Осенний остров

      Она не совсем понимала, куда в конечном итоге занесёт эта прогулка, но всё равно шла по разбитому асфальту дороги, пока бдительный глаз не уловил тропинку: едва заметную, слабо протоптаную шагами других людей.       Бекка повернула в её сторону по зову наивного любопытства, замедляясь с каждым проделанным шагом. Сухие листья приятно шуршали под ногами, усыпая пожелтевшую траву; тонкие уши приподнялись, наслаждаясь шелестящим звуком осени, а сердце подсказывало, что не зря крольчиха изменила свой и так нечёткий маршрут.       Впереди виднелись две зелёных скамейки, однако Бекка решила пройти дальше: к той, что была аккуратной, со спинкой, и располагалась около склона пригорка.       Девушка вдохнула полной грудью свежего воздуха и улыбнулась, слабо ликуя в глубине души, понимая, что тонкий и незримый путеводитель привёл её сюда не просто так.       Она не спеша села на край скамейки, снимая с плеч чехол от гитары, осторожно ставя инструмент рядом с собой. В относительной тишине летало спокойствие, не свойственное городской суматохе, а ещё непонятная, но такая тёплая ностальгия родом из детства; стоило только посмотреть на маленькую детскую площадку, где практически всё отдавало знакомой стариной, как в памяти начинали проблёскивать эпизоды детской безмятежной жизни с бабушкой в деревне, когда вся ребятня могла играть на улице днями напролёт, пытаясь построить шалаши из веток или собственные качели, сделанные с креативом и изобретательностью.       Верхушки высоких сосен, стоявших с правой стороны, горели оранжевым и жёлтым пламенем листьев, и чем левее деревья, тем меньше листвы на них было: обернувшись, можно было даже увидеть полностью голые тонкие стволы. Бекка подметила это с неким удивлением, но не стала углубляться в подробности, наслаждаясь не размышлениями, а представшей картиной целиком.       Пригорок круто спускался к практически высохшему участку реки; вода до весны ушла в другое место, оголяя песок мелководья, но даже на такой вид было приятно смотреть с относительной высоты, особенно когда на другом берегу также горели пламенем осени нарядные сосны.       Ветра не было — полный штиль. Солнце ярко светило и грело, на высоком небе ни облачка, а опавшие листья украшали всё вокруг; казалось, что именно этот клочок земли со старой детской площадкой, одинокой скамейкой и прекрасным видом на высохшую реку, являлся уютным осенним островом, на который завела невзрачная тропинка-скромница.       В душе подобно оранжевым, красным, жёлтым и коричневым листьям на земле, играла тёплая гамма чувств. Вдохновение окрылило Бекку мощной волной, и если бы в руках была подруга-кисточка, палитра с красками, а перед девушкой — чистый мольберт, она бы нарисовала на нём прекрасный осенний пейзаж, не торопясь, взмахивая своей волшебной палочкой художника, оставляя друг за другом светлые или тёмные, заметные или слабые мазки красок; но сейчас под рукой находилась лишь одна вещь — гитара, которую девушка взяла тоже по подсказке шестого чувства.       Она аккуратно достала инструмент из чехла, и, поудобнее расположив его у себя на коленях, со сладким предвкушением провела пальцами по струнам пробно, даже немного робко. Вспоминая придуманную несколько дней назад мелодию, Бекка попыталась воспроизвести её и это получилось легко и беспрепятственно, нежели в прошлые разы, словно недостающая деталь механизма неожиданно появилась и начала работать.       Певица наконец-то нашла то самое место, где в виде воплощения рыжей осени, тепла и ностальгии, летал последний кусочек пазла для создания целостной картины достаточно давней музыкальной задумки.       Изредка за спиной проезжали машины, а впереди, там, где вместо реки был песок, ревели мотоциклы, проскакивая быстро, и никто из смелых мотоциклистов, наверное, и не подразумевал, что на них с пригорка воодушевлённо смотрела крольчиха, умелыми движениями пальцев рождая из гитары романтическую мелодию, пропитанную светлой грустью осени.