверил время на телефоне, хотя на приборной панели машины тоже были часы.       Циферблат показывал 23:50.       Бытие охотником на нечисть дело такое: боевая готовность 24/7 и необходимость выехать когда угодно и куда угодно, по первому приказу. Чаще всего работа случалась ночная: видимо, все твари поддерживали и уважали традиции побольше некоторых людей, оттого и появлялись разве что по ночам. Иначе почему Джисон снова около полуночи торчал непонятно в какой дыре, а не спал в уютной кроватке? Этим вопросом охотник на нечисть номер раз — Хан Джисон — задавался уже несколько месяцев точно. А вот его коллега, друг, охотник на нечисть номер два и по совместительству бойфренд, Ли Минхо, такими вопросами не задавался, судя по спокойному выражению лица, а смиренно ждал нужного часа, насвистывая под нос какую-то прилипчивую попсовую мелодию.       «Уф, ещё немного, и можно будет вернуться домой», — мысленно подбадривал себя Джисон. — «Выполнить одно задание и дело с концом!»       Не то чтобы Джисон был трусом, но в последнее время явно ощущал все больше и больше нервозности перед выходом на задания. Опасения за свою и чужую жизнь всё чаще и чаще посещали его в томительные моменты ожидания.       Часы на приборной панели мигнули, высвечивая цифры 23:55.       Медальон, висевший на зеркале заднего вида, покачнулся.       — Пошли, — коротко бросил Минхо, возвращая Джисона из сладких дум об уютном доме в реальность, и потянулся к двери, попутно захватывая с собой одну из служебных раций, лежавших на приборной панели.       Джисон вздохнул. Что же, чем быстрее они разделаются с миссией, тем лучше. Кинув телефон на заднее сиденье, Джисон схватил с приборной панели оставшуюся рацию и, затолкав её в специальный карман, последовал за напарником.       — Оборотень должен быть один, молодой, недавно обращенный самец, нужно найти цель и по обстоятельствам решить — необходим ли захват или нет, — напомнил Минхо детали задачи скорее для того, чтобы отвлечь Джисона и заполнить давящую тишину леса.       Джисон кивнул, проверил наличие пистолета в кобуре, поправил защитную маску, закрыл глаза и пару раз выдохнул. Он был отличным охотником и метким стрелком, но настраиваться на задание приходилось каждый раз. Только этот ритуал и присутствие Минхо рядом позволяли унять дрожь и сосредоточиться.       — Я готов, — кивнул Джисон через пару секунд, и парни направились вглубь леса, к поляне, где находился объект их миссии.       Охранный амулет, что висел на шее у Минхо, должен был защищать охотников до тех пор, пока они стояли или двигались не спеша, поэтому передвигаться парни старались максимально аккуратно, чтобы треск сучьев и шелест опавших листьев под ногами не выделялся на общем фоне шума леса. Джисон шел вплотную к Минхо, чтобы действие амулета распространялось и на него, и не задумываясь взял того за руку. Почувствовав в своей ладони тепло, Минхо улыбнулся и крепче сжал руку парня. После того, как их отношения год назад перешли на новый уровень, участие в совместных миссиях становилось всё тяжелее, но Минхо не представлял, как можно иначе: он не смог бы отпустить Джисона одного, а Джисон, уверен Минхо, не отпустил бы его. Поэтому пульсирующее тепло в руках все же больше ободряло, чем пугало: ему есть ради чего жить и ради чего побыстрее расправиться с миссией.       Охотники уже почти дошли до нужного места, как тягучую тишину леса разрезал нечеловеческий крик. Кинувшись в сторону звука, Минхо и Джисон спрятались за деревьями, присев к земле, чтобы их не заметили раньше времени, и начали наблюдать.       На залитой холодным светом полной луны поляне на коленях стоял нагой человек. Крик, исходивший из раскрытого рта, быстро превратился в хрип из-за того, что нижняя челюсть буквально отделилась от лица, повисая на тонких полосках кожи. Кровь хлынула по лицу человека из многочисленных ран, заливая все вокруг. Верхняя часть лица начала удлиняться; старая кожа сползала словно чешуя у змей, а на её место нарастала новая, с подшерстком. Нижняя челюсть тоже удлинилась, стали видны острые как лезвия зубы, вырастающие на месте только что выпавших человеческих. То, что секунду назад выглядело как человек сейчас напоминало химеру, с располосованным от уха до уха ртом. Куски окровавленной кожи то тут, то там сползали с тела, обнажая судорожно сокращающиеся мышцы. Хрип заглушил хруст ломающихся костей. Буквально через пару секунд ничего человеческого в существе не осталось. Это было дергающееся месиво из костей, мышц, кожи и крови.       Джисон машинально прикрыл рот рукой и отвел взгляд — он ненавидел зрелище преображения оборотней и каждый раз задавался вопросом: почему бы не послать к черту кодекс охотников на нечисть и не напасть на тварь в процессе обращения. И всё же отступать от правил Джисон не собирался — жить-то на что-то надо. По кодексу охотников оборотень не считался таковым, пока не приобретал полный облик, и убийство в процессе перекидывания каралось как убийство человека. Объяснялось это тем, что не все оборотни становились такими по своей воле, а узнать это можно было только после полного обращения — по цвету шерсти. Черный был у тех, кто стал чудовищем вынужденно, серый и рыжий — у осознанно пошедших на этот шаг, а белый — самый редкий — встречался только у истинных вервольфов, коих не видели не свете уже несколько сотен лет. Протокол охотников предписывал оставлять в живых только первую группу оборотней, а остальных уничтожать. Вот только под остальным имелись в виду серые оборотни. На случай встречи с белым четких инструкций не было.       Тем временем оборотень начал принимать свои очертания. Кости перестали ломаться и изменяться, на них в считанные мгновения нарастали мышцы, что были увиты новыми кровеносными сосудами и нервной системой. По поляне разносился мерзкий запах крови и мяса, от которого хотелось вывернуть уже собственные внутренности наизнанку. Едкая вонь просачивалась даже сквозь специальную маску, и Джисон с трудом сдерживал позывы к тошноте.       Превращение на самом деле занимало меньше минуты: миг — сорвана кожа, сломаны кости и разорваны конечности и плоть, ещё один миг — всё собирается в новое существо видоизменяясь и срастаясь. Пара мучительных мгновений отвратительного зрелища под аккомпанемент нечеловеческих звуков, и под светом луны стоит он — вервольф.       Минхо пытался вглядеться в пока ещё сгорбленную фигуру существа и разглядеть цвет шерсти, но из-за травы рассмотреть оборотня не получалось. Все стало на свои места, когда оборотень поднялся. Огромная фигура возвысилась над поляной, пронзительным воем возвещая о приходе твари в этот мир. Твари, чья шерсть под луной отливала дымчато-белым.       — Черт! — тихо ругнулся себе под нос Минхо, ныряя назад, в лес, резко выхватывая из кармана рабочую рацию, а второй рукой сгребая в охапку остолбеневшего Джисона.       Пара секунд — и сообщение с особым кодом направлено в штаб. Дальше дело времени. Нужно дожидаться и выживать. Скрывшись в глубине леса, охотники притаились за крупным дубом, в надежде, что оборотень не услышал их спешного отступления.       — Какой план? — спросил взявший себя в руки Джисон. Он видел, что Минхо направил сообщение о подмоге, но телепортацией охотники на нечисть, к сожалению, не обладали, поэтому вопрос выживания был чисто их с Минхо проблемой.       — Мы не должны отходить от места, — тихо проговорил Минхо, выглядывая из-за дерева: на поляне фигуры оборотня уже не было. — Так нас будет проще найти. Желательно увести его в лес, чтобы…       Договорить Минхо не успел: Джисон, схватив его за рукав, дернул в сторону, заставляя бежать следом. Тотчас же раздался треск, и дерево, за которым прятались охотники, содрогнулось. Четыре глубоких царапины остались на коре в том месте, где ещё недавно была голова Минхо. Джисон чудом сумел увидеть приближающуюся тварь и успел спасти их.       Адреналин хлынул в кровь, переключая весь организм в боевое состояние. Джисон старался бежать, не уводя их и оборотня далеко в лес, держась, по его прикидкам, недалеко от лесной поляны. Позади слышался хрип, шипение и треск веток. Рядом — дыхание Минхо. Его присутствие все так же успокаивало и придавало сил.       Вытащив на бегу пистолет из кобуры, Джисон поднырнул под большой увесистой веткой, перекатился по земле в кусты и спрятался за поваленным деревом. Минхо, чудом уловивший движения Джисона, последовал за ним.       — Х-ха… надо бы… ха-а… обездвижить его, — переводя дыхание сказал Минхо, быстро выуживая из походной сумки дополнительный защитный амулет и активируя его. Старый отключился ещё когда напарники отступили в лес, и, похоже, слетел, зацепившись за ветку в процессе погони. По крайней мере, на шее Минхо ощущал лишь пустоту и неприятное ощущение жжения.       Джисон поднял пистолет, кивая на него и обозначая свой план.       Минхо нахмурился.       — Если мы выведем его на поляну, то я смогу, — твердо произнес Джисон. Сейчас в его голосе не было нерешительности, руки не дрожали так, как ещё десять минут назад в машине, а глаза были полны упрямства.       Это Минхо прекрасно понимал и без слов. Он верил Джисону, он верил в Джисона. Но маленький вредный червячок давно грыз изнутри, отравляя разум Минхо ядовитыми мыслями: а вдруг у Джисона не получится, вдруг оборотня не возьмут особые пули, вдруг… Минхо не хотел думать, что ещё может быть «вдруг», да и времени было всё меньше. Если они не задержат вервольфа сейчас, он может уйти и напасть на мирное население, чего ни в коем случае нельзя было допускать. Действовать нужно было незамедлительно. И поэтому Минхо одобрительно кивнул.       В их мини-отряде Минхо — ответственный за магические ловушки, защитные амулеты и координацию действий, а Джисон за «ударную силу», как лучший стрелок из всех охотников последнего поколения. Вместе они прошли уже через множество успешных миссий, и их план был стандартным, отработанным кучу раз на более слабых тварях, но действенным: Джисон заманивает оборотня на поляну, где по крупному объекту стрелять проще, туда, где Минхо подготовит ловушку, и они оба обезвреживают тварь. План надёжный, как швейцарские часы. И простой. В теории.       Судя по треску веток и шуму, оборотень все ещё рыскал неподалеку в поисках Минхо и Джисона, поэтому охотники приступили к плану немедленно. По команде Минхо, напарники разделились: Джисон в сторону вервольфа, чтобы отвлечь его внимание на себя, а Минхо напрямую, к поляне, готовить ловушку.       Джисон бежал по наитию, так как свет луны в лесу был затемнен кронами деревьев, что затрудняло ориентирование. Острые низкие ветки хлестали по лицу, оставляя неприятные царапины. За спиной слышалось рычание — оборотень учуял его и уже догонял. Сердце заходилось в быстром ритме, а в голове не осталось никаких мыслей — Джисон был полностью сосредоточен.       Выбежав на поляну, он на секунду замешкался, ослепленный светом луны, но тотчас же собрался, когда увидел знакомое красноватое свечение от магической ловушки. Джисон был уверен, что успеет, но то секундное замешательство оказалось критическим — оборотень нагнал охотника и, выкинув тяжелую большую лапу вперед, повалил на землю. Джисон даже не почувствовал момент удара, не говоря уже о боли в спине — тело действовало само, словно запустились какие-то древние механизмы самозащиты. Но вот что он точно почувствовал, так это тошнотворный запах плоти — Джисон упал недалеко от места превращения оборотня. Подавив приступ тошноты, Джисон резко перекатился в сторону и одним рывком вскочил на ноги. В свете луны блеснула светлая шерсть — оборотень снова приготовился повалить охотника на землю и растерзать. Не успела тварь подобраться, как стремительно отпрыгнувший в сторону Джисон выбросил вперед руку с оружием и выстрелил. Пуля попала лапу, оборотень истошно взвыл, все ещё надвигаясь на охотника. Джисон продолжал стрелять, отбегая назад, ближе к спасительной ловушке, а оборотень, будто не обращая внимания на полученные ранения, приближался к нему. Выпустив последнюю пулю, Джисон сделал последний рывок, но поскользнулся на чем-то склизком и чавкающем. Падение выбило весь воздух из легких Джисона и напомнило о ране на спине, отчего охотник застонал. Оборотень же, воспользовавшись ситуацией, в два прыжка настиг жертву, нависая над ней. Его красные глаза горели животным огнем, изо рта капала густая слюна, а горячее дыхание обжигало. Джисон завороженно смотрел в глаза собственной смерти. В голове пронеслась мысль: «Я сказал Минхо, что смогу, а он поверил». Джисон не хотел подводить Минхо, не хотел умирать, не извинившись за утреннюю глупую перебранку, не услышав родного голоса, и не сказав последнего «люблю». В тот момент, когда вервольф занес неповрежденную лапу для смертельного удара, где-то на периферии зрения Джисон заметил несущийся к твари синий потрескивающий шар, похожий на шаровую молнию. Воздух тотчас же пропитался запахом озона, а уши заложило из-за странного низкочастотного шума. Не успел оборотень вонзить когтистую конечность в грудь Джисона, как электрический шар достиг его, мгновенно опаляя. На смену низкочастотному гулу пришел вой боли, что испустила тварь, отпрыгнувшая назад, в попытке избавиться от огня, охватившего всю шкуру, а озоновый свежий запах сменился тошнотворно-горелой вонью кожи, шерсти и плоти. Джисон выдохнул и закрыл глаза. Последнее, что он помнил — красная вспышка захлопнувшейся магической ловушки и голос, звавший его по имени.

***

      Сначала в нос ударил запах стерильности и таблеток. Джисон попробовал моргнуть, но яркий свет не позволил сделать ему это сразу, пришлось зажмуриться пару раз. Пошевелить конечностями, к своей радости, Джисон смог без проблем. Только вот дышать получалось с трудом. Наконец проморгавшись, Джисон повернул голову и встретился с пронзительным взглядом Минхо, который сидел возле его койки, держа за руку, явно только что проснувшийся сам.       Не успел Джисон ничего сказать, как Минхо резко приблизился, сверкая взглядом, а затем мягко коснулся лба парня своим, прикрыв глаза. Губы приятно закололо от теплого дыхания, накрывшего их. Минхо сжал руку Джисона крепче и так же стремительно отстранился — он всегда сдержанно относился к проявлению нежных чувств на публике. Сальная шутка или шлепок по заднице — пожалуйста, дайте два, но объятия, интимные касания и тем более поцелуи позволял себе только наедине с Джисоном. И, хоть сейчас они находились в госпитале охотников, в отдельной палате, к ним в любой момент могли зайти, что и напрягало Минхо. Джисон не смог сдержать улыбки — он был рад видеть напарника, хотя какая-то мысль, воспоминание, зудящее где-то на периферии сознания, не давало ему радоваться полностью.       Отстранившись, Минхо встал и подошел к окну. И хоть Джисон ещё не полностью привык к яркому солнцу, что светило в палату, разглядеть покрасневшие кончики ушей Минхо он смог. Это маленькое наблюдение заставило Джисона улыбнуться сильнее.       — Оборотень убит, — прочистив горло, сказал Минхо, переключая внимание Джисона с его ушей на него в целом.       — Начальство этому, правда, не обрадовалось, — продолжил он, — но я настаивал на отсутствии должных инструкций на этот счет. В итоге труп забрали на обследование, а тебя привезли сюда.       — И… — попытался вставить слово Джисон, но Минхо продолжал говорить без передышки.       — Ты тут пролежал всего день, ничего страшного: ушиб носа, пара царапин на спине и ногах. Пустяки, в общем. Спасибо Сынмину, что снова подлатал тебя.       — А…       — Выпишут тебя завтра, сам знаешь какой тут порядок.       — Э…       — Так что давай, отдыхай, а я сгоняю в офис, надо бы написать отчет, — Минхо отвернулся и уже было собирался уйти, но тут Джисону таки удалось вставить слово в нескончаемый поток объяснений. И удалось вспомнить то, что не давало покоя с самого пробуждения.       — Минхо!       Напарник остановился, но взгляд на Джисона не поднимал, сделав вид, что разглядывает до безумия интересную картину на стен:       — Да?       — Ты обследовался после активации шарового амулета?       — …       — Он же забирает кучу сил, а при неправильной активации…       — Ха, ты думаешь я не знаю этого? — тихо прошептал Минхо. Черты его лица будто заострились и стали жестче.       — Но ведь… — попытался продолжить Джисон.       — Что? — уже громче произнес Минхо, отрывая взгляд от картины, и возвращая внимание к парню на койке. — Думаешь я настолько тупой и не понимаю последствий?!       — Но ты же мог умереть!       — Мне все равно, — резко ответил Минхо.       Джисон округлил глаза и непонимающе смотрел на напарника. От его слов больно сжалось сердце, а в горле будто застрял ком. Ответить Джисон не успел, потому что Минхо снова подошел к нему.       — Мне все равно, — продолжил Минхо тем же тоном, — потому что я сделаю всё, чтобы ты жил. Воспользуюсь любым средством. Даже если это моя жизнь.       Возможно, в других обстоятельствах Джисон оценил бы подобный жертвенный жест. В приключенческой книге бы оценил, или в слезливо-романтическом фильме, но не в жизни, не тогда, когда его самый близкий человек так легко говорил о том, чтобы оставить его одного.       — Идиот! — зло прервал его Джисон. — Прекрати нести чепуху!       — А ты прекрати подставлять свою жизнь под угрозу!       — Что? Какого хрена, Минхо? Это была непредвиденная ситуация, — Джисон давно уже сидел на койке и активно жестикулировал. — Ты винишь меня в том, чего никто не мог предвидеть?       Минхо ошарашенно смотрел на парня, осознавая его слова. Их смысл потихоньку доходил до него, снимая пелену озлобленности с лица.       — Не строй из себя чертова героя, Минхо, пожалуйста, — уже тише продолжил Джисон. — Потому что какой мне резон жить в мире, где не будет тебя.       Минхо вздохнул:       — Ты же понимаешь, что это относится и ко мне?       Повисла тишина. Каждый из них понимал, что жизнь одного без другого будет возможна, но проще быть разорванным на куски оборотнем или сведенным с ума криком баньши, чем долго существовать с болью от потери любимого в сердце. Говорят, время лечит, но проверять это высказывание на практике совершенно не хотелось.       — Знаешь, — уже спокойнее заговорил Джисон, — у меня уже давно есть мысль, я не решался делиться ею…       — Уйти из охотников? — предположил Минхо.       Джисон удивленно вскинул голову и встретился с потеплевшим взглядом парня.       — Как ты догадался?       — Знаешь поговорку, что у дураков мысли сходятся? — рассмеялся Минхо, приближаясь и снова беря руки напарника в свои.       Напряженная атмосфера, висевшая раньше в воздухе, потихоньку растворялась. Джисон в ответ на заявление надул щеки:       — Это ты меня сейчас дураком назвал?       — Это все, что ты вынес из предложения? — закатил глаза Минхо.       — А ты чего вопросом на вопрос отвечаешь?       — А нельзя?       — Ты дурак? — притворно нахмурился Джисон.       — А разве не ты?       — Что-о-о…       — Оп, проиграл, — рассмеялся Минхо.       Джисон не смог сдержаться, и скоро они тихо смеялись, с нежностью глядя друг другу в глаза.       — Так что насчет предложения? — отсмеявшись, вспомнил Джисон.       — А кольцо будет? — веселье же в Минхо и не думало утихать.       — Могу тебе сделать из кольца от газировки, — Джисон кивнул в сторону прикроватного столика, где стоял блок его любимой газировки, явно притащенный добрыми коллегами в знак скорейшего выздоровления.       Минхо выставил руку вперед и пошевелил пальцами, смотря на них.       — Думаю, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — смотреться будет идеально.       — А вообще, — продолжил Минхо, возвращаясь взглядом к Джисону, — давай тебя сначала выпишут, я напишу отчет, и как-нибудь вечером, дома, это обсудим. Идет?       — Идет, — удовлетворенно кивнул Джисон и, быстро наклонившись вперед, легонько поцеловал Минхо в щеку.       Ещё немного, и Джисона выпишут из больницы, и он вернется домой, где его будет ждать Минхо и ежедневные замены компресса на нос, и перевязывание спины, а также глупые фильмы и любимый сырный попкорн. И в какой-нибудь из вечеров они обязательно поговорят о будущем. С этими мыслями Джисон распрощался с Минхо, отпуская того писать отчет, и встретился с доктором Ким Сынмином, пришедшим проверить его состояние.       «Ещё немного», — думал Джисон, улыбаясь солнцу.

***

(пятью минутами ранее, за дверью палаты Хан Джисона)

      — Доктор Ким, — недоуменно спросил молодой парень с лисьими чертами лица у стоявшего рядом мужчины, на чьей груди виднелся бейдж «Ким Сынмин, врач общей терапии», — а почему мы стоим под дверью и не заходим?       — Тшш, Чонин, — улыбнувшись, ответил мужчина, отходя от входа в палату, — там два дурачка разговаривают, если зайдем, заразимся глупостью.       — Разве глупостью можно заразиться?       — Ты задаешь слишком много вопросов, Чонин, боюсь, что ты уже заразился.       — Что?! Доктор Ким!